love on turtle island

В тот день, когда я прилично оделся, Ты повстречался мне, и я был самым счастливым на свете. Это потому что я никогда никому не делал ничего плохого? EXO — Lucky

Ранним утром Чанёль, Минсу, Кай, Сэм и Кристен делали обход пляжа для поиска следов черепах и их гнёзд, если вдруг проворонили парочку за ночь дежурства. Таковых не оказалось, поэтому спустя пару часов поиска, осмотра клеток и подсчёта количества черепах в порту, ребята отправились обратно досыпать заслуженные часы сна, распрощавшись уже около своих бунгало. Девочки устало тёрли глаза, а парни бесконечно зевали, поднимаясь по ступеням. Чанёль, наоборот, чувствовал себя бодрячком, поэтому сообщил зевающему Киму, что пойдёт прогуляться вдоль пляжа и, возможно, искупнётся в желанном море поблизости. Чонин покрутил у виска и распрощался с другом, заверив, что как проснётся, они вместе поедут завтракать. Пак прекрасно осведомлён о любимом занятии Кима, а именно — спать до обеда, да так, что залпом из пушки не разбудишь. Поэтому нарочно покивал несбыточным планам друга и пошёл в сторону пляжа. Ранним утром местность пустовала, и стояла приятная тишина, не считая шума волн и пения птиц, потому прогулка являлась неким средством терапии. Мужчина не хотел терять ни секунды от подаренного им отпуска, поэтому пойти и продолжить спать в постели вместо того, чтобы насладиться морским бризом и гулом волн — что-то неприемлемое. Он прошёл мимо третьего дома, всё ещё не осведомившись о его предназначении на этом участке, и кому он принадлежит. Поглядев издалека, Чанёль прошёл мимо и вышел на пляж, прогуливаясь вдоль кромки тихого моря. С его первой черепашьей вылазки прошло полторы недели. Сарафанное радио со скоростью кометы раструбило всей их группе, а затем и всей организации об очередной потасовке между Паком и Бёном. Их даже стали называть новыми Хабибом и Макгрегором и ожидали скорого поединка между этими двумя. Также Чанёль быстро завоевал доверие и авторитет многих волонтёров, так как сохранил рассудок и отлично проявил себя на миссии. — Обычно новички всё портят, поэтому сперва мы их опасаемся. Но ты прошёл проверку, а потому добро пожаловать в настоящие члены команды! — прокомментировал подвыпивший на следующий вечер Сэм; они вместе с девочками собрались в близ расположившемся баре — даже несовершеннолетние Минсу и Кристен, которым заказали по свежевыжатому соку — и отмечали первую удачную вылазку Пака, который «не оторвал черепахе ласты», как отметил поднявший стакан Чонин, и все дружно чокнулись за сохранность будущих черепах, намеренных посетить их часть пляжа. Чанёль поинтересовался у друга, почему отсутствует лидер во время подобного мероприятия. — Он не любит большие скопления людей. Мы вообще не часто видим Бёна вне смен или вне стен организации. Он скрытная личность и всё такое, — ответил Кай и залпом допил свой коктейль. — За Чанёля! За старого друга и новых друзей! За мир во всём мире! — наперебой воскликнул Ким, приобняв друга и взметнув пустой стакан вверх. — Ты бы вначале решился, за что пить, — засмеялся Ли, но все поддержали и тоже с гулом опустошили свои напитки, следом за которыми появилось ещё. Та ночь длилась довольно долго, и Чанёль проснулся не в лучшем расположении духа, как и многие в их бунгало. Зарёкшись более так гулять, Пак старался держать себя бодрячком. И у него отлично получалось, как и на волонтёрской службе. Конечно, подобных случаев больше не происходило, но он стремился не быть лишним и помогать, подавать инструменты, измерять размеры карапакса и не путаться под ногами. Мужчина носился по пляжу, как угорелый — каждое утро мышцы ног неимоверно болели, но это приносило противоречивое удовлетворение. Наконец-то Пак ощущал себя нужным и полезным, а также чувствовал изнутри, что горит делом. Он заряжается энергией остальных ребят, ставших ему друзьями, ведь совместное дело сближает как никогда. С Бэкхёном дела обстояли иначе. Как бы Паку не хотелось узнать лидера получше, тот имел необыкновенную способность прятаться под собственным панцирем и скрывать свои эмоции, как никто другой. Он совсем не проводил времени со своей группой, но при этом добился сплоченной командной работы и превратил всех этих людей в профессионалов своего дела. Особенно Минсу и Кристен — вроде самые младшенькие, а выполняли свою работу не хуже любого взрослого. В этом Чанёль уже успел убедиться за почти две недели нахождения на острове. Признаться честно, мужчине совершенно не хотелось возвращаться. Да, там семья. Да, там