Дешёвые драмы.

Путь домой занимал большее количество минут, которые тянулись, казалось, чуть меньше вечности, в следствие, как назло уехавшего раньше, автобуса. Кожаные ботинки коллекции «весна» безжалостно придавливали красивые пейзажики ночного города, оставляя волны на лужицах. С темного неба капали жидкие звезды, которые блестели при свете луны и заканчивали свой жизненный цикл, приземляясь на серый асфальт и плитку. Может, это полнолуние так вредоносно влияет на поведение людей? В колонках «гороскопы» говорят, что при таких явлениях лучше оставаться дома. Каштановые волосы девушки промокли, а дождь, оставляя каплями мокрые поцелуи на лице, придавал ему заплаканный вид, увлажняя глаза. А на душе паршиво. На глаза попалась низкорослая рыжая девушка, обвивающая короткими руками шею высокого парня, который горячо целовал ту в губы на прощание. В руках ее красовались подаренные, видно, тем самым кавалером, розы. Лиля не любила розы. Она вспомнила, как та самая бирюзовая коробка от Тимура привлекла ее внимание после спектакля. Эти цветы неволей уносили в детство, где фигурировал ее, так горячо нелюбимый, отец, который вручал их жене в качестве извинений за провинности, которых тогда было невозможно сосчитать. Почему-то Ирина, мать Лилии, верила ему, принимала подарок с душой и холодно целовала щеку, ставя растения в вазу, после — на обеденный стол. Александр заключал, тогда еще девушку, в объятия и гладил Лилю по голове. От него часто несло перегаром, куревом и еще чем-то странным. Это было обыденностью ее детства, поэтому, когда Белов попадал месяцами, кромко кричал, выпивал или занимался чем-то еще хуже, маленькая девочка уже предвкушала, как спустя время, может, вечером, ее папа принесет домой большой букет. Мама поцелует его, пока мокнут глаза, и обязательно простит, а сама Лиля, конечно, улыбнется приходу любимого кормильца семьи. Только, вот, цветы не вылечат тех ран и не залатают душу. Коробка с розами полетела в мусорное ведро, девушка посмотрела на себя в зеркало и, поправив волосы, поспешно покинула помещение. Белова устала видеть его в собственном зеркале, если быть откровенным человеком. Пускай, первые секунды цветы действительно дарили улыбку, так как были доставлены в ранний час, сейчас, после встречи с отправителем, эта коробка вызывала только гневные чувства. И Лиля не понимала, почему эти розы от Тимура, всплывшие в памяти, стали для нее триггером. Свет фонарей падал на лицо, рисуя узоры, а ветер сдувал тревогу, и к концу дороги, уже подходя к дому, Белова чувствовала себя многим спокойнее, нежели в центре города или в вагоне метро. Она была ужасно недовольна собой, даже план по созданию образа в свете, где Тимур выступил в качестве посредника, с треском провалился. Девушка представляет, как он будет приведен в шок от ее побега. Будет злиться? Возможно. Сильно удивится? Бесспорно. И точно разочаруется в любимой актрисе. Когда его лицо всплывало в памяти, из букв в голове сразу складывалась фамилия. Тимур Ротенберг? Вот почему парень не назвал ни фамилии, ни отчества. Однако Лиля не была уверена в правдивости слов Лукашенко, мало ли, что он мог сказать, будучи в бреду. А телефон, как на зло, разрядился — в гугл не залезешь. Ее злил Николай, в мыслях она отвесила ему еще сотню пощечин. Лиля еще раз убедилась, что он — просто инфантильный мальчишка, который так и не смог повзрослеть до конца. Однако анализируя ситуацию вновь и вновь, девушка не