Звезда Африки

      Джей, конечно, понимал, что он в дерьме.       Но даже не предполагал, как глубоко на самом деле в нём увяз.       — Слушай, ты можешь быстрее?!       — Я стараюсь, не видно?       — Значит плохо стараешься! — Джей сжимает кулаки, ударяет по боковому стеклу, пытаясь выпустить пар.       — Тебя никто не просил угонять эту консервную банку, когда рядом стоял нормальный гелик, окей!? — Сонхун повышает голос в ответ, выдавливая педаль газа.       — У меня, по-твоему, было время вскрывать дорогую тачку с противоугонной системой?!       — Если бы ты тогда нашёл на это время, не бесился бы так сейчас! — Сонхун впивается в руль, резко выворачивая его, чтобы завернуть в еле заметный поворот между домами, смотрит в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что автомобили с сиренами промчались мимо. Джея дико заносит, он громко матерится, ударяясь плечом о дверь машины.       — Блять, предупреждай хотя бы!       — Прости, как-то не подумал, — скалится друг в ответ, сжимая зубы до скрипа. О, он на взводе и дико взбешён.       Но Джей, между прочим, тоже.       — Если мы не успеем, то всё пропало, — напоминает он, когда они выезжают на пустынную ночную трассу. Вокруг ни души, лишь тянется бесконечной чёрной полосой дорога, скрываясь вдалеке среди полей.       — Спасибо за констатацию настолько очевидного факта, я же без тебя этого не знал, — хмыкает Пак откидываясь спиной на спинку сиденья, — но в любом случае нам ехать ещё минимум полчаса.       Джей гулко выдыхает, но отсутствие хвоста помогает немного остудить пыл, и, наконец, расставить всё в мыслях по местам. Он крепко жмурится, не обращая никакого внимания ни на боль в ушибленном плече, ни на ещё более сильную, просто адскую боль в простреленной ноге. Собственно, поэтому он и не смог сесть за руль, о чём теперь крупно жалел, хотя в этом не было никакого смысла. Сонхун водит ничуть не хуже него, но по вискам сильно била тупая уверенность в том, что он смог бы гнать быстрее.       Может быть, даже не слишком-то безосновательная уверенность. У его друга просто не было причин выжимать невозможное из развалюхи, угнанной им с парковки. Сонхуна никто не ждал, ему не к кому было торопиться, так что делал он всё ровно настолько, насколько был признателен Джею за спасение своей тленной душонки.       А благодарен он был не особо, не очень-то ему нужна теперь его бесполезная жизнь.       — Держишься молодцом, — проговаривает Джей, опустив руку на чужое колено. Пак дёргается, скидывая чужую ладонь.       — Заткнись, — и его губы дрожат, сдерживая внутри что-то похожее на истерику или паническую атаку. Это было бы слишком некстати в их ситуации, он это понимает, поэтому направляет все внутренние силы и гнев на нещадное выжимание последних сил из полудохлой машины. Даже в такой ситуации сохраняет внешнее ледяное спокойствие. Даже будучи у грани не показывает слабости.       Но Джею всё ещё мало скорости, поэтому он находит наиболее действенное решение этой проблемы.       — По крайней мере он жив, — конечно, воздействовать как катализатор на доведённого до края Сонхуна оказывается проще простого.       — То, что его не прикончили на наших глазах не даёт никакой гарантии того, что это не случилось позже, — отрезает Пак, ожидаемо, вдавливая ногу в педаль сильнее.       — Джейк не дурак, — теперь уже Джей чувствует, что ему в самом деле нужно найти хотя бы какую-то нить для зацепки, потому что мысль о том, что всё могло пойти против составленной в его голове картины, врывается в голову резко, молнией разрывая что-то внутри, — он не станет жертвовать своей жизнью, ты же знаешь.       Сонхун сглатывает ком в горле, собирая слова на кончике языка, чтобы дать им сорваться, резко и разрушительно обвалившись на и без того теряющего последнюю надежду друга.       — Ты знаешь, почему мы с ним всё ещё живы. Ты знаешь, что всё, что мы с Джейком делаем - лишь ради друг друга. Он думает, что я погиб там в пожаре. Сопоставь все факты в своей тупой башке и скажи мне, блять, какова вероятность того, что он не пошёл на глупость на этот раз?! Ради кого?! — Пак резко дёргает свободной ногой, пиная железо автомобиля. Джей дёргается от неожиданности и ударяется больной ногой о бардачок, с громким шипением опуская голову, и сжимает руками щиколотку. Густые разводы крови окрашивают его ладони в цвет смерти, ему давно пора сдаться, но он не станет.       Пока он знает, пока у него есть хотя бы малейшая надежда на то, что где-то там за этими полями ещё живёт и дышит Хисын, он ни за что не остановится. И потянет кого угодно за собой в пропасть, если это нужно будет сделать для спасения Ли.       — Но ты жив, — возникает Пак. Ему нужно, чтобы Сонхун тоже не терял надежды. Жестокие игры разума, ловушки, которые он расставляет, думая, что прогрызает себе путь, на деле лишь закапывая себя и других ещё глубже. Пока его друг верит, что ему будет к кому вернуться после того, как это всё закончится - остаётся для него полезным. Потому что ради Шим Джейка он тоже готов на любое безумие. — И он не оступится, пока не увидит твой труп. Поэтому просто давай покончим с этим дерьмом.       — Ты всё равно потонешь, — хмыкает Пак, но своё дело исполняет добросовестно. Конечно, чудеса он не творит - а он точно на это способен, Джей как никто другой это знает - но в пределах способностей обычного человека справляется более, чем неплохо.       Сколько раз ему говорили, что он жалкий червяк? И пусть. Да, он ползает, беспрестанно ползает по грязной земле, зарывая себя с каждым днём всё глубже в это дерьмо, но у него есть крылья. И прямо сейчас он делает всё возможное, чтобы спасти свою единственную причину, по которой его голова всё ещё может обращаться к недоступному небу, его крылья, его внеземную любовь, его смысл жизни, его нежность и боль.       Недосягаемый даже на расстоянии жалких миллиметров, он всё ещё оставался его единственной надеждой. Потерять Хисына значило потерять себя, а этого он допустить не мог. Только не после того, как случайно обрёл.       — Ты же понимаешь, что тебе его не спасти? — спрашивает Сонхун после долгого молчания, когда бесконечные гудки в трубке Джея снова прерываются автоответчиком.       — Ты хотя бы ненадолго можешь заткнуться и перестать меня топить? — бесится Джей. О, лучше бы Сонхуну остановиться сейчас, потому что он почти достиг пика, а выше только ёбаные недоступные звёзды, но если надо будет он прыгнет не просто выше головы - он прыгнет нереально высоко, и тогда никто (даже ублюдский Пак Сонхун) не сможет сказать ему, что он рождён ползать.       — Копы и сами неплохо с этим справятся.       — Думаешь повяжут? — поднимает бровь Джей, никак не выдавая бурлящей в крови бури, но понимая, что не продержится слишком долго.       — И тебя, и меня, и твоего ненаглядного, — подтверждает Пак, а кулаки автоматически сжимаются, реагируя на его слова.       — Ты будешь только рад отправиться к Джейку, — кривит он губы, а морщины гадкой улыбки дрожат от напряжения. Лучшая защита - нападение.       — Я не хотел для нас такого конца, понимаешь ты это или нет!? — взрывается тот гораздо быстрее, чем ожидалось.       Никто не хотел такого конца, но раз уж они здесь, то нет смысла пасовать и искать пути отступления - нужно идти до конца, до победного. Джей не станет поднимать белый флаг, и ему не хочется за решётку. Сонхун, твердивший, что с Шимом готов отправиться хоть в рай, хоть в ад, на деле оказывается просто трусом, но Джей слеплен из другого теста. И он докажет это любой ценой.       — Мне, быть может, вернуть время назад и оставить тебя задыхаться в дыму, сгорая заживо? — пускает Джей ядом. Сонхун же должен иметь хотя бы малейшую долю благодарности за то, что он подарил ему ещё один шанс?       — Буду только рад, — отсекает любые попытки найти что-то стоящее в своей прогнившей душе Пак.       — Даже не поблагодаришь? Даже не попытаешься?! — Джей пихает охнувшего Сонхуна в плечо, не обращая никакого внимания на то, как тот петляет на дороге от подобной неосторожности. — хватит обманываться, не настолько ты мёртв внутри, Сонхун, чтобы на полном серьёзе заканчивать свою жизнь на одном человеке. Таких, как Джейк - миллионы. И ты всегда можешь затащить в свою постель любого другого тощего австралийца с пушкой.       — Что ты сказал..? — поднимает бровь Пак, явно сбавляя обороты, и поворачиваясь лицом к другу, — раз так всё просто, то иди найди себе любого другого бесполезного хакера с большим хером, или чем там он тебя так привлёк?       — Ублюдок! — Джей доходит до точки кипения. Один рывок - грязная, прожжённая в нескольких местах рубашка Сонхуна оказывается в его руке, ногти цепляют кожу на шее, оставляя рваные царапины, тут же наливающиеся кровью, как и глаза обоих парней. Джей заносит кулак для удара, взбешённый Сонхун не остаётся в долгу, размызывая разводы крови и пота по чужому лицу.       — Давай, расскажи мне, как сильно ты любишь этого урода, что готов хоть до луны ради него долететь, она же для вас так красиво, блять, сияет каждую ночь, — младший пытается вырваться из крепкой хватки, пуговицы трещат, вырываясь из петель, и очередной удар отдаётся пульсацией в висках. Джей даже не думает рассчитывать силу, он готов убить любого, кто сделает плохо Хисыну, кто скажет хоть слово в его сторону. За Ли он будет - хотя он уже - грызть глотки.       — Заткнись сейчас же, — шипит Джей, а Сонхун только презрительно усмехается, поднимая руку, показательно размазывая сочащуюся из носа кровь по лицу. Он уже не живец, ему плевать на то, чем это всё закончится.       — Что, настолько неприятно слышать правду, да, Джей? — Пак хочет вырезать эту ухмылку, вырезать эти насмешливо сощурившиеся глаза, оторвать руки, ноги и все остальные конечности, которыми Сонхун пользуется вместо головы.       Он разворачивает парня лицом к панели управления, сжимает чужие волосы и резко прикладывает друга лицом к твёрдой поверхности. Звук сломанных костей кажется ему высшим произведением музыкального искусства.       — Машина! — кричит Сонхун, хватаясь за сломанный нос. Когда боль пробирается в каждую клеточку тела становится вдруг не до шуток.       Джей поднимает голову, и широко раскрывает глаза от дикого ужаса, потому что машина без управления съезжает с трассы, склоняясь в кювет. Поначалу с трудом пробираясь через деревья, летящее вниз по склону авто с каждой секундой набирает всё большую скорость.       — Хватай руль, блять! — Джей тормошит за плечи до смерти перепуганного друга, смотрящего стеклянным взглядом прямо перед собой, — Сонхун, хватай руль, ты за рулём, идиот!       Пак никак не реагирует, продолжает недвижимо сидеть в ожидании, судя по всему, конца. Джей бросает гиблые попытки привести парня в чувства, тянется рукой к ручке, распахивая водительскую дверь, и на ходу выталкивает парня из салона. Сонхун спохватывается слишком поздно, пытается ухватиться за край, но машина попадает правым колесом в яму, отчего дверца резко хлопает, придавливая его пальцы. С громким криком парень одёргивает руки, на которых теперь явно переломаны несколько пальцев, пока Джей выпрыгивает из салона со стороны пассажирского сиденья, катится по земле, не сдерживая громких криков от впивающихся в спину острых камней и сучьев деревьев.       Ему кажется, что его крутят в блендере, при этом перемалывая острой насадкой все кости. Раненая нога кажется просто божьей милостью по сравнению с тем, что он чувствует теперь. Джей пытается ухватиться за какую-нибудь опору, чтобы остановить эту адскую мясорубку, но кажется под руку не попадается ничего, кроме сухих веток.       Он не слышит собственного крика, когда на всех парах врезается в ствол дерева, настолько оглушительно он звенит в мёртвой тишине. А после слышится всплеск воды, и всё замирает.       