Звезда Африки

      — Не знаю, почему так, но с тобой я чувствую себя в безопасности.       Джей ведёт пальцем по чужой обнажённой груди, срывая с губ Хисына тихий вздох. В темноте его глаз почти не видно, но даже так Пак может практически интуитивно разглядеть глубокую темноту чужих зрачков. Опасный, безвыходный омут, в который он беззаветно погружается с головой.       — Ты словно дом. Родной дом, которого у меня никогда не было.       Хисын касается ладонью его щеки, но даже это лёгкое прикосновение вызывает дрожь в сердце Джея. Ли ловит наполненный любовью и восхищением чужой взгляд на доли секунды, прежде чем ведёт рукой к затылку, несильно, но требовательно надавливая, и закрывает глаза. Джей принимает знак и опускается к его губам, целует жадно и отчаянно, наваливается всем телом, соприкасаясь с чужим. Ему нужно чувствовать его, ему просто необходимо быть как можно ближе, чтобы каждым миллиметром тела ощутить его учащённое дыхание.       — Ты пахнешь как любовь, — Джей чувствует себя сумасшедшим, ведёт носом вдоль шеи, вдыхая полной грудью чужой запах. Как хищник, вынюхивающий свою жертву, он жадно заполняет свои лёгкие до предела, до самого края, так, как он привык. Так, чтобы никакие другие ощущения не нарушали его идиллии. Так, чтобы целиком и полностью, со всей отдачей, стать единым целым с самым важным человеком в его жизни.       — Наша любовь обречена, ты же знаешь, — Хисын, отстранившись, возится на постели гостиничного номера, сминая белоснежные простыни. Джей отстраняется лишь на жалкие миллиметры - большего он позволить не может, потому что каждый раз, стоит ему оказаться не в предельной близости чужого тела, мысли захватывают фатальные ощущения приближения чего-то ужасного.       — Но я люблю тебя, — Ли облокачивается спиной о подушки, взгляд его больших оленьих глаз внимательно изучает каждую эмоцию на лице парня, — даже если это неправильно, то я и не хочу быть прав.       — Ты же знаешь, что я тоже люблю тебя, — Джей задыхается, когда ладони Хисына оглаживают его напряжённый до предела торс. Ему слишком хорошо с этим человеком. И он слишком боится потерять его.       Джей поднимается, садясь на чужие бёдра. Вид перед ним открывается просто великолепный. Он не понимает, как может обычный человек выглядеть настолько незаконно прекрасно, но Ли Хисын всегда был вне его понимания.       Его острые ключицы усыпаны багровыми пятнами - следы давних укусов и поцелуев - а теперь на его груди красуется ещё несколько влажных, красных совсем недавних следов. Хисын тяжело и глубоко дышит через приоткрытые зацелованные губы. Джей касается большим пальцем его щеки, ведёт к губам, несильно надавливая на нижнюю. Хисын томно смотрит на него снизу вверх, вдруг растягивая уголки рта в хитрой улыбке, и приоткрывает губы, обхватывая ими палец. Джей гулко сглатывает, чувствуя тепло и влагу чужого языка.       — С ума сойти... — шепчет парень, а Хисын ухмыляется ярче, его острый взгляд впивается в лицо Джея, а сердцебиение Пака ускоряется так, что в груди начинает жутко, почти болезненно тянуть.       Хисын продолжает свою пытку, в то время как его руки тоже не остаются без дела, короткими ногтями проходятся по чужой спине, оставляя неяркие длинные полосы, потом поднимаются к груди, надавливая пальцами на чувствительные места. Джей выдыхает, не находя в себе сил протолкнуть воздух в воспалённые накалившимся воздухом лёгкие.       — И всё равно такие как мы никогда не будут счастливы, ты же прекрасно это понимаешь, — Хисын приподнимается, шепча Паку в самые губы, — наше место на дне.       — Тогда я переверну мир, чтобы дно стало небом, — губы Джея дрожат от близости и напряжения, — я сделаю всё для тебя.       — Ты слишком глубоко в этом увяз, — непонятно, говорит Хисын про его сумасшедшую любовь, или про его безвыходное положение, но Джею не нравятся оба варианта, так что он облизывает губы и касается своими, влажными, чужих сухих и таких безобразно красных.       — Я достану тебе звёзды, если ты только попросишь, — Джей наклоняется к уху Ли, прикусывает мочку и опускается к шее. Старший тут же с готовностью откидывает голову назад, томно вздохнув, и прикрывает глаза. На его губах снова играет не предвещающая ничего хорошего ухмылка. Пак кусает бледную, нетронутую кожу ключицы, отмечая, что светлого места остаётся всё меньше, но ему абсолютно наплевать. Даже если Сонхун снова будет пускать ядовитые шуточки о том, какой он ненасытный.       Он и сам прекрасно это знает, смысл скрывать.       — Тогда я прошу, — Ли тихо усмехается.       — Как насчёт замахнуться на Звезду Африки?       — С ума сошёл? — Хисын смотрит почти испуганно, он явно не ожидал, что его шутка так обернётся, но пока ещё есть возможность вразумить парня...       — А почему нет? — Джей гуляет руками по чужому телу, это работает как отличный отвлекающий маневр, потому что Ли тут же глотает застрявшие в горле слова, подаваясь навстречу приятным прикосновениям, — нам всё равно нечего терять. Получим кучу денег и махнём на какой нибудь остров в Тихом океане, где нас никто и не подумает искать. И там уже никто не скажет, что мы не можем летать.       Хисын даже не скрывает того, как не нравится ему эта идея. Джей искренне не понимает, почему старший так боится. Они всё равно обречены, но он, несмотря ни на что, готов до последнего пытаться переписать звёзды в свою пользу.       — Это невозможно, мы...       — Тшш, — Пак прикладывает к его губам указательный палец, после заменяя его коротким поцелуем, — всё возможно. Верь в меня.       — Я верю, — честно признаётся старший, но в его голосе всё ещё сквозит волнение, — я боюсь за тебя. Это всё может закончиться плохо.       — Хуже уже не будет, — отрицает Джей, — мы обязательно вернёмся к этому разговору позже, но сейчас... — он ведёт носом по багровым россыпям на чужой шее, — сейчас я хочу тебя...       Хисын откидывается на подушки, притягивая Джея к себе. Ближе, до невозможного близко. Громко и горячо.       Как в последний раз, потому что для них каждый раз может стать последним, и они оба прекрасно знают об этом.

***

      Джей прислушивается к шуму внизу, и с опаской смотрит на распахнутую дверь чердака. У них от силы минута, прежде чем легавые найдут их убежище. Он не хочет, чтобы всё заканчивалось так, но кто сказал, что оно должно? Судьба? Злой рок? Как же похуй ему на эти непосредственности. В любой, даже самой безвыходной ситуации, он привык находить лазейку для фантазии.       — Я не дам им тебя, — с ледяной решимостью тихо проговаривает Пак, смотря на Хисына. На свою звезду, свою единственную и последнюю надежду.       — Даже не думай оказывать им сопротивление, там куча копов, и я уверен, что они все вооружены до зубов, — отрицательно мотает головой Ли.       — Я и не буду, — Джей поднимается на ноги, подходя к одной из стен, внимательно изучает древесину, под вопросительный взгляд ничего не понимающего Хисына, — они просто не найдут тебя.       