могла понять точную причину его злости и тех гадких слов, которые он наговорил, возвращаясь к исходной точке — их первой встрече. Казалось бы, все просто: мажорик подкатил к девочке, а она его отшила, только вот, вместо адекватной реакции парень начинал кипеть. К тому же, когда они, как на зло, встретились случайно на улице, он принялся угрожать. А позже, почему-то, извинился, выглядя весьма адекватным и даже отчасти милым. Потом все по новой. Оскорбления, повышенные тона и эти его посиневшие бешеные глаза. Зеркало его израненной души. Лиля всегда обращала внимание именно на эту чать лица, так как по ним можно было прочитать истинные намерения человека, настроение и состояние. Белова заметила, как при изменении настроения на более агрессивное, его красивые, светло-голубые, как крылья редких мотыльков, глаза превращались в синий океан ледников. И то, с какой скоростью их цвет перетекал, заставляло усомниться в человечности индивида. Загадку его глаз было невозможно разгадать. В ресторане, вертя бокал с вином, парень казался ей нездоровым. Или его тяга к отравлению чужих жизней… Она помнит, как год-два назад все девочки обсуждали слух о том, что на сына президента соседней страны заведено уголовное дело. Лиля никогда не фанатела по Коле, но с удовольствием, желая влиться в коллектив, слушала о нем. Кто-то оправдывал парня, кто-то — наоборот, некоторые держали нейтралитет. И только сейчас, увидев его глаза, она третий раз (второй она упомянула при нем самом) задумалась об этой новости. Белова не могла сказать точно, виновен Николай или нет, но понимала, что под золотой выдержанной оболочкой скрывается что-то больное. А обнажать себя парень не хотел. Может, не мог. Он точно был потерян. Лиля знала таких, как Николай, поэтому смогла приблизиться к разгадке его поведения. Впрочем, его отравляющие фразы и весьма развязное поведение не оправдывались тяжелым прошлым. Девушка уважала других и девушек и себя, конечно, Коля не имела карт-бланша на свинство. От раздумий болела голова, Лиля, скинув обувь, сделала пять длинных уставших шагов и свалилась на диван. Насти дома не было, «опять где-то гуляет»: подумала Белова. Лаврова не отказывала себе в развлечениях даже перед днем съемок или проб. Девушка предпочитала киноиндустрию театру, что, конечно, не было сильно проще, но приносило больше денег и забирало меньше нервов. Лиля вспомнила, с каким рвением подруга мчалась на пробы на одну из ролей для нового фильма Ротенберга и как, провалившись, она плакала горькими слезами. «Ротенберг» — великий кинорежиссер, картины которого любят по всему миру. Этот человек гениален, вот что. Только, какое отношение к нему имеет Тимур? Сил хватало только на смартфон, где зажегся экран, а пальцы начали быстро набирать нужную комбинацию символов в поисковой строке. «Тимур Ротенберг — сын младшего брата Ротенберга; в прошлом — актер. Сейчас учится на дизайне в Лондоне, на данный момент, следя слухам, перевелся на заочную форму обучения.» Он, наверное, поэтому так неловко рассказывал о своей работе. Чего добивался Тимур, который казался примерным мальчиком? Хотел устроить кинопробы, пользуясь фамилией? Может, его дядя так тайно подбирал актеров? На ум приходила уйма идей: глупые и весьма похожие на правдивые. Лиля поняла, что время принимать душ, после которого следует незамедлительно покинуть мир реальный, заменив его миром сновидений и грез. Перед сном она вновь вспомнила отца. Он улыбался ей.

