Kyman Week 2021

Держались ли они за руки? Конечно. Тысячу раз. Картман точно помнил, как таскал его по всему городу, используя для этого старый трюк «схвати и не отпускай». Не то чтобы тогда он вкладывал в это нечто большее, нежели единственный способ не дать Кайлу настучать на их контору, нет, просто… что ему ещё оставалось делать? Попытаться ударить его и получить в ответ кучу тумаков? Разве что так. Но в какой-то момент, который Эрик даже не успел отметить, в голове мелькнула мысль и тут же растворилась. Рука Кайла была гораздо тоньше его, пальцы были настолько длинными, что идеально доходили до кончиков пальцев огромной пухлой руки Картмана. Она лежала в его ладони как влитая. Как будто ей надлежало быть вложенной только в руку Картмана. И уже через много лет он будет прокручивать это в голове и вспомнит, впервые за столько времени, что это был первый раз, когда его ладонь не потела в держании за ручки. Может, всё из-за холодной крови, текущей в жилах светоходящего, оттого пальцы были прохладные, а кожа бледной и тонкой. Эрик не отрицал, что он только надумал всё это. На деле же он просто пробежал пару кварталов вместе со своим врагом, держа его так, чтобы бешеная рыжая сука не сорвалась рушить все его планы. Вторая такая возможность выпала ему в седьмом классе. В двенадцати милях от Южного Парка бывший завод по строительству самолетов провёл ребрендинг: помещение отдали под санаторий, а летом там начал принимать смены детский лагерь. Лес, природа, а также небольшое расстояние до дома сделали своё дело, и многие родители решили отправить туда своих детей, чтобы хоть сколько-нибудь времени провести в спокойной жизни. К неудовольствию Кайла, их определили в один отряд. Конечно, жидовская-ты-тварь-Брофловски сразу же потребовал, чтобы его комната была в километре от комнаты, куда попал Эрик. И, как следствие еврейского господства, вожатые тут же послушались кудрявого выскочки и поселили его в дальнюю комнату, где тот обрёл приятную компанию в лице Клайда и мальчика из параллели. После всех восхитительных раздумий о том, как лучше разукрасить щеки и лоб Кайла пастой, Картман не заметил, как быстро пролетел день, и вот уже конец ужина. Вожатые хитро подмигивают и намекают всем на общий сбор в холле. Эрик не повёл и бровью: очередная лагерная хрень, о которой им рассказывали в школе. Жид, сидящий рядом, выглядел радостно. Картман разглядывал его уже побитые где-то коленки и демонстративно фыркал. Разве Брофловски не должен в первую очередь начать закатывать глаза от отстойности их времяпрепровождения? — Ребята, возьмитесь за руки, — пропела молодая вожатая, — и не забудьте закрыть глаза. Свет погас, оставляя в центре комнаты лишь свечку, а вокруг — весь их отряд. Шутки про вызов демонов или собрание культа стали изъезженными ещё по дороге сюда на автобусе, а потому Картману оставалось лишь выражать своё неудовольствие тяжелыми вздохами и тихими матами. — Охренеть можно, блин, — простенал Эрик, качая головой. — Жиртрест, только попробуй испортить нашу первую смену, — послышалось недовольное ворчание справа. Картман повернул голову, обнаруживая, что ему протягивает руку та самая еврейская рожа, которая пять минут назад была на противоположной стороне их круга. Недолго ломая голову, как жид тут очутился, Эрик протянул ему руку, зажимая в своей. Сильно. — Я тебя, блядь, закопаю… На них шикнули. И Кайл