работа. Там ждут обязанности, долги и куча дел, но всё это меркнет перед красотой острова, на котором Паку выпал случай провести свой летний отпуск. Этот курорт не только подарил новые краски, ощущения и переменил восприятие к жизни. Он также привнёс незабываемый опыт, накормил вкусной пищей и познакомил с потрясающими людьми, с которыми можно говорить днями и ночами напролёт, делиться эмоциями и мыслями и чувствовать себя частью коллектива. Все настолько открыты миру, настолько готовы выслушать, помочь и поддержать. Чанёль никогда ещё не ощущал себя более живым и нужным. Черепахи это отдельная тема. Паку казалось, он знал об этих существах абсолютно всё! И готов был узнавать ещё больше, так как хотел продолжать бегать по пляжу, смотреть в глаза беременным самкам и поражаться индивидуальности природы; следить за подобным событием и участвовать в нём — самое безумное и невообразимое, что Чанёль совершал за свои скудные годы жизни. Как же хотелось бросить всё, наплевать на всех и остаться на острове, как сделал в своё время Чонин; как сделали многие другие, оставив и пожертвовав многим ради этой возможности. Любопытно, а Бэкхён поступил также? Чанёль встряхнулся и задышал полной грудью. Он посмотрел вдаль за горизонт и невольно улыбнулся. Не важно, что ждёт его дальше — он собирается отдохнуть, как можно дольше и восполнить жизненные ресурсы, утерянные по дороге во взрослую рутину. Скинув с себя футболку и шорты, оставшись в одних плавках, мужчина немедля пробегает путь до моря, с разбегу ныряя в прохладные волны, ещё не нагретые жаркими солнечными лучами. Вода охладила разгорячённое тело и отрезвила рассудок, хоть Пак и не был пьян. Проплыв некоторое расстояние от берега, Чанёль позволил волнам нести себя в одном им известном направлении, раскинув руки и ноги звездой, мужчина глядел в яркое небо над головой, а затем расслабленно прикрыл глаза, наслаждаясь единением с природой. Прошло пару часов, прежде чем Чанёль решил вернуться в бунгало. За это время он несколько раз выбирался греться на песке, но затем спешил обратно плескаться в спокойных волнах, когда берег был пуст от туристов, целыми днями заполняющие территорию до позднего вечера. По дороге значительно обсохнув, мужчина зашёл в непривычно тихое бунгало и осмотрел обе комнаты: одну занимали они с Каем, другая принадлежала близнецам. Все храпели, уткнувшись в подушку, впав в мёртвый сон и особо не думая просыпаться. С улыбкой покачав головой, Чанёль даже не стал закрывать дверь ванной; он принял свежий душ и переоделся, после чего забрал телефон, ключи и кошелёк и направился в поисках приключений, а именно — завтрака. Именно сегодня появилось желание позавтракать где-нибудь в заведении, слиться с атмосферой и местными жителями, так сказать. Блуждая по округе пешочком, Пак обнаружил знакомое кафе, в котором они с Чонином и Минсу уже успели пару раз пообедать. Не долго думая, мужчина переступил порог заведения и поприветствовал официантов, один из которых проводил туриста к хорошему месту с видом на бьющиеся о скалы волны и голубое небо с пушистыми облаками. Заказав омлет с жаренным беконом, Чанёль провёл умиротворённое утро за завтраком, глядя на восхитительный пейзаж. Он даже запечатлел несколько снимков, чтобы потом вспоминать, сидя в сером и унылом офисе чуть больше месяца спустя. Сама мысль об этом приносила жуткий дискомфорт, поэтому мужчина постарался быть более жизнерадостным. Расправившись с содержимым тарелки, а затем сделав финальные глотки своего американо, Чанёль оплатил счёт и собрался найти определённое занятие, скрасившее бы его день, как тут оно само нашло Пака. Со стороны стеклянной входной двери и панорамных окон, Чанёль заприметил знакомую фигуру, которая направлялась по дороге от бунгало напрямик к оживлённой улице города. Поспешно распрощавшись с персоналом, мужчина выбежал из заведения, оглядываясь по сторонам. Фигура как раз свернула за углом, потому Пак решил поторопиться и нагнать уходящего, пока тот совсем не скрылся и не исчез в пополняющейся толпе просыпающихся жителей и туристов. Чанёль и сам не понимает, что на него нашло, и что это абсолютный шпионаж — по другому сие действо никак не ознаменовать. Однако внутренний голос вновь молвил Паку о том, что это мало-мальски небольшая возможность узнать человека получше. Так мужчина хотя бы распознает его натуру чуточку больше, если судьба в очередной раз ему улыбнётся, и всё получится. Держась на расстоянии, но не сводя взгляда со знакомой макушки, Чанёль двигался