***

Утром Коля проснулся не один. Повернув голову налево, он увидел черные волосы, пухлые губы и маленький, аккуратный носик. Это была не Алиса. Он бы соврал, если бы сказал, что не помнит их знакомство в баре, куда он сбежал от надоедливой подружки. Она выделялась из толпы, но сохраняла высокомерный и сдержанный вид. Они выкурили по сигарете и отправились на Кузнецкий. Его память обычно была ясной после ночи, благодаря отсутствию алкоголя. Небольшое количество вина не нарушило его воспоминаний. Но брюнетка была сильно пьяна, и это вызывало вопросы. Девушка напомнила Коле Лилю. От нее тоже исходила внутренняя аристократичность, взращенная на фоне бедности. Но незнакомка была статнее и привлекательнее актрисы, поэтому не выглядела так нелепо. Пока Николай обдумывал события вечера и ночи, девушка встала с кровати. Она была совершенно нагой, отчего его взгляд зацепился за изгибы идеального тела. Найдя и надев красное белье, девушка улыбнулась во все зубы, которые представляли собой до идеала белые виниры, хриплым голосом произнесла кое-что: «Можешь не утруждаться, вспоминая мое имя, Николай. Меня зовут Виктория». — Вика, значит? — Манера речи брюнетки забавляла. Она будто была улучшенной версией Лилии Беловой, а что она делала ночью — сущий дьявол! — Виктория. — Улыбка не сползала. — «Победа» на латыни. Только полным именем. — Мне-то не знать латынь, — фыркнул он, перевернувшись на бок, — тебе на работу или учебу? — Мне никуда. — Она полностью повернулась к парню, все еще стоя в белье. — Но не останусь же я у тебя жить, правда? По этикету нынешних грязных времен в таких ситуациях следует уходить. Ее витиеватый слог привлекал внимание блондина, который смотрел на нее с восхищением, словно на картину в галерее. Ее кудри, которые она собирала в пучок, блестели на солнце, пробивающемся сквозь окно. Виктория была из тех женщин, на которых невозможно отвести взгляд. Однако в ее ухоженных чертах все еще можно было разглядеть простоту. Таких женщин он называл «замарашками», потому что их кровь была простой, а в генах заложены крестьянские корни. Женщины с такими геномами должны сидеть дома и готовить еду для своих близких. Но Виктория казалась другой. От неё веяло мужской силой и выдержкой. Ее не хотелось прогонять, так как та самая сила, как песок, рассыпалась по помещению. То же самое с Лилей, однако Вик была яркой, уверенной, показывая средний палец с балкона проходящим мимо, а Лилия только делала вид, что не боится. А она боялась. Неволей Коля потёр щеку, куда ночью с хлопком приземлились подушечки пальцев Беловой. Такие вечера не хочется вспоминать… Взгляд вновь упал на стройную фигуру кудрявой и на ее большие груди. Девушка одевалась, улыбалась, думая о чем-то своём. — Я сейчас уйду, — улыбнулась она, заправив выбившуюся прядь из пучка, — только помоги застегнуть платье. Николай встал и подошёл к ней. Ростом она сошла бы под модель. Сто семьдесят плюс — не меньше. — Нет, — на полпути молнии к концу, парень одним движением привёл ее в исходное положение. Платье оголило часть спины. — останься, скоро приедет прислуга и приготовит нам поесть. — Ах, правда? — Виктория погладила его золотые локоны, сверкая глазами. — Мне казалось, что все до двадцати двух по утрам собираются в университет… — Мне сегодня к третьей паре. А что насчёт тебя? — Николай поцеловал ее кость за ушком. От неё пахло чем-то терпким. При этом, совершив этот жест нежности, он поймал себя на мысли, что не чувствует ни раздражения ни неприязни, как было раньше. Даже не тошнило. — Я же сказала, — резко отпрянув, Вика быстрым движением руки самостоятельно застегнула платье, — мне никуда не нужно. Пока что. А впрочем, ты можешь и позвонить при желании, я написала номер на салфетке и положила ее на твою тумбу. И вызови-ка мне такси? — Такси? Тебе? — Провал за провалом. Стоило найти не тошнотворную сексапильную даму, она начинает играть роль стервы, травмируя мужское достоинство. Но он не будет поступать с ней так, как поступил бы с Лилей или другими девушками. Сил на это просто нет. — Куда? — В