Мысль о том, что он умер, кажется одновременно очевидной и дико нелогичной. Разве можно чувствовать боль после смерти? Если нет, тогда почему каждая клеточка его тела разрывается от тупой беспрестанной боли? И где этот чёртов Пак Сонхун? А что он вообще тут делает? Точно. Хисын.       Джей титаническими усилиями раскрывает глаза, находя в тёмной глуши перед собой чёрное пятно. Явно живое, кряхтящее и стонущее от боли пятно. Он мысленно приказывает себе встать, и, напомнив себе о цели своего путешествия по ночному загороду, садится. Где-то справа и словно издалека, снизу, может быть из-под земли, доносится журчание воды, но любые звуки перекрывает громкий мат.       — Блять, как же я тебя ненавижу, кусок дерьма, — от всей души кричит Сонхун лесной чаще, а птицы разлетаются от испуга из своих убежищ.       — Я спас тебе жизнь второй раз, — напоминает Джей, стискивая зубы и крепко жмурясь, пытаясь самовнушением доказать себе, что никакой боли нет. И даже простреленная нога не встанет на его пути.       — Она дважды висела на волоске по твоей вине! — кричит Пак, и, постепенно привыкнув к темноте, Джей находит возможность разглядеть его фигуру. Парень сидит на земле, крепко обхватив руками согнутую в колене ногу. Что же, ему придётся оклематься как можно скорее, потому что они уже и так достаточно задержались.       — Поднимайся, пойдём, — командует Джей, хватаясь за ствол дерева для опоры, чтобы подняться. Нет такой силы, которая остановила бы его на пути к цели, он не гнушается любыми способами. И если сейчас вдруг начнёт канючить и устраивать сцены, он с вполне спокойной совестью молча уйдёт. А вот о том, как долго он сможет сохранять подобный настрой, лучше сейчас не думать. По крайней мере мысли о Хисыне наполняют его жилы силами, так что даже удаётся обойти вековой дуб, и рассмотреть то, от чего кровь в венах застывает.       Прямо за деревом зияет скалистый обрыв. Так вот откуда доносились звуки ручья, и вот куда пропала машина. Это значит, что на авто им теперь нечего даже надеяться.       И их жизнь в самом деле всего пару минут назад висела на волоске.       Джей глухо сглатывает, делая пару шагов к свернувшемуся непонятным комком на земле другу. Кажется, его органы чувств атрофируются от болевого шока, так что он ничего не чувствует, автоматически передвигая ватными конечностями.       — Вставай, — приказным тоном гремит он над другом. Сонхун лишь что-то мычит в ответ, так что он повторяет, — вставай, мы на месте.       — Чего? — не понимает Сонхун, с трудом поднимая голову, и видит сияющие недалеко из-за стволов деревьев и чёрных листьев кустов огни.       — Я говорю, что мы приехали.

***

      — Они уже были здесь и увезли его.       — Это невозможно, нет никаких следов, — противится Джей, — он где-то прячется.       — Или просто умер, — делает предположение Сонхун, встречаясь с разьярённым взглядом карих глаз.       — Это... не так, — опровергает Пак, неуверенность читается во всех чертах его лица, но он отворачивается, продолжая поиски. — Хисын! Это Джей, выходи! Я знаю ты тут, Ли Хисын!       Сонхун даже не думает двигаться с места, пытается устроиться на старом, полуразваленном скрипящем диване, так, чтобы свести боль к минимуму, но это оказывается невозможным, потому что она простреливает каждый миллиметр тела. Он сжимает зубы, стараясь не кричать, но каждое движение вырывает из него стоны боли. Он не понимает, что не так с Джеем, и почему он ведёт себя так, словно это не его кости переломались после их фееричного падения, но решает забить на это. У него есть мысли поважнее этого безумца, им всё ещё неизвестна судьба Джейка.       Конечно же, его начнут пытать, вытягивать из него местонахождение их убежища, но Шим не скажет ни слова. Чем это всё закончится страшно даже подумать, но Пак продолжает саморазрушаться, строя в голове сотни вариантов развития событий, среди которых нет ни одного, который можно было бы хотя бы с натяжкой назвать "хороший". Ничего хорошего они не могут ожидать, это очевидно.       