след в след за человеком, который держал неведанный младшему путь по направлению к базарной дороге, где стояли лавки с драгоценностями, фруктами, роскошными тканями, сувенирами и другим. Людей становилось всё больше и больше с каждой минутой, потому Пак начал испытывать сложности в своём спонтанном шпионаже за мужчиной, который почти терялся средь незнакомых лиц. Вскоре сквозь толпу пришлось напористо пробиваться, а также уворачиваться от наглых и цепких торговцев лавок, намеревающихся схватить тебя и всучить свой товар по выгодной цене. С трудом отметив, что фигура скрывается между домами в узком проходе, Чанёль кое-как вырвался из шумного и плотного потока и поглядел по сторонам. Пройдясь вперёд ещё на несколько метров, мужчина озадаченно почесал затылок, осматривая захудалую, пустынную улочку с ободранными подъездами и атмосферными деревенскими жилыми домами. — Он ведь точно свернул именно сюда, — задумчиво пробормотал Пак. — Это откровенное сталкерство, тебе не говорили? — донеслось до мужчины позади. Он резко повернулся и обнаружил Бэкхёна, который пронизывающе изучал того острым взглядом. Вот чёрт, как ему удаётся так умело заставать Пака врасплох, вот как?! Прочистив горло, Чанёль придумал отговорку на случай, если его поймают с поличным ещё по пути, поэтому он поспешно выпрямился и уверенно произнёс. — Я гулял. Бэкхён иронично взметнул брови вверх, скрестив руки на груди. Чанёль мысленно ударил себя по лицу, так как придумал совсем не эту ересь. Но сказанного не воротишь, а потому пришлось выкручиваться, импровизируя. — То есть, я, конечно, шёл за вами, но это потому что я заблудился и подумал, что вы мне поможете, но как-то не смог к вам подойти, поэтому пришлось идти за вами и… Бён перебил данную тираду простым и решительным «хм», и Паку не нашлось аргументов. Он поджал губы и отвёл взгляд, мол, он тут вовсе не причем, а на него накинулись. Смерив подопечного внимательным взором, Бэкхён махнул рукой и спрятал ладони в карманы, бросив напоследок: «иди за мной». Чанёль незамедлительно повиновался и нагнал лидера, поравнявшись с ним, прогулочным шагом проходя по скрытным узким улочкам, которые вывели молодых людей на обширную площадь с раскидистым фонтаном посередине, разукрашенными и выряженными аниматорами; художниками, обещающими нарисовать идентичный портрет любого желающего. До Чанёля дошло, что они умело срезали всю эту катавасию, которая заполонила основную дорогу, и теперь направляются непонятно куда, непонятно за чем. Пак любопытно посмотрел на Бёна, но отвёл взгляд. А затем снова посмотрел и снова отвёл. Это бы продолжалось ещё долго, если бы экспансивный Бён резко не гаркнул. — Если хочешь что-то сказать, то скажи. — Вы довольно привлекательный, — ляпнул Пак, не подумав, и тут же стукнул себя по лбу уже по-настоящему. Бэкхён остановился и как-то странно поднял взгляд на младшего, который поспешил разъясниться, — то есть у вас такой мужественный профиль и остроконечный подбородок, знаете… как у греческих богов, с этой родинкой на носу, ну, и… слышали о Геркулесе? — пролепетал он, мысленно избив себя до полуобморочного состояния. Надо же было так знатно опозориться, так ещё и перед Бёном! Теперь он точно отправит его разгребать мусорные ящики за одну эту оплошность. Да кто понимает, что у Пака в голове! — Тебя, случаем, солнцем не пригрело? — поинтересовался Бён, и не успел Чанёль ответить, как тот приложил ладонь ко лбу мужчины, меря температуру, приняв такой серьёзный вид, будто собирается оперировать морское животное, не меньше. Чанёль просто застыл и даже не дышал, следя за эмоциями старшего и слыша собственное гулко стучащее сердце в груди и висках. Он смог выдохнуть, только когда лидер отстранился с прозаичным «хм» и пошёл своей дорогой, ничего не сказав. Пак вновь поравнялся с ним и решил задать интересующий вопрос. — Куда мы идём? — Почему тебе так интересно? — глядя вперёд, задал встречный вопрос Бэкхён. — Вдруг вы решите избавиться от меня и сдать меня разыскиваемым мафиози, где мой хладной труп разрежут и растаскают на органы, а останки сожгут на костре, после чего развеют прах по всему острову, — быстро проговорил Чанёль, ни сколько в этом не сомневаясь. Теперь он осознаёт, откуда берутся крылья у слухов. Он самолично только что придумал один и тут же в него поверил. В случае с Бёном это прокатывает. — У тебя отменное воображение, я посмотрю. Не думал податься в писатели-фантасты? — Отсутствует писательский слог, увы, — непринуждённо пожал плечами Чанёль. Бэкхён