прикрыл глаза, громко выдыхая. Тускло светивший огонь от свечи мерцал на его лице, отражаясь на покрывшемся испариной лбу и остром носу. Ресницы чуть дрожали, когда Брофловски слышал чей-то шаг или смешок, автоматом пытаясь посмотреть в его сторону. Картман мог поклясться, что видит, как разряженный воздух вибрирует от его дыхания. Даже стук сердца шёл по его венам и отдавался в ладонь Эрика. Картман чуть сжал чужую, все такую же худую и холодную руку. Шершавые пальцы чуть скользнули по тыльной стороне его ладони, напоминая паучьи своими выпирающими костяшками. Но вместе с этим они завораживали, как и сам вид Брофловски. Вид Брофловски, который держит его за руку, не поясничная, не угрожая ему и, собственно, максимально расслабленного. Вау, это что-то новенькое. И Картман смотрел на него так пристально, что, видимо, он почувствовал на себе этот взгляд и открыл глаза. Эрик быстро прикрыл веки, не отводя голову в сторону, чтобы не выглядеть так подозрительно. Но нет, ложная тревога: рука Кайла выпустила руку сидящего слева вожатого и приняла поданную ему свечу. Теперь все дружно открыли глаза и принялись разминать руки, весело шутя и перешептываясь. На них снова шикнули. Свеча в чужих руках дрожала, и Кайл будто бы мог чувствовать ее жар через тонну воска. Он оглядел присутствующих и начал не без волнения рассказывать про свой первый день в лагере, про свои ожидания, про впечатления. В основном он был в восторге, но вместе с тем задумывался над каждым словом, пытаясь прогнозировать их дальнейшую работу как коллектива. Победа на презентации отрядов — это не шутки. И, видимо, он так разволновался, что сам и не заметил, как его правая рука до сих пор сжимает картмановскую ладонь. Эрик прикусил губу, самым краем глаза поглядывая вниз: нельзя было, чтобы Кайл заметил, что все ещё держит его. «Почему нельзя?» — мелькнул в голове знак вопроса, но Картман решил не уделять ему и долю своего внимания, целиком направленного на длинные пальцы. Когда Кайл запинался и ещё сильнее нервничал, его хватка становилась сильнее, когда расслаблялся, его пальцы едва ли не выпадали из ладони Эрика. И, он мог поклясться, в какой-то момент, на какую-то долю секунды Брофловски погладил его. Его большой палец мягко скользнул вверх на пару сантиметров, застывая и тут же устремляясь обратно. Кайл сделал так раз, через долю секунды — второй. И, когда произошёл третий, Эрик почти поверил, что Брофловски делает это осознанно, и в душе появилась странная радость вкупе с трепетом. А потом Кайл опустил руки вниз и передал свечку Эрику. — А?.. — весь мир как будто стал ещё громче, а время увеличилось. Картман не понял сперва, что от него хотят, поэтому глупо смотрел по сторонам, держа свечку. Кайл легонько пихнул его в бок и в голове возникла светящаяся табличка: «Просто говори уже, жиртрест». Кажется, в держании за руку жид передал ему какую-то телепатическую связь. Улыбнувшись от этой мысли, Картман прокашлялся. — А, да. Да. Я согласен с моим дорогим другом Каелом, это всё ужасно важно и я поддерживаю его решение стать командиром отряда. Конечно, впереди будут сложные ситуации, о которых Каел уже упомянул, но всё решаемо. Спасибо. И он передал свечку Клайду, вытирая пот со лба правой ладонью. Потому что левая до конца Свечки осталась лежать раскрытая на его коленке. Не на случай, если Кайл вдруг всё-таки её возьмёт. Просто… так удобнее.