У Ли всё ещё очень много вопросов, но он поднимается, подходя к Паку, вцепившемуся ладонями в одну из более слабых досок. Раздаётся треск, и старая древесина поддаётся, открывая взору непроглядную темноту.       — Так и знал, что они полые, — Джей ликует, а Хисын пятится на шаг назад.       — Я не пойду без тебя. Я уже почти потерял тебя сегодня, и повторять это снова не готов, нет, — он мотает головой, его руки дрожат от волнения и страха, но Джей лишь подходит ближе, забирая его ладони в свои.       — Я буду в порядке. Если мы оба окажемся в тюрьме, лучше никому не будет, а так я хотя бы спасу тебя, — с улицы слышится копошение, подозрительно близкое к тому самому месту, где должна валяться отброшенная Джеем лестница, — давай скорее. Ты ещё можешь успеть и... погоди.       — Я не хочу, — сломанным голосом отрицает Хисын, сжимает скулы, пытаясь сдержаться, но его глаза всё равно наполняются слезами, — ты же говорил, что они не найдут нас, ты обещал, что...       Джей роется по карманам и через несколько секунд поиска достаёт бумажный свёрток, а потом уже до боли привычным жестом касается указательным пальцем чужих губ, прося тишины.       — Это, возможно, последний раз, когда я тебя вижу, но я очень надеюсь, что ты получишь куда более приятный подарок от судьбы. И, прошу, никогда не забывай, как сильно я тебя люблю, потому что ты моё всё. До последнего вдоха.       Хисын уже не сдерживает беззвучных рыданий, онемевшими руками забирает скорее всего последний подарок. Он даже не смотрит на него, не чувствует конечностей, когда Джей упорно толкает его к той самой дыре в стене, которая через считанные секунды разделит два мира, две судьбы - спасённую и обречённую.       — Пожалуйста... — умоляет Ли, но Джей колеблется какие-то жалкие пол секунды, после чего всё же толкает Хисына во тьму.       Так заканчивается... чёрт пойми что. Джей уверен точно лишь в том, что тот отрывок своей жизни, который он провёл рядом с этим человеком - лучшее, что с ним случалось.       В последнее мгновение, он всё же вцепляется в чужую куртку, притягивая к себе, чтобы жадно впиться своими губами в ничего уже не чувствующие бледные губы Хисына. Несдержанно кусает, оставляя краснеющие на глазах раны, но это удивительным образом помогает потерявшему всякую связь с миром Ли очнуться.       — И это не забывай тоже, — отстранившись шепчет Джей, а Хисын одними губами проговаривает только им двоим понятную фразу, прежде чем Пак ставит доску на место.       И старается не думать о том, как много он оставляет за стеной этого грёбаного чердака. Но всё равно каждой клеточкой тела чувствует, что оставляет там почти всю свою жизнь.       Он обессиленно валится на пол, а уже через минуту в подвал пробираются парни из группы захвата, но ему уже просто плевать на это. Он устал и ему больно. Почему-то в груди болит куда сильнее, чем в простреленной ноге или сломанных рёбрах. Ему ещё никогда не было так тяжело прощаться, но это всё остаётся на периферии, потому что его повязывают и вытаскивают из помещения, нисколько не церемонясь. От грубых захватов каждая клеточка тела точно крошится на ещё более мелкие кусочки.       Он последними усилиями вырывает руку из чужой небрежной хватки и прописывает кому-то по лицу. Дальше следует сильнейший удар по голове, после которого он видит лишь темноту...