метнул в мужчину мимолётный взгляд и продолжил смотреть на дорогу. Пак сохранял спокойствие ещё какое-то время, прежде чем вновь разрушить тишину, что было не на руку Бёну. — Так куда мы…? — Уже пришли, — бросил лидер и остановился у новёхонького здания с большой вывеской: «Центр Йоги Розы Ким» с приличным подъездным входом. Пак скептически смерил здание взглядом и повернулся к Бэкхёну, выгнув бровь. — Вы ведь несерьёзно? — Отнюдь, — к удивлению, Чанёль столкнулся с еле заметной ухмылкой на чужих губах, которые с нескрываемым злорадством произнесли следующее, — всю эту неделю акция — приводишь на одно занятие друга или знакомого и платишь лишь половину от полной стоимости. Я как раз шёл на сеанс, когда ты так удачно подвернулся на пути. Как думаешь, стоит мне заявить о твоем сталкерстве в местную полицию, или тебе тоже условия данной акции кажутся весьма приемлемыми? — в голосе Бён не скрывал собственного совершенства, спрятав руки в карманах шорт. Чанёль шумно вздохнул и безнадёжно посмотрел на лидера, изрекая. — Вы чёртов гений или манипулятор? — Да. — На какой вопрос…? — За всё приходится платить, — просто сказал довольный Бэкхён и направился в сторону входа, на ходу бросая, — а вообще, поступай, как знаешь. Я тебя не заставляю, — и скрылся в дверях центра. Озадаченно оглядевшись вокруг в ожидании чуда, Пак снова издал безнадёжный вздох и посмотрел на вывеску здания, а затем на дверь, за которой скрылся Бён. И сделал уверенный шаг вперёд. *** Разминая ноющие мышцы ног и рук, Чанёль морщился и стонал, жалея бедного себя, которого так бессовестно подловили и заставили заниматься адским видом спорта, каковым теперь для него является любой вид растяжки. В принципе, мужчина старался не запускать собственное тело и регулярно посещать фитнес-зал около своих апартаментов, куда брал абонемент уже не один год. Однако тягать гантели и физическая нагрузка на беговой дорожке не сравнятся с теми позами, какие Паку сегодня приходилось принимать; стоять в позе планки — вообще отдельная история. — Намасте, — миролюбиво проговорила инструктор, без каких-либо проблем стоя в позе фламинго, сохраняя идеальный баланс. — Намасте, — вторили ей остальные, в преимуществе, девушки разных возрастов и два-три представителя мужского поля, копируя своего «мастера», спокойно прикрыв глаза, воссоздавая связь между телом и космосом. — Намасте, — повторил Бэкхён, краем глаза следя за своим нерадивым подопечным, что пытался держаться на одной ноге и не упасть, но никак не мог отыскать равновесия, поэтому шатался из стороны в сторону, в любой момент грозясь свалиться на деревянный пол студии. — Нама… что? — прокряхтел мужчина, опасно балансируя и чуть не упав, но вовремя словив себя на полпути. Бён мотнул головой с закатанными глазами и продолжил прислушиваться к собственному дыханию и тихим мыслям в голове, вот только это крайне не просто, когда рядом с тобой происходит нескончаемая ругань и раздражающее пыхтение, которое длилось до самого конца занятия. — Больше я не собираюсь испытывать тебя в этом. Ты выбесил всю группу, а инструктор попросила меня больше никого не приводить и пообещала бесплатные занятия до конца месяца. Так что, в каком-то роде, спасибо тебе. Услужил, — с подобного рода словами, Бэкхён подошёл к Чанёлю на площади, вручив измученному мужчине бутыль с водой, который тот опустошил почти до конца, блаженно выдыхая. — Я не виноват, это вы притащили меня с собой! Больше не в жизнь, даю честное скаутское, — поднял два пальца вверх Пак, принимая гласную присягу, до сих пор неприязненно трясясь от одного лишь упоминания о часовой практике по йоге для начинающих. Чтобы было прозрачно — ни черта это не занятие для начинающих. Сплошная боль, страдание и блеф. — Стоило подумать прежде, чем перечить мне при моих же подопечных, — невзначай подметил Бён, неторопливо отпивая из горлышка своей бутылки, опёршись о низкую каменную ограду, у которой они остановились, чтобы приобрести охладительные напитки. — То есть вы признаёте, что мстили мне за моё умение давать отпор? — пресыщенно вопросил Чанёль, хитро сощурившись. — Ты уж прости, но твои методы — полная параша. Без обид. Бэкхён одарил мужчину пронизывающим взглядом, бессловесно осуждая. — Во-первых, я твоего мнения не спрашивал. Без обид. А во-вторых, кто дал тебе право обращаться ко мне на «ты»? Чанёль не сдержал ироничного смешка и также облокотился об ограду, рядом с которой двое скрывались от палящего солнца, торжествующего после полудня, а стрелки часов как раз преодолели