Дешёвые драмы.

В ресторане пахло чем-то сладким вперемешку с мускусным ароматом дорогих мужских парфюмов. Запах богатства и роскоши — так пахли деньги мужчин, которые приводили молодых девушек сюда, тем самым развлекая свое же необъятное эго. Так пахли обласканные шеи женщин с истасканными лицами и шелковыми платками, которые те повязывали ввиду холодов. Этот аромат был пряным и оттого терпким, что открывало пейзаж вошедшим прямиком с порога. Так пахло то, что противоположно любви и чести, то, что люди называют «хорошей жизнью». Это только начало, сегодня будний день, однако москвичи всегда находят время развлечься. Такова природа жителей контрастной богатой столицы. Почти аншлаг. Николай листал ленту новостей в телефоне, у него на столе лежало портмоне и беспроводные наушники последней модели в кожаном чехле. Атрибуты состоятельности можно предъявлять как паспорт, народ сразу понимал к какому классу человека стоит относить. Большие люди с большими кошельками и самовлюбленностью, с большими потребностями. Алиса начинала раздражать, оказалось, она очень быстро пьянеет, поэтому все чаще распускает руки. Коля не пил, вчерашнего ему хватило, отбив желания вдыхать этот мерзопакостный аромат спиртного. Однако уходить было еще слишком рано, домашняя пустота и ледяные полы удручали, напоминая об одиночестве. Казалось, он в западне. Мысли разного рода окутали его, как колючий красный шарф. Вдох-выдох. Осточертела эта жизнь, осточертело это все. Эти фальшивые друзья и игры в любовников, эти обласкивающие с ног до головы взгляды. Эти дурацкие бумажки в карманах, которые похожи на кошачью мяту, поэтому «киски» так хотят залезть к нему под одежду, да? Жизнь его и не его вовсе, да и не жизнь. Парень сильно скучал по Минску, но ему следовало закончить учебу, иначе отец отказался бы принять младшего сына в родном городе. К тому же, их отношения за последние два года натянулись и истончились, как струны изящной арфы. Александр требовал от сына полной покорности, однако забывал, что Николай не святой и никогда им не был. Мальчик шестнадцати лет от роду с добрыми глазами погиб еще давно на границе между Россией и Беларусью, с этим президент мириться не мог и не желал. Когда же репутация сына начала трескаться, даже через трубку телефона или камеру компьютера Николай улавливал эти ханжеские ноты неприязни и усталости с разочарованием вперемешку. Отец ему в новый год сказал: «Натворил сам — сам и разбирайся! Ты уже взрослый и вполне можешь нести ответственность за свои поступки. Надоело мне твои проблемы решать, они у меня уже в печенках. Один заголовок новостей с твоим именем хуже другого!» Николай еще ни разу не чувствовал себя настолько одиноко. В ту ночь он лишился главной защиты, туза в рукаве. Как будто в море в пошарпанной лодкеостался плыть всего один человек, которого никогда не захотят спасти. В ресторане все еще пахло, а звуки слились воедино и действовали на нервы, как и действовали полные похоти глупые фразы блондинки рядом. Парень запрокинул голову, разглядывая давно знакомый потолок. В памяти всплыли воспоминания из былой жизни. Хоккей и матчи — его главные воры энергии. В ушах послышался треск льда, который создавался при воздействии режущих его коньков, так настойчиво быстро рвавшихся к соперническим воротам. Холодок прошелся по телу, а где-то в районе живота заиграло ощущения сладкого вкуса победы и ощущения того, что кто-то тебя да и любит. Лиля сказала, что он никогда не знал труда и стремлений, однако ошибалась в корне. Травмы и изнуряющие тренировки тому подтверждение. Жаль, что Николай забросил такой вид спорта. Хорошее было время. Время больных ног и горячей от стремления крови в дуэте со слезами усталости. Жить с папой было проще. Тяжелые веки накрыли голубые глаза. Картина, состоящая из моментов была настолько красочная, что позволила на пару минут отправиться в Беларусь и ощутить те самые эмоции вновь. Наконец-то парень почти перестал чувствовать этот мерзкий запах. — Я отойду в туалет. — Одним, открытым на секунду, глазом Коля проводил Алису, которая скалила белые виниры в улыбке, и вновь погрузился, поудобнее устроившись на спинке стула. До поступления все было куда проще. Знакомый до боли голос, а после него еще один, спокойный и резкий, вырвали из раздумий, спровоцировав уши навостриться. Неволей взгляд скользнул туда, откуда издавался звук. Лукашенко увидел Лилю с ним. Она улыбалась.

