Тишина

Спускаться ночью в чужой, не защищенный ничем внизу подъезд, даже несмотря на то, что произошло днем, страшно не было. Отбоялся Брок, что-то в нем кардинально изменилось ровно в тот момент, когда он отстрелял в тварей полную обойму. Видимо, вспомнил, что солдат, а не тварь дрожащая, и огрызаться умеет не хуже вот этих вот зубастых. Непонятно только, что же до этого-то было. Туман подействовал и на людей? Не зря же и он сам, и его бойцы словно в ступор какой-то впали, напрочь позабыв и о навыках, и о том, что палки в их руках вообще-то насмерть убить могут. Хотя у Брока была еще одна идея по данному поводу, очень такая жизнеспособная, или точнее — имя человека, возможно, что-то накренившего в их головах. Ведь не мог же весь отряд двинуться в одну и ту же сторону? Сразу очень четко вспомнились еженедельные выматывающие душу сессии у психолога ветеранского центра, горсти разноцветных колес, выпитые за это время. А сейчас вон организм очистился от всей этой дряни настолько, что Роллинз, не перепроверяя все по десятому разу, рванул с людьми за автобусами, едва туман хоть немного отступил, а у Брока наконец голова на место встала и нормально начала функционировать. Можно было даже не уточнять, чем же сейчас заняты остальные бойцы. Ведь неосмотренных домов в округе много, а припасы не бесконечны, и даже если ничего не выгорит с побегом из города, чем-то кормить гражданское население все-таки нужно. Их не устроят пресные галеты и собачьи консервы, которые иногда куда сытнее и питательные тех, что сделаны специально для людей. Даже не думая скрываться, Брок врубил налобный фонарь на полную мощность, за его спиной вспыхнул точно такой же у Барнса. — В какой квартире? — поинтересовался тот, разглядывая более дорогое убранство подъезда, в котором раньше обитал Стив. — Э нет, — хмыкнул Брок. — Здесь выносить уже нечего. Мы тогда по всем квартирам прошлись и вынесли все более-менее пригодное. Ну разве что для спальни натащить можно. Но это всегда успеется. Данный товар срока годности не имеет. — Мы? — удивился Барнс, глянул искоса на Брока. — И Стиви мародеркой промышлял? Никогда не поверю. — Ну да, он же хороший мальчик, — покивал Брок. — Соседей не обносит, с едва знакомыми мужиками на крыше не ебется и вообще та еще ромашечка. Мы точно говорим об одном и том же человеке, а, Баки-Баки? — Еще раз назовешь меня так!... — взъярился тот, но быстро сдался, явно понимая бесперспективность претензий. — Поверь, сладкий, Стиви нас с тобой еще не раз удивит, — пообещал Брок и махнул рукой. — Пойдем тварюшек осмотрим. Ты же нож взял? — Зачем? — А вот сейчас и увидишь! В коридоре из-за закрытых двери и окон нещадно воняло хлоркой и еще чем-то непонятным, не поддающимся идентификации. Но туманные твари никуда не делись. Вырубив налобник, Брок вытянул из-за спины ультрафиолетовую лампу и вдавил пальцем выключатель. Пол под ногами вспыхнул яркими пятнами следов. Среди них были и броковы отпечатки берцев, и трехпалые, явно принадлежащие гостям из тумана. — Это… даже красиво, — неуверенно протянул Барнс, выглянув из-за плеча Брока. — Это ты еще туман не видел в этом свете, сладкий. Вот там феерия цвета и формы. Если б эта дрянь еще не травила, — вздохнул Брок и двинулся к распростертым на ламинате тушкам. Если дальняя, та, в которую Брок от души тогда плеснул отбеливателем, представляла из себя крайне неприглядное зрелище из-за вздувшейся, бугрящейся волдырями кожи, кое-где даже проглядывало мясо вместе с желтыми костями, то вторая сохранилась в достаточно приличном — для превращенной в решето — состоянии. По крайней мере, можно было разглядеть, где у нее голова, а где жопа. — И нахера мы сюда перлись посреди ночи? — поинтересовался Барнс. — А вот сейчас и узнаем, — оскалился Брок и направил на мертвую тварь ультрафиолетовую лампу. На самом деле он не знал, что именно хотел увидеть, почему вообще решил, что этот свет может причинить какой-то вред монстрам из тумана. Ну не вылезают они на солнце. И что? Сам Брок знал достаточно людей, реагирующих на дневной свет примерно так же. Тот же Милз обгорал до волдырей и слезающей кожи почти мгновенно. Но проверить все равно не мешало. Бледная, сухая словно пергамент кожа твари под ярким фиолетовым свечением и вовсе казалась сделанной из тонкой, рваной местами папиросной бумаги. Но чем дольше Брок светил, тем заметнее становились проступающие, сначала довольно блеклые, пятна. — Это что такое? — протянул Барнс, присел рядом, зажигая на лбу фонарик. — Выключи-ка светило. В обычном свете зрелище предстало не очень приятное. И без того сухая кожа тварей под воздействием ультрафиолета истончилась еще сильнее, делаясь местами совершенно прозрачной. Барнс вынул из нагрудных ножен один из своих ножей и аккуратно ткнул образовавшуюся корочку. — Хрустящая, — воскликнул он и поднял взгляд на Брока. — Но что это нам дает? — То, что этот свет что-то нарушает в организме этих уродов. — Брок тоже присел рядом. — Стив же, помнишь, заметил, что твари солнышко не любят. И, видимо, не просто так. Смотри, если такими лампами, к примеру, обвешать те же автобусы, то шанс выбраться из города, не потратив