театр, — Виктория мечтательно посмотрела из окна, любуясь улицей. — Хотя, нет, лучше прогуляюсь. Пешие прогулки полезны для фигуры! До встречи, Коля. На прощание она поцеловала Николая в щеку, ее губы были тёплые и мягкие. На тумбочке и правда лежала салфетка с номером телефона. Когда успела? «Мы что, в фильме?» — цокнул парень. Впрочем, ему нужен был не контакт красотки, которой он доставлял удовольствие ночью. Рука открыла ящик, на дне пытаясь найти желаемое. После вчерашнего так не хотелось проживать эмоции, разъедающие каждый миллиметр ментального тела. Хотел чувствовать по-настоящему? Зря. Нет, он еще не готов. Когда Лилия Белова ударила его, он почувствовал себя униженным и хотел сбежать. Но не было ни удовлетворения, ни превосходства. Она дала отпор, но что еще могла сделать бедная девочка, дрожащая, как осиновый лист? Лиля, вероятно, расплакалась бы, если бы не выплеснула все свои эмоции в этом ударе. Он увидел ее силу даже сквозь игру. Более того, Николай был поражен, что за ее чувствами скрывалась ярость берсерка. Девушка была такой крепкой и волевой, что могла бы продержаться еще несколько часов и победить его. Его победа оказалась иллюзорной, скрывая унизительное поражение. Бедная девочка. А он — «вредоносный манипулятор и плохой человек», как заметила мать несколько лет назад. Она сожалеет, что не смогла воспитать из сына достойного человека. Рот его матери, как заколдованный, в тот злополучный день все повторял: «Бедная девочка». И Лиля вошла в число тех самых девочек, пострадавших от него. Коля не любил делать больно, но делал постоянно. А тут уже выбор: себе или другим. Это так тяжело, когда стоишь на коленях перед нравственностью, но кто же захочет терпеть боль всю жизнь? Однако всему когда-нибудь приходит конец. Хорошему, плохому. Он подумал о Виктории, возможно, стоит ей перезвонить и начать жить нормальной жизнью? От нее хотя бы не хочется залить весь пол желчью из желудка, да и сама она не похожа на глупую. Только, почему в театр? Актриска? Ну да, как же он сам не додумался! Впрочем, она была скорее моделью или кинозвездой. Наверное, просто чей-то агент. Наконец, цепкая рука поймала то, что нужно. В руке оказалась оранжевая вытянутая баночка с дозатором и какими-то цифрами и английскими буквами на ней. Препарат из Америки. Сильнейший транквилизатор, который два года назад прописал ему опытный врач под свою ответственность. Николай покрутил тару и попытался достать нужную дозу. На руку выпала одна несчастная таблетка, пустая баночка полетела куда-то в угол. Коля проглотил таблетку, даже не запивая её водой, и быстро набрал нужный номер. — Да, я сейчас приеду. Мне нужна ваша помощь, — сказал он и положил трубку. Он быстро оделся, выбрав первое попавшееся, что оказалось под рукой, но всё равно выглядел аккуратно. Ну, конечно, все на фоне отмены таблеток. Парень сам не свой, пока химические друзья не подавляют его зверский гнев.

***

Весенние дни еще не радовали теплом, но сердца молодых людей грелись все больше. Лиля отошла от всей ситуации через неделю и смогла жить спокойно. К тому же, с Тимуром все прояснилось и пара рассталась на доброй ноте. Девушка проводила ночи за сценариями, Анна рекомендовала ее на новую грандиозную роль, пробы которой уже неделю назад произошли, и актрисам лишь стоило ждать утверждения. — Долго что-то они думают. — Затянув сигаретный дым, сказала знакомая Лили, которая тоже пробовалась. — Ну, им же нужно посмотреть портфолио, поизучать фильмографию там… — Им надо нормальных актрис выбирать, а не тех, кто в постель к этим дедам прыгает. — Боже, да не переживай ты так! — Лиля потушила окурок. — Мы все равно с тобой переходим в новый театр, даже не смотря на результаты. — Белка, ты меня не успокаивай! С твоим талантом-то точно тебя взяли, вот и сидишь вые… — Девочки, репетиция! Перерыв окончен минуту назад! — Воронцова осуждающе кинула взгляд на курящих. Хотя она и сама была любительницей дымить, но считала, что сигареты портят дыхательную систему и сказываются на игре пагубно, отчего не любила курящих актеров и актрис.