***

Когда зеленые глаза двинулись на Белову, это заставило осознать ошибку. Она подумала не на того, похоже, виновник ее раздумий и гаданий стоял перед ней, внимательно рассматривая. Когда их взгляды, наконец, встретились, парень одарил ее теплой улыбкой, от которой веяло простотой и добротой. Парень был высокого роста и, что скрывать, обладал весьма миловидной притягательной внешностью. Его темно-шоколадные вьющиеся волосы были аккуратно уложены, тело было приведено в хорошую форму, а черты лица выражали искренность и какую-то теплоту, что особенно чувствовалось по улыбке и блеску зеленых глаз. Он был достаточно обеспечен: видно по одежде и часам на правой руке, что, конечно, мешало Лиле воспринимать незнакомца без предвзятости. Обычно подобного вида юноши желали лишь ее тела на одну ночь, но точно не ее карие глаза или милосердную душу. Однако его вид все равно не отталкивал, а излучающийся позитив мешал скапливаться и развиваться агрессии в груди девушки. — Прости, что не поздоровался раннее, — голос его был нежен и отдавал хрипотцой, держался парень уверенно и разговаривал настолько уважительно, что девушке стало не по себе, — мне было так неловко прерывать ваш диалог! — Да, — С непривычки Лиля провела по волосам. С ней редко считались парни подобного вида, — ничего страшного! Даже напротив, мог бы и прервать. — Знаешь, я давно наблюдаю за твоей игрой, и меня сражает наповал каждое выступление! Я поражен такой техникой, таким искусством… Последнее время не было времени приходить на спектакли, поэтому пришлось довольствоваться записями… Но, ей богу, я так рад вживую увидеться. — Да, спасибо, — В попытке обличить очередного «золотого мальчика», который строил из себя интеллигента, Лиля задавала наводящие каверзные вопросы, — а какая твоя любимая роль? — Я даже не знаю, их так много… Мне нравится, как ты держалась в пьесе Мольера, которую ставили пару лет назад. Черт, эта роль стара, как мир, и никто ни разу не упоминал о ней. Кажется, этот человек действительно восхищался талантом юной актрисы. — Спасибо. — Лиля сдержано улыбнулась. Такой жест оказался приятен. — Видимо, ты и в правду интересуешься театром. — Я люблю все, что связано с искусством. Совсем забыл о манерах, извини! Меня зовут Тимур.