ни единого патрона, куда выше. Все-таки мы не знаем, что нас ждет дальше, и оружие вполне еще может пригодиться. — Логично, — согласился Барнс. — А ножи тебе зачем? — А вдруг у тварей мясо съедобное? — Ты ебанулся? — вылупился на Брока Барнс, ослепив его светом своего фонаря, но быстро опомнился, прикрыл его ладонью. — Или ты где-то смелой воды отыскать умудрился, а с остальными решил не делиться радостью? — А вот бухать я бросил, сладкий, — покачал головой Брок, отобрал у него нож, подкинул в руке и примерился к твари. — Ну смотри сам. Что происходит за границей города, мы не знаем. Нас одних так накрыло или всей планете пришел полный пиздец? Ты сколько, например, птиц видел за последние дни? Или кого из животных, не считая живущих в замке? Вот то-то. А долго мы продержимся на консервах и макаронах? Что будем делать, когда и они закончатся? — Блядь, ну не эту же погань жрать? — опешил Барнс, округлившимися глазами наблюдая за тем, как Брок, сноровисто орудуя ножом, вспорол брюхо твари. — Какие есть еще варианты? Можно, конечно, на крышу замка натащить земли, чтобы посеять что-то, но кто сказал, что туман не отравил и ее? — Не-не-не, ты не перегибай, — потряс головой Барнс. — Со жратвой мы что-нибудь придумаем. Но мясо… блядь… — Господи, да не смотри ты, раз нежный такой, — вздохнул Брок, выгреб из брюха твари требуху, разглядывая строение. — Сердце одно, печень тоже вполне стандартного вида, хоть и цвет у всего этого очень уж экстравагантный. Барнс не отвернулся, но спорить перестал, лишь пересел так, чтобы Брок не загораживал ему вид, и сам принялся разглядывать препарируемую жертву, даже в пасть залез, полюбовался на острые иглы зубов, выкорчевал себе парочку. Спрашивать, для чего они ему нужны, Брок не стал. Мало ли, сувенир на память? Сам он занят был куда более важным делом — вырезал из тушки твари куски помясистее. На данный момент вопрос пропитания стоял не так уж и остро. Все-таки опустевших домов в их городке было предостаточно, и если постараться и обнести их все, то той же пастой или консервами удастся затариться где-то на год вперед. А вот дальше что? Одно дело, если катаклизм затронул только их город, их страну или их материк, и у соседей все более-менее неплохо. Но почему-то Брок в это верил очень слабо. Все-таки что бы ни говорили об американцах, но своих они никогда не бросают, пытаются связаться, хоть как-то помочь или просто сообщить о том, где можно эту помощь получить. А тут тишина. Нет, не так. ТИШИНА! Все радиостанции молчат, никто не летает в небе, не пробует попасть в город, добраться до выживших. Можно, конечно, подумать, что территорию, подвергшуюся воздействию тумана, просто-напросто закрыли для посещения, решив, что в живых не осталось никого. Но это бред. На замке, к примеру, Брок велел периодически врубать притащенный кем-то прожектор и подавать сигналы во все стороны. Ответа или хоть какой-то реакции от мира извне не последовало. Не заметили? Да хрен такое не заметишь! Только если взгляд отведешь специально. Но тут должна была сработать другая так нелюбимая другими странами американская черта — искать жертв во всех вокруг. Будь то расовая дискриминация, нетолерантность к меньшинствам или просто обиженные правительством. Это ведь в Америке придумали судиться по любому поводу. А тут трупы на улицах, какие-то твари в ядовитом тумане и люди, запертые со всем этим, брошенные и службами спасения, и военными, и тем самым правительством. Чем не повод выйти с протестами? И получалось, что там, за городом, либо творится такая же ебатня, либо что-то еще похуже. А это все значило только одно — помощи ждать неоткуда, и выживать придется своими силами. И лучшим выходом будет попытаться приспособить мир под себя, а то останется только сложить лапки на груди и сдохнуть. Такой судьбы Брок себе не желал. Ему было о ком заботиться. И если он сам мог спокойно питаться подножным кормом и особой нужды не знать, то вот для Стива с Барнсом хотелось чего-то получше, чем пусть и элитный, но все равно кошачий корм. К тому же, если мясо тварей придется не по вкусу людям, то очень запросто им можно кормить тех же братьев меньших. Вот уж их точно не удастся со временем перевести на макароны и чечевицу. Организмы зверей в любом случае потребуют животного белка. Не приходилось Броку слышать о кошках и собаках, предпочитающих хорошему куску мяса вегетарианскую диету. Зато в сети случалось натыкаться на видео и новости о том, как миленькая маленькая кошечка объела за пару ночей лицо своей умершей хозяйки. А там и нападений на тех же детей будет не избежать. Все логично. Только вряд ли тот же Стив согласится выбросить в туман Сильвера или старик Маккиннон даст избавиться от Честера. Тут и сам Брок отправит в пешее эротическое любого , кто заявит, что этот черный комок шерсти теперь должен как-то выживать сам. А в замке животные были. В том числе и крысы, которые, если их отпустить на вольный выгул, да еще и с учетом неизвестного воздействия тумана, запросто организуют новую цивилизацию по соседству. И тут еще вопрос, кто тогда возглавит пищевую цепочку. Так что лучше мы их, чем они нас, как говорится.