***

      — Где Джейк, я спрашиваю!? — отчаянный крик Сонхуна пробирается под кожу, Джей с трудом раскрывает глаза, успевая увидеть лишь как с громким хлопком закрывается тяжёлая железная дверь.       Друг хватается руками за решётки небольшого окошка, выглядывая наружу.       — Я видел как вы, мрази, взяли его, где он?!       Ответа не следует, лишь раздаются оглушительно звенящие в мёртвой тишине отдаляющиеся шаги.       Джей находит себя лежащим на не слишком мягкой тюремной постели. Затылок простреливает адская боль, прислушавшись к своим ощущениям, он находит отголоски всё той же боли в туго перевязанной ноге и рёбрах. Сонхун, оставив попытки добиться ответа от пустоты, садится прямо на пол, низко опустив голову. Его губы крепко сжаты, он бьёт себя по коленям забинтованной рукой, шипит от боли, злится сильнее и снова бьёт.       Джей даже не думает останавливать накатывающую на друга истерику. Пусть выпустит пар, ему не помешает, а самого Джея это никак не касается. По крайней мере до тех пор, пока он притворяется всё ещё спящим.       Сонхун расходится не на шутку, бьёт кулаком левой руки по бетонному полу, поднимается на ноги, хватает стоящий в углу камеры стул и с размаху кидает его в стену. От старого деревянного предмета мебели тут же отлетает одна из ножек, Пак громко матерится, кричит, кидает несчастный стул снова.       Джей теряет счёт времени, сколько продолжается чужая истерика, улавливает лишь её конец, когда обессилевший физически и эмоционально друг переходит на шёпот, повторяя лишь одно имя. Он практически валится с ног, падая на пол, обхватывает колени руками и, кажется плачет. Джей видел слёзы Сонхуна всего два раза в жизни, и каждый раз это заставляло ломаться его неудержимую уверенность в том, что всё будет хорошо. Потому что когда такие сильные люди как Сонхун сдаются, то остальным уже нечего и думать о спасении.       — Почему ты думаешь, что они убили его? — Джей с трудом приподнимается, садясь на кровати, крепко опирается о руку, потому что позвоночник просто адски подводит.       — Потому что в ином случае он был бы тут? — Сонхун не поднимает головы, но по голосу Джей определяет, что он всё же не проливает слёзы. Он просто выпустил все эмоции, и теперь слишком истощён, чтобы звучать твёрдо.       — Может он в другой камере, — делает предположение Джей, — или ему удалось сбежать.       — Не говори глупостей, ты и так не выглядишь слишком умным.       — Узнаю своего Сонхуна.       — Я буду готов пустить в тебя ядом в любой момент до последней секунды своей жизни.       — Знаю, — усмехается Джей. И пусть пускает. Он уже слишком привык к таким подколам, чтобы хоть как-то реагировать. Куда приятней думать, что Сонхун просто так выражает свою дружескую любовь к нему. Свою бесконечную ядовитую любовь.       — Где Хисын? — спрашивает Сонхун, всё же поднимая голову, а потом и вовсе поднимаясь на ноги. — ты отвратительно выглядишь в смирительной рубашке, ты знал? Похож на сбежавшего из психбольницы пациента.       — Раз его нет с нами, значит ему всё же повезло спастись, — игнорирует чужие слова о своём внешнем виде Джей. Он всё равно не собирается оставаться в этом костюмчике слишком долго. Пусть он пока и не знает как, но позже обязательно придумает способ выбраться отсюда.       — Так ты всё же нашёл его?       — Нашёл.       — И почему его нет здесь с нами? Неужели эти парни решили, что он чист перед законом?       — Нет, но я его спрятал.       — Да ладно, серьёзно? Он побольше меня заслужил находиться в этой камере, — морщится Сонхун, смеряя неровным шагом небольшую мрачную комнатку. От стен веет безысходностью и мёртвым холодом. Кажется, будто отсюда нет другой дороги, кроме как прямиком в ад. Хисыну точно тут не место.       — Он может что-нибудь придумать... — начинает Джей.       — И что же? — Сонхун открыто усмехается в ответ, его действительно веселит вера Джея в любовь и искренность, — что? Он придёт и спасёт нас? Ты что правда настолько идиот, что веришь в это? Я, конечно, никогда не был в восторге от твоих умственных способностей, но ты самого себя переиграл. Ему похуй, — с отвращением кидает Пак, — на меня, на Джейка, на тебя в первую очередь. И при первом же удобном случае он готов был сбежать, а теперь ему предоставился этот случай. Ты хотя бы не догадался отдать ему золото? Мы могли бы нанять неплохих адвокатов на него.       — Это моё золото, и я сам решаю, кому его отдавать, а кому нет, — Джей сжимает зубы, если бы не боль и перевязки по всему телу, он бы давно размазал это наглое лицо по ближайшей стене.       — Отлично, — Сонхун хлопает в ладоши, отвратительно наигранно улыбаясь, — теперь он отчалит с нашими деньгами. И навсегда забудет этот худший год своей жизни.       — Если ты не перестанешь обливать его дерьмом, я...       — Ты что? Ударишь меня? Убьёшь? Неплохая перспектива в любом случае, — Сонхун внимательно смотрит на сменяющиеся на чужом лице эмоции. На его собственном застыло холодное отстранённое выражение. Словно мыслями он где-то не здесь.       — Я никогда не смогу убить тебя, хватит нести бред. Из нас двоих ты больше похож на психа, ты в курсе?       Сонхун снова усмехается, но даже его ухмылка сквозит льдом.       — Говоришь так, словно это будет для тебя впервые. Убийца однажды, убийца навсегда, разве не так? — Джей сжимает кулаки, всё ещё не понимая, какую игру ведёт Пак, и чего он пытается добиться.       — Я уже говорил тысячу раз, — шипит сквозь зубы Джей, — я его не убивал.       — А я не поверил тебе тысячу раз. Не сам же он умер? Все знали, как ты ревнуешь его к Хисыну, так что тут и мотив на лицо и такой удачный случай.       Джей дёргается, намереваясь встать, но в последнюю секунду до него доходит одна очень очевидная вещь. Пак провоцирует его специально. Он просто действительно... отчаялся. Джей смотрит на него опустевшим взглядом, точно видит впервые в жизни. Этот человек - больше не тот Пак Сонхун, которого он всегда знал. Это утопленник, усердно затягивающий верёвку с тяжёлым камнем на своей шее. И он готов броситься в воду, едва только убедится, что узел достаточно крепок, а глубина приемлема.       — Не хочешь хотя бы до суда дожить? — саркастично кривится Джей.       — А что мне там делать? Я и так знаю, сколько лет мне дадут. И это если не вскроется история с наркотой, а в противном случае мой срок грозит стать почти пожизненным.       — Это всего-то за кражу?       — Чтобы ты понимал, на нас хотят повесить убийство хозяина того дома, помимо угона, сопротивления полиции и попытки ограбления. Сколько раз я чуть не сдох по твоей вине? Может это судьба, не находишь?       Не находит. Он никогда никого не убивал и не собирается. Не настолько он опустился, чтобы решиться на подобное, и не настолько мёртв внутри.       А вот Сонхун, судя по всему, постепенно умирает.       — Я делал это всё ради нас. Чтобы мы могли создать для себя хоть какое-то будущее.       — Кому ты пиздишь, ты делал это для своего ненаглядного Хисына, и только для него одного.       Сонхун даже не скрывает своего разочарования. Он чувствует себя глубоко преданным и просто-напросто одураченным. Как мог он повестись на чужие воодушевляющие слова о прекрасной жизни, о побеге ото всех бед и страданий?       Цепляться за мечту и пытаться воплотить её в реальность, если она всё это время была чужой?       — Просто ты никогда и не хотел этого на самом деле. Ты слишком прогнил, слишком глубоко погрузился в эту роль ползающего. Настолько, что даже мысли не можешь допустить о том, чтобы взлететь, — Джей отворачивается, укладываясь обратно на кровать. И ему ничего не остаётся, кроме как сидеть сложа руки и ждать чуда. Надеяться на сказочное спасение.       Надеяться на искренность чувств Хисына, но никто, даже Сонхун, не сможет поколебать его уверенность в том, что Ли и правда его любит.       Сонхун снова садится на пол, обнимает колени и в тоскливом ожидании сверлит взглядом дверь. Есть ли из этого какой-то выход?