Интересно, сколько рёбер эти уроды ему переломают? Больше, чем сейчас сломано у самого Сонхуна?       — Я знаю, где он, — внезапно заявляет Джей, поглядывая на лестницу, ведущую на чердак.       — Туда невозможно залезть, она сломается при первом же шаге, — незаинтересованно проговаривает Сонхун. Ему, честно говоря, фиолетово до Хисына, ради которого они мчались сюда на всех порах. И на Джея тоже абсолютно насрать, единственная причина, по которой он здесь - искренняя уверенность в том, что их рано или поздно перехватят, а оттуда до Шима - если он, конечно, ещё жив - рукой подать. И плевать ему на весь этот грёбаный несправедливый мир, он просто хочет быть рядом со своим человеком.       — Он не по этой лестнице забрался, — уверенно проговаривает Пак, осматривая двор из рамы когда-то давно разбитого окна, — там есть передвижная на улице. Она должна быть в сарае, но теперь валяется на земле, он точно её использовал.       — Но почему-то молчит, хотя явно понимает, что это мы пришли. Он умер, Джей.       — Ещё раз скажешь подобное, и я тебя...       — Что? Убьёшь? — с вызовом спрашивает Сонхун. — Давай, я только за. Меня всё происходящее наизнанку выворачивает, ты же знаешь. А теперь отвали со своими кулаками и иди ищи своего принца, у меня всё равно нет сил драться, а убийцей тебе пока становиться не стоит.       — Пока..? — хмурится Джей.       — Пока не найдёшь труп Хисын-хёна.       — Ты точно кусок дерьма, а не человек, — Джей разворачивается, направляясь к двери.       — Но за восемь лет дружбы ты впервые задумался об этом только сейчас, — раздаётся в ответ.       — Значит ты стал дерьмом только сейчас, — выплёвывает парень, выходя из дома.       Лестница и правда валяется прямо под окном, совсем рядом с тем местом, откуда легко можно забраться к створкам чердака, но вот только они оказываются заперты изнутри. И тогда у Джея не остаётся никаких сомнений - Хисын там, и почти наверняка живой. И тому, что он не отвечает, есть самое простое и логичное объяснение. Нужно только придумать, как вскрыть эту дверь, и тогда все ответы будут у него в руках и - совершенно точно, непременно - лучший человек на Земле будет в его руках.       Джей находит лом в сарае, сменяет пропитавшуюся кровью повязку на своей ноге новой - найденной среди хлама футболкой, кажется, Сонхуна. Навряд ли он сильно обидится, ему сейчас далеко не до тряпок. Он приставляет лестницу к той самой небольшой дверце на карнизе крыши, ведущей на чердак, игнорируя боль во всё ещё кровоточащей ране (если посмотреть на свету, их наверняка будет больше), и забирается по ступенькам на выступ карниза. Вставляет лом между хлипкой, потёртой от времени, дверцей и деревянной стеной чердака. Стоит приложить немного и так находящихся на исходе сил, и дерево поддаётся.       Да уж, так себе убежище.       Помещение встречает его почти полной темнотой, лишь в дальнем углу мерцает тусклый фонарь, мягко освещая прерывающимся светом свернувшегося на полу спиной ко входу парня. Сердце Джея также прерывает свой ход с каждым шагом, по мере приближения заводясь всё сильнее, потому что Хисын не спит.       Потому что в такой неестественной позе не спят.       — Хён! — кричит Пак с надрывом, подбегает к до боли знакомой фигуре, падая на колени, сдирая ткань на протёртых джинсах, — хён!       Хисын не реагирует, Джей прикладывает поледеневшие от страха пальцы к артерии, храня в сердце последние отголоски медленно умирающей надежды. Замирает, пытаясь прочувствовать пульс, боится дышать, потому что дышать без Хисына нет никакого смысла.       Он - его луна, его светило среди темноты, его вечность, вся его жизнь бьётся в чужом сердце, которое... не молчит.       