данный временной пик. — То, что к тебе так обращаются все остальные волонтёры — ничего? Я как бы тоже один из них, — метко подметил Пак, запрокинув голову наверх, следя за тем, как редкие облака стремительно проплывают по чёткому небосводу. Мужчина шумно выдохнул, размышляя, как бы уйти от жары, что настигла их врасплох. Зато Бэкхёну хоть бы хны — стоит, да попивает охладительную водичку и не делится. Жадина. — Был бы хорошим волонтёром — не лез бы, куда не просят, — прокомментировал Бён. — И куда я, по-твоему, лез? Своими загонами ты скоро всех этих юных ребят седыми сделаешь. Они и без того при виде тебя судорожно начинают метаться, имитируя хоть малую видимость работы, лишь бы всеми уважаемый лидер Б не нудил попусту. Бэкхён хранил длительное молчание, будто глубоко задумался и ушёл в себя. Чанёль искренне верил, что эта минута станет роковой для старшего, и он поймёт, что нужно раскрыться миру и быть добрее, мать твою, к людям! Переосмыслит жизненные ценности и изменит собственное мировоззрение, что, возможно, приведёт к миру во всём мире, к порхающим бабочкам, цветочным полям, а также… — Спасибо, что известил об имитации работы. Теперь мне будет, о чём поговорить с группой, — сказал, как отрезал Бэкхён, совершенно не сделав никаких выводов. А что, собственно, Чанёль ожидал? Пробурчав себе под нос что-то бранное о недогадливых, вредных и саркастичных лидерах, Пак не заметил, каким взглядом его смерил Бён, занятый разглядыванием живописных улочек с людьми, разъезжающими на велосипедах, торговыми бутиками с наверняка прохладным кондиционером изнутри и много чем ещё. Оттолкнувшись от ограды, Бэкхён направился в противоположный конец улицы, однако отменное чутье младшего незамедлительно среагировало, и вот Чанёль вновь в несколько шагов нагнал Бёна, поравнявшись с ним и неспешно прогуливаясь вдоль мощённой дороги, спрятав руки в карманах и мыча под нос незамысловатую мелодию. Однако мужчину не хватило надолго, и не успел Пак распахнуть рот в так и не прозвучавшем вопросе, как Бён предупредил. — Если снова спросишь «куда мы идём?», то точно продам на органы. И я не шучу. Чанёль посчитал разумным не испытывать судьбу и не проверять данное предостережение на подлинность. Он решил довериться Бёну и плыть по течению. Ведь именно так хотелось поступать на этом сказочном острове. — Можно спросить? — не вытерпел Пак уже почти пятнадцати минутную прогулку в никуда. Бэкхён утомлённо вздохнул и махнул рукой, мол, дерзай. Чанёль разом оживился и перебрал список из тонны всего, что непреодолимо хотелось узнать в первую очередь. Выбрав в наибольшей степени прозаичный из них, мужчина начал издалека. — Бэкхён, мы с тобой родились в одной стране, говорим на одном языке — это ведь небывалая радость! Хотя в этом мире ни в чём нельзя быть уверенным… — пробормотал он. — Ты что, цитируешь строчки из песни? — изогнул бровь Бён. — Имею в виду… — стоически продолжал Пак, — в моём случае, я бросил всё, только чтобы оказаться здесь на ничтожные полтора месяца, опробовать новое дыхание жизни… Разве что позволишь быть с тобой откровенным, это поездка являлась решающей для меня, и мне было крайне трудно сделать этот выбор и оказаться здесь. — Высказался Пак. — Молодец, что сказать, — проговорил Бён, совершенно не оценив чужого внезапного признания. Чанёль смерил лидера косым взглядом и разочарованно вздохнул. — А ты тот ещё слушатель, оказывается, — проворчал он. — Я лишь ожидал обещанного вопроса, а ты задумал поведать мне обо всей своей подноготной, — без грани вежливости изрёк Бэкхён, благодушно расхаживая по тайным улочкам, совсем без людей. — Да я подводил всё к этому! — воскликнул Пак, взмахнув конечностями, на что Бён просто пожал плечами. — Так ты расскажешь мне? — осторожно спросил мужчина, опустив глаза на лидера, по выражению лица которого вовсе оставались туманны нынешние эмоции, потому Чанёль пытался подобрать правильные слова. — Почему ты переехал сюда шесть лет назад? Бэкхён поджал губы, и Чанёль догадался, что задел нечто болезненное в душе лидера. Благо, мужчине всегда удавалось весьма ловко переводить темы разговоров, а потому он плавно сменил направление, вынудив Бёна последовать следом; они вышли на площадь, которая значительно опустела — спасибо палящему солнцу и сорокоградусной жаре. Прикрываясь рукою от яркого солнца, Чанёль забавно прищурился, резво вертя головой из стороны в сторону; он повернулся к стоящему в тени Бэкхёну между невысокими домами у переулка, который наполовину увлеченно, наполовину