***

В нос ударил запах, заставив сморщиться, а брови сойтись у переносицы. Внимательным взглядом девушка вылизала каждый уголок заведения и наткнулась на блондинистую голову, которую, конечно узнала. Дрожь, подобно дряхлой ведьме, царапала ей спину, заставляя желание уйти, скрыться, сбежать возрасти. Впрочем, хороший актер никогда не отказывается от утвержденной роли. Убегать — табу и позор. Хостес, блондинка с нарощенными ресницами и на каблуках, повела молодых людей за собой. Белова ощущала, как чужие взгляды, словно дрянные насекомые, облепляют ее стройное тело и бледное, но свежее, лицо. Это было неприятно, но не непривычно. Она же, все-таки, в роли. В роли уверенной в себе роковой дамы, которая идет наперекор своим принципам ради себя же. Она поехала с ним. С неким «Тимуром», который внушал доверие и, наверняка, не желал ей зла. Лиля была принципиальной, однако, подумав, поняла, что такая встреча может быть полезна ее самооценке и навыкам мастерства. Все же она — актриса, и хоть Белова не обладала яркой внешностью, широким кошельком или сексуальной притягательностью, она очень хорошо умела играть. И это могло бы помочь узнать чуть больше о мире, который она, конечно, знала вдоль и поперек и ярко ненавидела, но могла бы примкнуть хотя бы к одному их представителю. Держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Их столики были нечестно рядом. Правда, Алиса вернулась, и Николай больше не мог рассматривать ее платье и черные глаза. Она поехала с ним? Почему поехала с ним? Почему не с Колей? Наверное, Тимур был статуснее и чище, а Лиля — просто сука, которая строит из себя дорогую вещь. Однако при этом она все еще остается вещью. Бездушной, безвольной, вещью, которая в итоге окажется оказалась в чьих-то руках. Он смотрел Беловой в глаза и рассказывал ей про Шекспира, будто сам в этом что то смыслил. Но, боже, с каким умным видом от выталкивал эти словечки из его аккуратного рта, который почти не касался сладких девичьих губ. Золотой мальчик! Тимурка каким был, честным, добрым, открытым и непорочным, таким и остался. Остался тряпкой, полным напыщенности и гордости за самого себя, мол, подобно некоторым, не опустился вниз. Остался лучшим подобием себя, лучшей версией. Тимур остался, Коля — нет. Это, наверное, и задевало. У Тимура все было хорошо, Тимура любили все. Тимура любят все, и даже Лиля, видимо, питает к нему симпатию, раз согласилась. Сначала Лукашенко думал, а не слишком ли актриска проста для такого, как брюнет. Потом пришло прозрение: они стоят друг друга. Мистер и Миссис Смит. У обоих эго до самого неба. А Лиля ему улыбалась. Улыбалась и пила свой безалкогольный коктейль с личи, рассказывая что-то про ее дурацкие роли. Театр, театр, театр… «Как будто нет других тем!»: Про себя говорит блондин, фыркая. Глаза, в свою очередь, сами тянутся к этой парочке, а внутри, отчего-то, так противно и колко. Почему не с ним? Разве Коля хуже? По мнению большинства, сын президента был многим красивее зеленоглазого брюнета, особенно при лунном голубом свете, который одарил его в ночь их встречи. Вообще, если бы Лиля не попыталась отказать и проехалась с парнем по вечернему городу, то ничего бы не было. Его бы не распирало здесь, в этом ресторане рядом с глуповатой дамой, которая ластится, не оставляя ни одной попытки. Гнев, всему виной нараставший гнев. Гнев ни на что, гнев беспричинный. Теперь блондин вышел в уборную — было противно наблюдать этот сюр. Но почему же он злится? Разве это его дело? Что он чувствует? Николай смотрит на себя в зеркало, вновь задавая этот вопрос. Что же ты чувствуешь, Коля? Ревность? — Нет. Зависть? — Да. В точку. Именно зависть. Зависть, которая, подобно черному ядовитому змею разрывает все внутренности, ползая в области груди. Зависть, которая заставляет человека терять связь с до жути объективной реальностью. Чем Коля