***

Последняя капля упала на их выпускном в девятом классе. Был большой праздник, пришли родители с фотоаппаратами, ученики с пышными букетами цветов для своих учителей. По такому случаю даже возвели небольшую сцену посреди спортивного зала. Но самих подростов интересовало, конечно, то, что было после. Клуб, вечеринка, в семь часов. Всё было понятно, оставалось лишь дождаться вечера и не напиваться сразу после торжественной церемонии «выпуска». Вот только притомившиеся сердца учеников этого не выдержали и, как только заиграли первые десять песен из плейлиста, толпа уже прониклась пьяным смехом и неловкими танцами. Токен как-то сумел договориться с администрацией клуба насчёт проноса алкоголя, что только упростило всем задачу. Единственное, что беспокоило Эрика, — это то, что Кайл мог сорваться. В этом году отношения между ним и Стэном накалились множеством стычек, в которых, как ни странно, чаще был виноват сам Кайл. А потому те поссорились накануне выпускного. «Мне ещё учиться с вами два года, к чему это мероприятие?» — задал вопрос в общем чате Брофловски, когда Бебе принялась канючить, что ему нельзя пропускать выпускной, не каждый день же такое происходит. «А к тому, что к концу школы половина из класса сторчается или подохнет в грязном толчке от передоза героина», — с усмешкой ответил ему Картман. «Ты идиот, это и называется сторчаться». «Какой же ты душнилааааа», — немного подумав, Эрик кинул грустный смайлик и стикер котика с разбитым сердечком. И всё же, волнения Эрика были напрасны. В полдевятого наконец-то показалась знакомая рыжая голова. Картман опомнился, лишь когда вдохнул свежего воздуха, выйдя покурить на улицу. Было мокро: недавно здесь прошёл дождь, в невысохших лужах плавали бычки от сигарет. Носок чёрного берца с белыми шнурками погрузился в воду, вороша плот из горелого табака и пожелтевших фильтров. И внезапно сверху что-то шлепнулось прямо в центр лужи. — Ай бля-ять, — Эрик бесился. Его единственная зажигалка только что промокла, а возле входа не было ни души, чтобы стрельнуть огоньку. От количества алкоголя его чуть пошатывало и он обреченно прислонился к холодной стене. Внезапно из темноты выплыла оранжевая точка. Она чуть покружила в воздухе, после направляясь к Эрику. Тот моргнул. Нет, не просто точка. Сигарета. Сигарета в таких знакомых тонких пальцах. — Ж-жидёныш? Кайл вышел из темноты, кутаясь в своё мягкое бежевое пальто. Его нижняя губа была прокусана. — Ты что, депрессируешь тут? Эй, нельзя так, а вдруг я посмотрю на тебя и тоже расстроюсь?! — Картман приложил к губам сигарету, затягиваясь, а после громко выругался. Он забыл, что она не зажжена. — Стэн мудак, — потянул Кайл, не обращая внимания на пьяные потуги Эрика его задеть. Он шаркал, приближаясь к собеседнику. — Хотел устроить скандал сейчас. Подошёл, ляпнул какую-то хрень про то, что прощает меня, да и вообще мне нужно более адекватно реагировать. Придурок. Он пнул пустую коробку из-под сигарет. — Как ты вообще с ним дружишь? — потянул Эрик, следя за кончиком сигареты Кайла. Попросить, что ли, прикурить… — Он же ни рыба, ни мясо. Просто какой-то овощ без цели, таскается за тобой всюду… Ну или ты за ним. Никогда мне не нравился. — Он хороший человек, просто иногда совсем с катушек слетает, — Кайл фыркнул. — Сказал, что я без шапки выгляжу, как чучело. — Он просто пьян. — Он просто пьян, — повторил Брофловски, прислоняясь к той же стене, что и Эрик. — Ровно как и ты, жид, — Картман усмехнулся, оглядывая чужое лицо, едва различимое в такой темноте. — А без шапки тебе намного лучше. Зачем прятать свою рыжесть, м-м? Тогда люди не поймут, что их собеседник без души. — Картман, — вдруг голос Кайла изменился. — Ты правда считаешь, что я хорошо выгляжу? Вот оно. Момент, когда в писклявом жидовском голоске полностью испарилось чувство презрения к Картману. Тот аж поднял голову, удивленно рассматривая Кайла. Тому и вправду нужно было его мнение. Два зелёных глаза уставились прямо в его глаза, с трудом фокусируясь из-за опьянения. Пьяный, значит смелый, — сказал себе Эрик и присел перед опешившим Кайлом. Его рука взяла правую руку Брофловски и поместила в свою ладонь. Мягкие, чуть потрескавшиеся на холоде губы опустились на жёсткие костяшки, целуя их и согревая. И вновь пальцы Кайла как влитые пропустили через себя пальцы Эрика замочком. — Я думаю, ты ебать какой красивый, жид, — хрипло прошептал он, чувствуя губами каждый микроволос на запястье Кайла. Тот продолжал удивленно смотреть, но не вырывал руку. Не вырвал даже тогда, когда Эрик выпрямился и наклонился к нему. Кончики сигарет коснулись, передавая огонь, и Картман блаженно выпустил облако дыма в лицо Брофловски. А тот только крепче сжимал чужую ладонь.