***

Николай быстро влился в ритм жизни. Две недели он не видел Лилю, и это его не беспокоило. Единственное, что его раздражало, — долгие сборы его новой девушки по вечерам. Он не испытывал к ней сильной любви, но ему нравился ее стиль, безотказность и особая, крестьянская аристократичность. Кроме того, Коле сменили лекарства и увеличили дозу, так что через три дня он снова почувствовал себя тем самым хладнокровным принцем, скрывая в глубине души жгучую ненависть. Ему нужна была стабильность, каждодневные пиджаки, как защита от внешнего мира и клетка для его темной стороны. Ну, и Виктория в качестве девушки могла служить оберегом от фанаток, стоило лишь пару раз засветить ею на людях. Схема стара, как мир, но отлично работает в любые дни. Сначала играешь в любовь, потом можно устроить драм-расставание и даже дать ей денег за молчание. К тому же, его все еще, на удивление, не тошнит. Сегодня вечером Виктория или «Вика», как она позволила себя называть в крайне редких случаях, приехала к нему в красном платье и черном пальто сверху. От нее опять терпко пахло. Девушка упала на пуф, до этого одарив его щеки крепкими поцелуями и обняв. — Я так скучала! — Когда Николая трогали или целовали так, как делает это она, кожа натягивалась и, казалось, шипела и содрогалась, будто на неё разлили кипяток. Однако это было фантомно — простое отсутсвие памяти кожи у людей, которых редко обнимали в детстве. — И я, — проронил он холодно, пряча желание сморщиться. — сегодня мы куда-то идем, помню, ты говорила о сюрпризе. — Да, да, да! — Девушка вскочила, обняла его за плечи и шею снова, покружилась и вздохнула. — Сегодня мы идем в театр! — Хм, — по спине пробежал холод и вновь фантомная боль. Он знал, чье имя полностью ассоциируется терпеть с театром, но не хотел его вспоминать. Лилия стала для него ожогом, который вздулся, что вот-вот лопнет кожа. Коля никак не мог забыть ее черты лица и даже признавался себе, что в лице Вики видел горбатый нос и черные глаза. — знаешь, я не ценитель театра. Как насчет ужина? — Вздор! — Из кармана висящего пальто она вынула конверт и вручила его парню. — Тогда пропадут наши билеты! Он с удивлением от такой настойчивости своей девушки открыл конверт. — Но здесь только один. Ее глаза, так светящиеся зеленым, раскрыли всю правду. Виктория радостно кивнула. От неожиданности парень чуть не упал. Удивительно, но раньше он не обратил на это внимания. — Ты что, актриса? — Представляешь! Так волнительно было говорить это тебе, что я чувствовала себя маленькой девочкой… Ну, ты рад, верно? Я знаю, ты ценишь искусство. — Ценю. — он сузил глаза. — Очень. Посещение театра могло бы положительно повлиять на репутацию парня, которую он восстанавливал по настоянию отца. Тем более что спектакль шел не в «Малом», а значит, увидеть там Белову было невозможно.