озадаченно следил за младшим. Пак указал куда-то влево, Бэкхён даже не удосужился посмотреть в указанное направление, и широкими шагами отправился зачем-то неизвестно куда. Откинув голову назад, от нечего делать провожая взглядом неспешные корабли с парусами из пушистых барашков, Бён со спрятанными в карманах шорт кистями рук беспечно раскачивался с пятки на носок и обратно, растворившись во времени. Потому он весьма удивился, когда картинка облаков сменилась белым фоном, а на его макушке оказалась меловая кепка, скрывая мужчину от яркого солнца. Бэкхён взглянул перед собой — Пак снова появился в идентичной кепке, что красовалась теперь и на Бёне; он оценивающе разглядывал старшего, пока наконец не вынес свой окончательный вердикт. — Отлично, тебе идёт. — Он натянул свою кепку пониже и снова начал активно оглядываться, выискивая что-то явно однозначное. Бён тоже поправил кепку на голове и негромко спросил. — Сколько я тебе должен? — Чанёль в ответ отмахнулся, как от назойливой мухи, скорчив смешную гримасу. — Рассчитаемся. Лучше найди, что бы перекусить. — Правда, в участии старшего больше не было необходимости. Самолично отыскав взглядом первый попавшийся прилавок, Пак твёрдо зашагал куда-то вправо; Бэкхён озадаченно остановился и проследил за младшим, который приобрел им двоим горячую кукурузу, щедро усыпанную солью, довольно приличных размеров. Без комментариев наблюдая за возвращением торжествующего, Бэкхён принял кукурузу из рук волонтёра; в нос неожиданно ударил приятный запах, принудив рецепторы заработать и во рту образовать скопление слюны — так не терпелось отведать лакомство. — Стой! — неожиданно вскричал Пак, приневолив Бёна притормозить и увести одного из семейства Злаков от своего лица. Обескураженно уставившись, старший взглядом потребовал объяснений, в то время как мужчина зорким взором оглядывал местность, пока не произнёс победное «ага!» и указал по направлению к виднеющемуся причалу, расположившийся меж рыбацких хижин. — Ты будешь есть? Сейчас? Бэкхён уставился на мужчину, словно на умалишенного и отвёл руки по сторонам, согнув в локтях, мол, смотри, я не трогаю злополучный овощ. — А зачем ещё ты взял нам по кукурузе, гений? Однако Пак не был в обиде; он наставительно произнёс. — Для полноценного вкуса следует присесть и лицезреть незабываемый пейзаж. Пойдём. — Призвал Чанёль и лихо заспешил к деревянной мостовой. — Безумец, — бросил Бён, впрочем, следуя вслед за младшим, уверенно идущим впереди. — Я не безумец, а романтик, — легко поправил Чанёль, совершенно не уязвленный недоверию со стороны лидера. — Вот увидишь, ты сейчас сам прочувствуешь разницу между принятием пищи в четырех стенах и на открытом воздухе. А потом попробуй сказать, что я не прав. — Он вполоборота послал Бэкхёну бесхитростную улыбку с промелькнувшим сверканием в глазах — чистая вера в собственное убеждение. Значит, однозначно стоит того, чтобы попробовать. Дойдя до самого края, Пак без промедлений уселся на дощечки, свесив ноги вниз. Бэкхён оказался рядом и повторил за младшим; он подогнул правую ногу к груди, а вторую тоже свесил с края причала, блаженно наполняя лёгкие свежим морским дуновением. Ветер трепал двоим волосы и одежду, однако это совершенно не препятствовало наслаждению пищей. — Постой! — вновь громогласно воскликнул Чанёль; Бён сердито прорычал и гневно взглянул мужчине в глаза. — Ты издеваешься?! Тот назидательно покачал головой с таким видом, будто лидер не понимает элементарных понятий. Впрочем, похоже, так оно и было. — А как же незамысловатая история о себе? Как же мы начнем трапезу, если нам даже не о чем поговорить? Бэкхён смерил мужчину таким взглядом, словно собирается засунуть ещё горячую кукурузу Паку в одно весьма нелицеприятное местечко и одновременно погонит младшего по всем кругам ада с несколько десятков раз. Ещё никому не удавалось выводить Бёна из себя столь виртуозно и практически мгновенно, со знанием дела. — Я привык жевать молча. — Проговорил он. — Ну, так отвыкай. Я жду, — непоколебимости духа младшего стоило поразиться. Чанёль полными нетерпения глазами вылупился на лидера. Осознавая, что этот ста восьмидесяти пяти сантиметровый минарет от него столь легко не отвяжется, Бэкхён перебрал в голове допустимый архив историй из реальной жизни, которые проистекали из раннего детства-тире-подросткового периода. В конечном итоге, лидер подумал-подумал и приступил к короткому рассказу, дабы скорее отделаться. — Когда мне было десять, я часто гулял вдоль набережной в родном