проигрывал ему? Почему Тимур, который не пользовался популярностью у девушек, смог привести Лилю, а Коля получил грубый отказ и штык под сердце? Это было так неприятно. Все из-за какой-то дуры. Он вновь убедился, что терпеть не может девушек. Они ведь все одинаковые. К слову, именно Ева навлекла неприятности, а не Адам. Ни о чем не говорит? Именно, а Лиля, подобно Еве, самодовольная и уверенная, и повелась на сына богача, как первая на земле женщина на запретный плод. Запретный плод ведь очень сладок, а у Тимура есть связи в киноиндустрии, и, наверняка, Белова об этом осведомлена и хочет построить себе карьеру. Куда уж ей, нежели не в постель к режиссеру или племяннику режиссера? Он направляется к бару, где попросит немного выпивки. Совсем немного. Сегодня особый случай. Лиля не знала. Нет, действительно не имела понятия, давеча ей и личность Тимура не была знакома, о каких родословных и связях стоит вести речь? У неглупой, но характерной Лили была лишь одна цель: пронюхать все о сплетнях города и поменять сложившийся о ней образ обычной загнанной прожженной стервы на более статный и приятный слуху. Сегодня она играла некий собирательный образ из книг, которые читала и спектаклей, который играла. Белова улыбалась, подобно булгаковской Маргарите, но была умна и горда, как Элизабет Беннет, но и не смела отбросить вульгарность Джулии или, например, Курагиной Эллен. Лиля никогда не согласилась бы на такую авантюру, впрочем, каждый из нас рано или поздно чем-то жертвует ради важного шага. Хорошо поразмыслив, девушка осознала, что цепь среди людей, подобных Тимуру проста: сплетни разлетаются, как птицы на юг в начале зимы. Следовательно, если Белова предстанет перед Тимуром, то тот обязательно расскажет о ней другу, а друг — еще паре друзьям. Таким образом, многие из их «шайки-лейки» уже будут иметь представление о Лилии Беловой иное представление, что хорошо скажется и на сборах (у нее были некоторые поклонники), и на ее дальнейшей карьере, которую своими тонкими голыми руками она строила пройдя года. У нее получалось; Тимур, опьяненный шармом образа, верил каждому ее слову, обещаясь при следующей встрече новые знакомства среди круга актрис. Девушка была крайне довольна собой, ведь первый раз занималась подобным. Конечно, дистанцию она также держала, пускай для волнения и не было почвы. Тимур вел себя очень галантно, в отличие от сидящего за следующим столиком. Она поймала его взгляд. Поймала, и он тяжелым грузом давил на хрупкие девичье плечи. Лиля понимала, как он недоволен, так как самолюбие этого напыщенного пижона было уязвлено. Если бы он знал, что сама девушка охотнее бы выбрала сон, нежели посиделки… Безусловно, брюнет ее вовсе не раздражал, но и притяжение развеялось через пару секунд. Однако Лилии стоило держать лицо. Но этот резкий скачок Николая также вывел ее из себя, заставляя подскочить. Черт, как же тяжело играть роли, особенно рядом с такими зрителями. Белова не любила этот тип, тип, который таращился на нее на сцене. Это отвлекало. И сейчас отвлекает. Девушка умело различала эмоции людей, что свойственно актерам, конечно, она понимала, что блондин вот-вот лопнет от зависти и злости, что в нем скопилась за пару часов. Конечно, он обещал не трогать ее больше, но Лиля сильно сомневалась в искренности и правдивости этих слов, хоть и понимала, что парню было стыдно. В любом случае, ей нужно было умыться. Струя воды смоет всю тревогу с лица, придавая свежий вид. Белова посмотрела в зеркало: «А все-таки, Анна, я — хорошая актриса!», и улыбка растянулась на ее лице, оголяя зубки. От влажности действительно полегчало, поэтому, сняв напряжение с помощью квадрата дыхания, девушка пошла к выходу. Если бы она знала, что он был там. Его ядовитый рот, подобный жалу, выплюнул наглую и колкую фразу. Он не был пьян, но держал в руках бокал красного терпкого вина, который