***

Лиля сменила работу, перейдя в «Театр имени ***». Ей казалось, что предыдущий театр слишком скучен и устарел. В новом театре её ждали интересные роли, щедрые гонорары и дружелюбный коллектив. Анна тоже пришла поддержать её в этот вечер, что особенно было приятно маленькой актрисе. Великолепная пьеса с захватывающим финалом и яркими персонажами. Лиля, как всегда, играет ведущую роль. Она долго готовилась, не пропуская ни одной репетиции, даже похудела на три килограмма. Сегодняшний вечер был особенным, это волновало и радовало. Потягивая крепкий кофе из бумажного стакана, Лиля чуть не пролила его, когда внезапно появилась второстепенная актриса. — Лилия! — Саша с трудом перевела дух. Перед ней стояла полная девушка с простым, но приятным лицом, типичным для крестьянки. Она вела себя доброжелательно и неплохо играла. Её золотистые волосы были собраны в пучок. — Господи, Саша, зачем так пугаешь? — улыбнулась Белова. — Что случилось? — Помнишь актрису, которая редко приходила на репетиции и всегда ходила к мастерам? Она сейчас здесь, Воронцова просила позвать тебя. — И зачем она здесь, на главной роли? Она же не являлась на репетиции. Это абсурд! — Лиля поставила стакан на столик и, бормоча что-то себе под нос, вышла. В коридоре было удивительно холодно. Зубы чуть не стучали от пронизывающего ветра. К Лиле подошла ее наставница. Воронцова держалась спокойно, но взгляд ее метался. — Лилечка! Я как раз хотела вас познакомить и сообщить важную новость… Она шла, нет, летела по коридору в своем красном платье, разряженная, как женщина-вамп. У нее была шикарная твердая походка, злая, но обаятельная улыбка, оголяющая белые зубы — работу стоматолога. От нее пахло за километр терпким парфюмом, и аура исходила грязная. Девушка не сошла бы за актрису, но выглядела правда шикарно. Светская львица, как и ее героиня, но об этом узнается позже… Ее роскошные черные кудри развевались по мере ее быстрой ходьбы. На ней были каблуки с красной подошвой — подарок молодого человека. Девушка подошла к Анне, глубоко кивнула ей в знак приветствия, не скрывая улыбки, не пряча за рукой. — Виктория Глинских исполняет роль мисс Воланж. — Отчеканила Воронцова, после чего склонилась над ухом Лилии, внося в разговор интимность. — К слову, она профессионал, вам есть чему поучиться друг у друга. — Лилия Белова? — Надменно рисуясь, спросила брюнетка, наигрывая доброжелательность. Она не понравилась актрисе — слишком яркая, что плохо сказывается на примерке образов. — Наслышана. Из Московской академии? Первый театральный ВУЗ? — Верно, — не улыбаясь, она вскинула брови, — вы что, тоже? — Ах, нет, я… — Виктория приехала к нам из Петербурга две недели назад. — Перебила Глинских Воронцова. — Она возьмет главную роль в «Красном». Что-то защемилось в груди у Беловой, ее ноги вот-вот подкосятся и уронят худое тело. Хотелось плакать и кричать, ведь как такая, застрявшая в амплуа, может сгодиться на главную роль? Слепая уверенность исчезла в миг. — Ну, я вас покидаю. Скоро начнется представление! — Приглушенный голос Анны проникал в уши. Эта новость была как удар ножом в спину, нет, в само сердце, но, черт возьми, это же театральный мир! Дождавшись, пока мастер покинет зону распостраннения обрывков разговора, брюнета подошла ближе, а ее лицо не принимало обычно вида. — Я хочу перейти на «ты». — Виктория подняла голову. — Я видела твою игру и считаю, что мы, талантливые актрисы, должны поддерживать друг друга. Поэтому я уговорила режиссера взять тебя на роль Елены, пока я готовлюсь к главной роли. Эта дерзкая выходка заставила бы Белову потерять самообладание, не будь она первоклассно изображающей эмоции девушкой. Это было хамовито и крайне чванливо, но спрятано под