***

      — Полегче, — грубо бросает Джей, — я говорю полегче, я и так нормально иду блять.       — Заткнись, тебя тут никто не спрашивает.       Джей кидает презрительный взгляд на рослого мужчину в форме, проговаривает под нос "мудак", и продолжает волочиться, как тряпичная кукла, следом. Сонхун же выглядит более спокойным, нет, он выглядит слишком омерзительно спокойным, точно это не его судьбу сейчас будут вершить клоуны в костюмах, зовущие себя правителями порядка. Он и сам себя не узнаёт, потому что это первый раз, когда он погряз действительно глубоко, но не имеет не то, чтобы плана, у него даже малейшей идеи нет о том, как исправить ситуацию на этот раз.       Ну вот ты и проиграл, Пак Джей.       Когда их выводят на улицу к припаркованной около здания полиции машине, хватка на его и без того побитом запястье становится практически стальной, а взгляд мужчины, ведущего его, предостерегающим. Кажется, сделай он малейшую осечку в своём равномерном бездушном шаге, и его свернут в клубок и закинут в эту самую машину, а потом лишь оскалятся и скажут, что так и было. Ну, если так посудить, то Джей точно никогда из себя ничего действительно стоящего и правильного не представлял, так что всем будет глубоко плевать.       Дверца машины открывается, и Сонхун заходит первым. Джей оглядывается по сторонам: с ними двое сопровождающих, водитель и ещё парочка парней стоят у входа в здание полиции. По сути, будь они с Сонхуном в чуть более нормальном состоянии и без наручников, вполне могли бы что-то сделать. Могли бы, но сейчас даже сама мысль о сопротивлении кажется безумием.       Джей залезает в фургон, а его сопровождающий закрывает его на ключ снаружи.       — Ну вот мы и в дерьме, — хмыкает Джей.       — О, до тебя наконец-то дошло? — мрачно отзывается Сонхун.       — Теперь по-настоящему. То, что было раньше, даже близко с этим не стоит, — он садится рядом с другом на кресло, а передние двери автомобиля одновременно закрываются. Спереди раздаются голоса.       — И не поспоришь, — соглашается друг.       Фургон трогается с места, и через какое-то время, на первой же неровности, Джей, облокотившийся локтём о стекло, теряет равновесие, ударяясь головой. Надо же, вот это дежавю.       — Ничему тебя жизнь не учит, — закатывает глаза Сонхун на матерящегося, прикрывающего голову ладонями Джея, — кстати, — внезапно оживляется Пак, приближаясь к другу, — я даже как-то забыл.       С передней части автомобиля доносятся странные звуки, но Джей не успевает толком сфокусироваться на происходящем, как правую скулу пронзает резкая боль.       — Ты ебанутый?! — Джей хватается рукой за щёку, сгибаясь пополам от боли. Сонхун точно сходит с ума, это пора бы прекращать. Он же может попросить в суде о последней милости: поселить его хотя бы в другую камеру, подальше от этого психа?       — Скажи спасибо себе за то, что заставлял меня тренировать не только правую, но и левую двоечку, — усмехается Пак, потирая левой рукой с покрасневшими костяшками гипс на правой.       — Тебе бы в больничку, — шипит Джей, ощупывая лицо на наличие серьёзных повреждений. Всё же удар у Пака поставлен очень даже неплохо.       Ну а как же, Джей ведь сам учил.       Звуки в кабине фургона всё не прекращаются, они только теперь замечают, что автомобиль стоит на месте, но ситуация понятней от этого не становится. У них нет ни окон, ни решётки, чтобы иметь возможность посмотреть, что творится снаружи. Остаётся лишь сидеть и ждать своей участи.       О, как же Джей заебался уже от этого состояния вечного ожидания.       — Это тебе за то, что было в машине. За нос, — проговаривает Сонхун, но не успевает он договорить, как снаружи раздаётся череда выстрелов, а потом чертовски знакомые голоса.       — Сонхун? Джей? Вы там?       — Если их там нет, вам конец ребята, и я даже париться о своей карме не буду, когда отмажу себя за ваш счёт.       — Я уверен, они должны быть там. Эй, Джей!       Джей не сдерживается, и усмехается. Джейк слишком хорошо знает реакцию Сонхуна, знает, что тот зависнет на долгие несколько минут, и даже по их прошествии будет больше походить на засунувшего в песок голову страуса, чем на разумного человека. Джей всегда умел брать себя в руки куда быстрее.       — Это мы, парни! — кричит он, надеясь быть услышанным, и очень надеясь услышать...       — Джей? Джей, это Джей, вы слышали!? — голос Хисына не заставляет себя долго ждать. Джей прикрывает глаза, тихо шепча про себя: "всё закончилось".       И он вовсе не зря ждал.       — Быстрей залезайте, у нас нет вечности в запасе, если что.       Третий голос Джей узнаёт тоже. Но его мозг упорно не хочет в это верить. Машина заводится, а в его ушах всё ещё звенят до боли знакомые нотки.       — Признаю... — Сонхун хрипит и неловко прокашливается, — признаю, что был неправ, называя тебя убийцей. По крайней мере, я пока что не разобрался, действительно ли схожу с ума, или там в самом деле Чонвон.       — По двое с ума не сходят, так что я уверен, что это именно он.       Сонхун, честно говоря, не знает как реагировать. Джей так тем более. Они все... все до единого считали его мёртвым.       — Хей, ребята, — над головой Сонхуна открывается небольшое окошко, разделяющее кабину и кузов фургона, — Сонхун, подай хоть какие-то признаки жизни.       — Джейк! — рвано вскрикивает Пак, подрываясь на ноги, — Джейк... — шепчет, выглядывая в это самое окошко, из которого виднеется такая привычная улыбка Шима.       — Я тоже рад тебя видеть.       — Ты правда... жив... — Сонхун протягивает ладонь, касаясь кончиками пальцев чужой щеки. Джейк поднимает руку, накрывая пальцы Пака, прижимая его ладонь к своей коже.       — Конечно жив, — кивает он, — куда я от тебя денусь.       — Я, конечно, очень рад, что вы нашли друг друга не в виде трупов, но мы приехали, — раздаётся напряжённый голос Хисына, и в окошке появляется ещё одна рука, крепко сжимающая связку ключей, — снимите наручники, мы сейчас вас откроем и все бегом на катер, поняли?       Джей забирает из чужой ладони ключ, снова беря ситуацию в свои руки. Сейчас нет времени на нежности, им нужно смыться отсюда как можно скорее.       Когда он потирает освобождённые от оков запястья, дверцы фургона распахиваются. Хисын смотрит в его глаза, и он знает, что они оба думают об одном и том же. Сонхун быстро выпрыгивает из машины, и Джей, ни секунды не медля, делает то же самое.       Обо всём поговорим потом. - говорит взгляд Хисына.       Джейк с Чонвоном уже возятся с мотором на катере, когда они с Хисыном и Сонхуном забираются туда же. Раздаётся рёв мотора, и катер резво набирает скорость, отходя от берега.       Хисын стоит на корме, задумчивым взглядом окидывая бывшие когда-то родными берега. Теперь все связанные с ними воспоминания омрачает жестокая реальность, в которой они вне закона и вынуждены бежать.       Джей посматривает то на него, то на Чонвона, помогая Шиму с управлением.       — Я помогу, — Джей крупно вздрагивает, когда его плеча касается чужая рука, — иди, я же вижу, что ты хочешь поговорить с ним.       — Но ты...       — А я потом. Успеем ещё, у нас теперь куча времени.       Джей благодарно кивает Чонвону, отходя от коробки мотора. Смотрит на стоящего на корме Хисына, и отчего-то боится сделать шаг к нему.       Да ладно, он ведь тоже его ждал.       Ждал ведь?       — Вот мы и... сбежали, — неловко проговаривает Пак, останавливаясь рядом с Ли. Смотрит на быстро отдаляющийся берег, но не находит внутри никаких эмоций по этому поводу. Ни грусти, ни тоски - он точно не будет скучать по этому месту.       — Это был мой дом, — тихо говорит Хисын, — я так думал... но на самом деле дом - это не страна, не город, не помещение. Дом - это место, в котором собрались дорогие тебе люди. Я готов был отдать за тебя жизнь... потому что ты и есть тот самый дорогой человек.       — Я бы поступил также, — Джей подходит ближе, наощупь находит чужую ладонь, переплетая пальцы, — но всё закончилось, и теперь мы в безопасности.       — Теперь-то уж точно, — кивает Ли, поднимая голову.       Джей тянется вперёд, и между их лицами отстаётся жалкая пара миллиметров, в тот самый момент, когда раздаётся громкий голос Чонвона:       — За нами погоня!