попутно взял на баре для успокоения души. Николай, конечно, не уходил ни в какой туалет. — Ну, привет, Лиля, — Коля сделал глоток, как будто хотел заставить себя молчать. Врач говорил, что парню стоит научиться контролировать свои эмоции самостоятельно, как жаль, что рецепт просрочился. — а я так и знал! — Что? — Девушка действительно не ожидала такого поворота, но стала жертвой обстоятельств. Она чувствовала, как он недоволен, и как его сущность, что спит глубоко в недрах усталой души, пробуждается. Его глаза выдавали. Они были синие, как льды в антарктиде, и в этих льдах крылось полное всевластие и нечеловеческая сила. — У тебя все в порядке? — Знал, что ты та еще потаскушка… — Лукашенко помотал головой, растягивая каждое слово. Он понимал, что девушка боится, ему нравилось пугать и мстить обидчицам внутреннего маленького ребенка. — Что, детей политиков не любишь? Интересуют другие сферы? — Я тебя не понимаю. — Улыбка. С шармом и сексуальностью, наигранная-открытая, а не искренняя перед зеркалом. Все, что могло ее спасти. — Ты самая настоящая Лиля Брик, — парень, что так непозволительно, ткнул указательным пальцем ей в середину груди. Он сделал это не сильно, однако дал понять, что главный тут Лукашенко Николай. — так же крутишь мужиками. Ай-яй-яй, а ты ведь тоже, наверное, чья-то муза… У вас, женщин, один удел — быть чьими-то музами и добиваться желаемого через постель. — Что ты несешь, Лукашенко? — Подобного рода слова задели девушка не на шутку. Она? Да ни разу в жизни! — А, — Он издал смешок, такой колючий и неприятный, — интересно, придуриваешься или правда не знаешь? Фамилия «Ротенберг» тебе ни о чем не говорит? — Братья Ротенберги. Знаю таких. — Белова поняла, к чему клонит блондин, но так глупо терпеть крах позволить себе не могла. Теперь к совокупности ролей добавилась роль дурочки, мало понимающей чего-либо в этой жизни. — Братья Ротенберги, сынишки Ротенберги, племянники Ротенберги… — Николай рассматривал, как волны красного виноградного моря умножались, образуя подобие легкого шторма в бокале, — и ты мне еще что-то говорила про жизнь и труд. Хотя, будь я на твоем месте, тоже, наверное, не упускал бы шанса. К тому же, Тимур такой лопух, что после первой ночи по уши в тебя влюбится, — он отхлебнул еще немного, и вот, путевка в красивую жизнь обеспечена! — Я понятия не имела о фамилии Тимура. Да и, если так, разве ты сам не спишь со всеми подряд? — Лиля пыталась отпарировать, но все еще старалась не выходить из образа. Однако здесь на кону стояла ее честь, которую так беспардонно порочили. — Даже если ты и не знала, то по одежде и поведению, понятно, что он — золотая молодежь. Я, в отличие от тебя, хотя бы честен. — Неужели ты обиделся, что я не пошла тогда с тобой? — Нокаут. Она победила, когда ударила по самому больному, пускай и пожалела об этом сто раз. — Да нет, — Коля снова попытался хмыкнуть, еле сдерживая агрессию. Да как она смеет говорить правду? — на шлюх не обижаются. К тому же, ты — не мой уровень. Думаешь, я бы переспал с тобой? Не смеши меня, здесь же не на что смотреть! Да я бы лучше был геем, чем… Хлопок, и жгучая боль по всей щеке. Лиля, еле сдерживаясь, улыбается ему в последний раз и бросает: — Заткнись! Сегодня дождь, а значит дорога домой будет состоять из промокшей макушки и попытках не подскользнуться на мокром асфальте. Белова, пробегая так, чтобы Тимур не заметил, покидала ресторан. Она ударила его. Своей ладонью. Со всей силы и не церемонясь. — Сучка — процедил блондин сквозь зубы, вернувшись в зал. Его столик был полупуст, на нем лежал только счет. Сегодня он снова проиграл самому себе. А кому нужна любовь, эмпатия, понимание? Это все — развлечение для бедных. Николай же привык довольствоваться пассивной или нет агрессией и нарциссизмом. Он — настоящий богатый человек, которому не нужна нежность для функционирования.