городе Пусан, где жил с родителями и старшим хёном. Из-за того, что тогда я имел сердобольный характер, то часто таскал бездомных животных домой, потому частенько получал нагоняй от родителей, которым всегда после этого приходилось отводить зверушек в приют, а он находился в нескольких десятках километрах от нашей хижины. На заметку, машиной у нас на то время ещё и не пахло. А такси — дорогое удовольствие. — Отметил Бён. — Ты был милосердным ребенком, большинство детей хранят в себе это качество, даже когда становятся старше. Я вон однажды привёл домой крысу — натолкнулся на неё в каком-то пустынном овраге около дома. За это мама отлупила меня деревянной метлой. До сих пор хорошо помню треск ломающейся соломы о мой зад, — Чанёля передёрнуло — видимо, действительно получил по заслугам. Бэкхён издал нечто похожее на одобрительный хмык. — Значит, тебя всё-таки хлыстали в детстве. Весьма любопытный факт, — обнаружил лидер, еле заметно изогнув уголки губ. — Вынужден заметить, я был довольно целесообразным малым, только при незначительных замашках. — Все балбесы оправдываются подобным образом. — Хей! — восстал мужчина, однако замер и забыл, что собирался высказать заносчивому засранцу с двумя громадными буквами «З», так как уловил невидимую смешинку на чужих устах. Происходит ли это на самом деле? Или же это небольшое помутнение рассудка мужчины, витающего в собственных заблудших фантазиях? Чанёль настороженно моргнул несколько раз — в лице Бэкхёна ни тени от промелькнувшего веселья. Опустив взгляд на разбивающийся о деревянные опоры моста прибой, Пак увлеченно осведомился, меняя тему. — Так что там насчёт твоего великодушия? — Ничего захватывающего. В одно утро я проходил около пляжа и решил спуститься вниз от нечего делать. Родители заняты развитием собственного торгового бизнеса морепродуктами, хён по уши занят подготовкой к выпускным экзаменам и дальнейшей студенческой жизнью. Друзей нет, так что каждое лето у меня накапливалось много свободного личного времени.  — Ты был одиноким ребёнком, — заключил Пак, изучающе вглядываясь в эмоции старшего. Последний издал солидарное «угум», таинственно воззрившись вперёд, углубившись в неизвестное для Чанёля прошлое. Любопытно, каким же человеком ты был раньше, Бён Бэкхён, и при каких обстоятельствах стал тем, кем ты значишься в настоящее время? Стянув с головы подаренную Паком кепку и проведя по тут же разметавшимся от ветра волосам, Бён на автомате продолжил, будто намеревался закончить с этим побыстрее. — Так вот, наткнулся я на том пляже тем ранним утром на черепашку — маленькую и пугливую. Несмотря на это, черепашка медленно, но стремительно двигалась в сторону моря, чтобы её поглотили волны и помогли уплыть от места скорого скопления людей — как никак, лето, купальный сезон для туристов. Вот только я не мог её так просто отпустить. Я забрал её себе. — И что твои родители? — слегка наклонился Чанёль, заинтересованный историей. — Хотели прибить меня. Я тогда легко отделался, а не то меня тоже отметелили во всех смыслах. Повезло, что один из рыбаков, с которым встречались родители по поводу дальнейшего сотрудничества и договоренности по поставке рыбы с его стороны, забрал черепашку с собой, пообещав отпустить её в открытое море. — Думаешь, он так и сделал? — осторожно спросил Пак. — Я привык думать так. Ребёнку неприятно считать, что из пойманного им же животного могли сотворить черепаший суп, согласен? Чанёль уклончиво повел плечом, в конце концов, издав утвердительное мычание. Тем временем, Бён подвёл долгожданный итог. — Также, я привык мыслить, что эта история из детства стала для меня ключевой, так как именно о ней я вспомнил в первую очередь, когда… — он осёкся, но поспешно продолжил, — в общем, когда имел не самый позитивный период своей жизни много лет тому назад. Собственно, именно поэтому я сейчас здесь. А не заключен в унылой коробке где-нибудь в офисе, пытаясь заработать гроши на покрытие ипотеки, и репутацию для удовлетворения напрасных потребностей «любимых» родственничков. Без обид, — без капли сожаления бросил последнюю фразу Бён. — Ничего. Полегчало? — полюбопытствовал Пак. Шумно вздохнув, лидер неоднозначно покачал головой. — Наверное. Но все же странно делиться чем-то таким с практически незнакомцем. — Проговорил Бэкхён, не в силах считать собственные ощущения. — Ну, спасибо, — буркнул мужчина, хмуря брови, однако совершенно не сердито. Его весьма устраивало, что Бён решил поделиться с ним чем-то особенным, хотя мог поведать о какой бы