Kyman Week 2021

В тринадцать лет Кайл стал лучшим игроком команды средней школы. Он играл лучше шестнадцатилетних выскочек, будучи самым младшим в команде. Он забрасывал все решающие мячи, двигался быстро, так, словно перед глазами у него заранее был начерчен маршрут и манёвры. Зачем кидать мяч над головой высокого противника, если можно воспользоваться своим небольшим ростом и провести мяч через чужие ноги, поймав его за спиной соперника. В баскетболе все было относительно просто, и, если ты знаешь правила, остаётся только проявлять хорошую реакцию и мгновенно просчитывать ходы. Кайл был уникальным игроком и подавал огромные надежды, как говорили Шейла и Джеральд, пусть для себя рассматривал баскетбол только как способ выпустить пар и предаться азарту возможной победы. Но то, как Кайл играл, было необыкновенным зрелищем. Взмокшие рыжие кудри, прилипшие ко лбу, напряженные мышцы и сухие губы, которые он облизывал каждые пять минут — возможно, поэтому в год, когда Брофловски вступил в сборную школы, почти половина всех учеников стала приходить чуть ли не на каждую их тренировку. Вообще, подобные странности с Кайлом происходили регулярно, хоть он их не замечал. Например, в десятом классе он пошёл подрабатывать в кофейню «Tweek Bros Coffee!». Буквально через пару месяцев Твик поделился с ним, что у них никогда ещё не было такого прибыльного летнего сезона: каждый день в кофейне негде было яблоку упасть из-за множества покупателей. А стоило выложить свою анкету с фото на сайт репетиторов, как почту мгновенно разрывало от тысячи заказов и предложений, хотя, как говорил Эрик, «в эру умных индусов на Ютубе никому не сдались репетиторы». Примечательным было и то, что во всех трёх случаях — а это далеко не все, что случалось с Кайлом, — основной аудиторией были девушки. Конечно, можно было спихнуть все на милое личико Брофловски, но Эрик знал, что все дело не столько в этом, сколько в уникальном даре еврея. Кайл обладал поразительной способностью ладить с людьми. Он мог найти общий язык с кем угодно, а завести случайное знакомство и вовсе не составляло для него никакого труда. Он никогда не подлизывался, никогда не делал чего-либо сверхъестественного. Просто... был самим собой. Слушал собеседника, делая вид, что ему не наплевать. Черт, да ведь ему и не было! Эрик помнил, как почти каждую их прогулку они обязательно натыкались на людей, которых Картман впервые в жизни видел. Кайл радостно улыбался им, махал рукой и учтиво спрашивал: как поживает ваш кот или как продвигаются ваши занятия испанским? – Ну и кто это? – Точно не помню, вроде мы пересекались на выставке Элиотта Эрвитта. Мы тогда разговорились на тему его известнейшего снимка с самим Никсоном, – Кайл усмехнулся, вспоминая события прошлой недели. – Ску-ука, – потянул Картман, назло зевая, – я же просто спросил. Оставь свои хипстерские штучки, а то я сейчас засну. Но факт оставался фактом: Брофловски умел ладить с людьми, умел разговаривать с ними и, самое главное, располагать к себе. При этом ни разу не приврав. Чтобы произвести хорошее впечатление, Эрик только и делал, что врал и выдумывал, и далеко не всегда такие диалоги выходили ему боком, но чертова искренность Кайла не просто не была балластом, нет, за это, возможно, его и любили окружающие. – О чем думаешь? – спросил его Кайл, когда они как обычно шли к его дому. Стэн был редким гостем в их компании, но, как ни странно, и наедине с Эриком иногда было хорошо. – О твоей постной роже. – Какая честь. – Умеешь к себе людей завлекать. – Ты тоже сможешь, – Кайл окинул его взглядом, – ну, когда перестанешь быть мудаком и начнёшь почаще мыться. – Евреи прекрасно ладят с гоями, чтобы потом развести их на денюжки, – парировал Картман, несильно пихнув того в плечо. – И у них это отлично получается, – в руках Брофловски зашуршали купюры — плата Донована за идеально написанное ему сочинение. – Я сейчас домой, потом на тренировку. После неё можем съездить поесть в центр. Картман почесал двумя пальцами рот, стирая крошки от недавно съеденной булки, которая, кстати, была щедро принята в дар от Брофловски. Ему нравилось то, что чем дальше становилась связь между ним и Стэном, тем больше дружелюбия еврей проявлял в его сторону. Конечно, он бы отпустил пару грубых шуточек на тему того, как быстро Кайл переметнулся, но сейчас, идя с ним за руку до дома и совершенно не опасаясь перешёптываний одноклассников за спиной… Нет. – Тебя никогда не настораживало, что на трибунах на ваших матчах сидят куча баб, которые даже не шарят за правила игры? – поинтересовался Эрик, заглядывая в чужие яркие глаза. Зелёные, даже изумрудные, сверкающие неуловимым огоньком энергии и жизни. Те самые, наверняка служившие причиной и ответом на только что заданный вопрос. За них и сидят. – Нет, они же приходят поддержать наш город, – улыбнулся Кайл, всё так же смотря вперёд. Его ладонь приятно грела чужую. – Спорт — это одна из немногих отличительных черт нашего города. – Я знаю ещё одну. Они остановились у ступенек крыльца Брофловски. Кайл поправил пару выпавших прядей и тихо усмехнулся. Пару секунд он просто смотрел на Эрика, а потом пальцем вытер у него со рта ещё одну крошку. – Запасы, – прокомментировал Картман, отпуская чужую руку и делая маленький шажок назад. – Ну что, жидяра, до встречи вечером. После твоих спортов. А я пока полежу, посмотрю ютуб, может даже сыграю пару каток… В общем, удачи попотеть на баскетболе. Кайл усмехнулся, снимая с плеч рюкзак и вдруг затем наклонился к Картману. Так близко, что дыхание остановилось. Эрик сглотнул, пожалуй, слишком громко, и ему тут же хотелось заматериться, чтобы скрыть эту неловкость, но тут на пухлой щеке отпечатались чужие чуть влажные и очень тёплые губы. Послышался характерный чмок. – До вечера, жиртрест. Смотри, не обожрись замороженной пиццы и не сдохни. И он вбежал по ступенькам наверх, открывая и тут же захлопывая за собой дверь, а Эрика оставляя стоять в остолбенении и глупо пялиться на ещё тёплую от его рук дверную ручку. Картман ошалело коснулся щеки, трогая быстро подсохшую на ветру жидовскую слюну. Он мог поклясться, что ощущает, как оставшаяся пленка чуть стягивает кожу, при этом своим наличием вызывая дурацкую дрожь в коленках и щекочущее чувство в животе. Словно ему снова девять и это его первый поцелуй с Венди. Тот же самый трепет и неосязаемая радость в воздухе: ты рад, ты безумно счастлив, но не понимаешь отчего. Всего лишь глупый поцелуй, да и даже не в губы, а в щеку. Жидовские чары? Картман усмехнулся. Нет, не они. «Эффект Брофловски». Так он решил назвать странную силу, с помощью которой Кайл умудрялся настраивать всех к себе. Всего лишь очередной случай эффекта Брофловски.