густым соусом добродушия. Стерва! — Иногда нужно отойти в сторону, чтобы дать возможность неопытным проявить себя. — Лиля развернулась и направилась в уборную. — Я это приму. Однако такие отражавшие атаку обороты не могли реанимировать состояние Лили, которая не плакала лишь потому, что мог стечь гримм. Это была победа. Победа напыщенной куклы над ней. Победа грубости над честностью. Власть сильного над слабым. Её имя на латыни. Они были похожи. Белова это знала. У них были усталые черты лица, а глаза, видавшие многое, выдавали их. Но вместо любви и сострадания, девушка, которая казалась доброй, хотела втоптать её в грязь. Виктория играла хорошо. На сцене её любили и ценили не меньше популярных артистов. Однако, в отличие от Лили, она никогда не устанавливала контакт со зрителями. Не смотрела в зал, не сверкала глазами и не выгибала фигуру. Для Виктории актёры были реальными людьми, родственниками или друзьями. Она буквально жила на сцене. Лиля же меняла образы, как маски. Она никогда бы не осмелилась стать персонажем на сцене. Это было бы невежливо. В зале, во время монолога, силуэт чуть не сбил Белову с ног и не заставил дрожать. Николай сидел в зале, внимательно изучая каждого стоящего на ней. Стало страшно. Это его победа над ней? Победа всесильного и могущественного на агнецем? Вздор. Она не поведется на провокации, но его взгляд, столкнувшийся с ее на секунду заставил вспомнить все моменты. Ему самому было несладко: душное помещение с неудобным креслом. А игра Вик казалась ему отвратительной, не цепляющей. Виктория переигрывала, что было заметно, но Лилия… Лилия умела влюбить в героиню и заставить ей сочувствовать. Сцена словно обличала каждую из девушек. Красивую в жизни Викторию делала неуклюжей и уродливой, скучную Лилю — подобием Афродиты. Теперь брюнетка с кудрями выглядела более жалкой, жаль, что Белова не вечно играет в театре. Спасибо дорогим препаратам за то, что не дали предаться атаке гнева, тошноте и удушью, о, великая медицина. Коля был крайне доволен собой и своим хладнокровием. Он смог принять факт произошедшего и постараться его забыть, наслаждаясь игрой. А Лиля — нет. Да и сколько он еще протянет на таблетках?

***

Лилия Белова вышла рано через главный вход — захотела. Сегодня ее на пару с Вик вызывали кучу раз повторно, что девушка начала переживать о здоровье ладоней и пальцев гостей. Ей все еще было неприятно, впрочем добрые люди подняли ей настроение. На улице опять стоял Лукашенко. Точно там, у входа, и с букетом. «Опять эти букеты!» Девушка, сама не своя, подошла вплотную. Она не боится, дайте ей хоть раз победить. — Николай! — Каштановые волосы были частью игр ветра, она не кричала, но говорила с железом. — Здравствуй. — Крайне спокойно ответил он, смотря не на нее, а выше головы актрисы. Его поведение было непривычным. Странным. Будто та пощечина и разбитый бокал — сновидение. — Думаешь, после такого, ты можешь просто вот так себя вести? — Контакт установить не удается. Прячет голубые глаза. — Придти и с такой наглостью… — Спокойнее, я и слова не могу понять. — Слабо улыбнулся он. — Перестань, Лукашенко! — Не веря собственным органам чувств, продолжала Лилия. — Тебе вообще не стыдно? — А за что тебе должно быть стыдно, Коль? — Внезапно подошедшая со спины Глинских смерила взглядом девушку и, обойдя ее, подошла к блондину с боку. — Вы знакомы? — Забей, Вик. — Николай не мог оторвать взгляда от Лилии. Он видел в ней то, что было на сцене. Видел в ней личность, но не хотел этого признавать. На душе морозно, так морозно. — Просто очередная фанатка. Девушка в легком пальто горячо поцеловала Николая, приняв букет. Лилия не могла ничего сказать, будто заело. — Что? — Вырвалось из приоткрытого рта.