то ни было ерунде. Это много говорит о старшем, который таит в себе больше, чем о нём думают. С другой стороны, возможно, его жизнь окажется легко считываемой, и в этом и заключается его всеми известная нелюдимость и загадочность. Вспомнив из рассказа Бэкхёна, Чанёль поспешил осведомиться. — Ты помнишь, что за вид был у той черепашки? — Карета, — ответил Бён, не раздумывая ни минуты. Это был один из самых редчайших видов, заявляющихся на пляж в людские просторы. Однако повстречать их казалось чем-то эфемерным, если не невозможным. — Видел их когда либо ещё? — Никогда больше. Но хотелось бы увидеть. — Признался старший и негромко выдохнул. Бэкхён посмотрел вдаль и вытянул руки, оперев их о подогнутое к груди колено, и ностальгически посмотрел прямиком на восхитительный пейзаж. Как он раньше не замечал всей это красоты? — Вот об этом я и говорю, — удовлетворённо произнёс мужчина, взирая на умиротворенный профиль старшего, который обратил на спутника несколько оголенный, неприкрытый чопорностью взгляд, будто с него на некоторое время сорвали привычную маску повседневности, раскрыв миру истинную красоту эмоций. — Теперь ты окончательно втянулся. Ощущаешь разницу? Бэкхён вернул себе самообладание и неоднозначно пожал плечами. — По-моему, ерунда это всё. — Категорично бросил он, однако не сокрыл насмешливости во взгляде. Чанёль шутливо пихнул старшего в бок, который ответил ему тем же, вызвав легкомысленные усмешки друг у друга. — Вот теперь можно и поесть, — вымолвил Пак и расслабленно выпрямился, после чего удовлетворенно вгрызся в несчастный овощ зубами. Бён согласно хмыкнул и в очередной раз не успел последовать примеру младшего, как тот внезапно натужно заскулил и оторвался от лакомства, неразборчиво хмурясь. — Это что такое? — Кукуруза, — автоматически ответил Бэкхён. Чанёль одарил того нигилистическим взором и кивнул на кукурузу. — Я в курсе. Почему она настолько странная? — поинтересовался он, вертя лакомство в руках с любопытством ребёнка. — Удивительно… Бэкхён наблюдал за тем сосредоточенно, а затем вопросил. — Чанёль, а как давно ты ел кукурузу? — недолго поразмыслив, мужчина ответил. — В детстве, скорее всего. Уверен, что ещё до младшей школы, — утвердительно кивнул Пак и мягко улыбнулся. — Я помню время, когда мы с родителями ездили на Чеджу, где проводился фестиваль апельсинов — остров ведь славится своими полями с фруктовыми кустарниками. Мы почти каждый год, каждое лето оказывались там; мама скупала килограммы апельсинов по дешёвке, которые мы везли домой после и раздавали родственникам и друзьям. А вот отец… — Чанёль с забавой усмехнулся, глядя на озорные волны, пытающиеся ухватить молодых людей за стопы и утащить в свои глубины, вот только у них это не получалось от слова совсем, поэтому вся эта картина вызывала лишь смешок, да успокоение. Паку было приятно погрузиться в детские воспоминания, когда зрелость и ответственность ушли на задний план, и ничего боле не имело значения. Чанёль прокрутил кукурузу в руках, зафиксировав в овоще свои воспоминания из детства, которые уже настолько далеки. — Отец любил кормить меня кукурузой. Он терпеть не мог осточертевшие за годы жизни апельсины, поэтому нарочно скармливал мне тазик кукурузы. Однажды я так потерял один свой молочный зуб: родители подумали, что я откусил себе язык и больше никогда не смогу говорить. Они ссорились об этом на протяжении всего пути в больницу. — С усмешкой покачал головой Пак и устремил свой взгляд вдаль, сжимая своё детство в желтом злаке, постепенно остывающем под морским бризом. — Да, вот такие деньки. Пак ожидал чего угодно, но только не тихого мелодичного смеха, который сорвался с губ не удержавшегося Бёна. Чанёль не верил своим ушам и совсем позабыл, где находится, как и всё, о чём поведал до этого. Блеск яркого солнца освещает уткнувшегося в согнутую ногу старшего, прижавшего ладонь к нижней части лица; он прикрыл глаза, и Чанёль заприметил лёгкие морщинки вокруг щенячьих глаз, которые никак не повышали возраст лидера — наоборот, он казался гораздо моложе своих лет. Морской ветерок трепал макушку Бёна, волосы лезли на глаза, но сам он этого не замечал, пытаясь остановить внезапно вызванный приступ хохота, однако весьма безуспешно. — Прости… прости… — не мог перестать Бэкхён, сжимая так и нетронутую кукурузу длинными пальцами, а Чанёль непроизвольно помыслил, что был рад никогда никому не делать ничего плохого в жизни. Ведь за какие другие свершения Паку выпал шанс повстречаться с необыкновенным Бён Бэкхёном?