Пак не верит своему счастью, наклоняет голову к груди старшего, прикладывает ухо к тому месту, откуда раздаются равномерные удары, слушает ещё и ещё, наполняясь силами от каждого глухого стука. Нервно перебирает руками, находит чужую ладонь и крепко сжимает пальцы, дрожа всем телом от осознания того, что всё обошлось.       Что звёзды не падают с неба, а Ли Хисын - жив и дышит в его руках.       — Хей, просыпайся, — он бьёт его по щекам, тормошит за плечи, целует лицо, крепко прижимая к себе. Сжимает в своих объятиях, закрыв глаза, осознавая, что он всё ещё может насладиться драгоценным теплом.       Нужно только найти спирт - говорит себе Пак, поднимаясь на ноги, освещает фонарём комнату, надеясь обнаружить ту самую баночку и чувствует себя так, словно выиграл главный приз в этой жизни, когда отыскивает мутный бутылёк нашатыря в хламе около стены. Кто бы знал, что пройдя всё это дерьмо, он наконец сможет заглянуть в любимые глаза, сможет коснуться нежной кожи, сможет оправдать каждую секунду риска, лишь только оказавшись рядом с этим человеком.       Джей отрывает от своей перевязки небольшой кусочек, смачивая его в едком растворе, и, положив голову старшего на свои колени, водит перед носом пахучей тканью. Хисын открывает глаза уже через несколько секунд, жмурится, от падающего на лицо света фонаря, который Пак тут же убирает себе за спину, трепетно поглаживая чужие волосы другой рукой.       — Что за..? — Ли спешит подняться, но Джей не даёт ему этого сделать, мягко придавливая грудь.       — Лежи, а то голова начнёт кружиться, — заботливо проговаривает Пак, а Хисын, уловив знакомые нотки в его голосе, широко раскрывает глаза.       — Ты пришёл, — черты его лица смягчаются, он поднимает руку, касаясь ладонью чужой щеки, — ты... правда пришёл...       — Я не мог иначе, — качает головой Джей, — я бы прошёл девять кругов ада, если бы знал, что на десятом увижу тебя.       — Но... мы провалились, — опускает он глаза, — мы не справились, Джей...       — Это неважно, — успокаивает Пак, накрывая своей рукой чужую, всё ещё покоящуюся на его щеке, словно желающую удостовериться, что он - не видение, не плод больного воображения.       — Но что мы теперь будем делать? — Хисын всё же медленно поднимается и садится перед Джеем, обеспокоенно заглядывая в его глаза, — мы всё потеряли... где Сонхун и Джейк?       — Рванём на другой край света, — уверенно отвечает Джей, — тут оставаться опасно, мы в розыске. Джейк.... он... его взяли.       Глаза Хисына наполняются ужасом, с каждой секундой он всё ощутимее пробирается в каждую клеточку чужого тела.       — А мы... нас тоже найдут, Джей.       — Это невозможно, они никогда не найдут это место, — отрицательно мотает головой парень.       Хватит рушить его мечты. Он поставил себе чёткие цели и воссоздаёт в голове план их выполнения, ещё немного и все их проблемы останутся позади, нужно лишь немного...       Хисын дёргается, когда снизу слышатся громкие шаги, а после крики Сонхуна и чужие голоса.       Джей смотрит в его глаза, в его огромные чувственные глаза, читая в них каждую мельчайшую эмоцию, каждое слово, которое Хисын так сильно хотел ему сказать, но так и не смог. Теперь, когда у них от силы несколько минут, все слова теряют значимость, меркнут по сравнению с огромной лавиной чувств.       — Это конец, — шепчет Хисын, по звукам понимая, что спецназ осматривает территорию, прошаривая каждый уголок заброшенного дома в глухой чаще.       — Я столько хотел для тебя сделать, — в тон чужому тихому голосу проговаривает Пак с сожалением, но Хисын не даёт ему опустить голову, бросается вперёд хватая ладонями чужое лицо.       — Не говори глупостей. Ты достал ради меня Звезду Африки, — мотает он головой.       — Но я её упустил, — сокрушается Джей.       — Это неважно.       Хисын мягко касается его губ, пытаясь в одном только - последнем, прежде чем их повяжут - жесте выразить всю свою бесконечную благодарность, всё своё признание человеку, который смог взлететь до звёзд.       Но чем выше ты летаешь, тем сокрушительнее падаешь.