Падение Арделии

Удар! Еще удар! Карла де Абервилье яростно рубила врагов, рассекая легкие варварские доспехи и зеленую орочью плоть. Бок о бок с ней сражались ее солдаты, делая резкие выпады и орошая кровью поле брани. Будучи недавно назначенной командующей юго-восточной армией королевства Арделия, Карла не так часто в последнее время вступала в битву лично, но сейчас был именно такой отчаянный случай, и женщина показывала, что многочисленные тренировки с оружием и стычки, в которых она участвовала, еще будучи командиром небольшого отряда, не прошли даром: пусть она была и не лучшим бойцом, но вполне умело обращалась с мечом, доблестно давая отпор наседавшим на нее оркам. Однако, никакой доблести не хватит, когда враги окружили тебя и прут со всех сторон. Пытаясь защитить среднего размера городок Аренхолл от наступающих сил орков, Карла решилась на дерзкую атаку в попытке застать врагов врасплох и неожиданно стереть их основной отряд, но сама вместе со своими войсками угодила в ловушку. И вот теперь силы людей оказались оттеснены в неудобную позицию и раздроблены, а бойцы один за другим падали на землю, сраженные ударами коротких топоров и изогнутых клинков. — Не бежать! Держим строй и отступаем! — прокричала Карла, в отчаянии оглядываясь на свои редеющие силы, однако, кажется, никто уже не слушал ее. Солдаты покидали строй и бежали с поля боя. Поняв, что сражение проиграно, а битва превратилась в избиение, командующая развернулась и побежала вслед за ними. У нее все еще есть шанс добраться до небольшого леса и прорвать окружение. Если повезет, можно будет вернуться в Аренхолл и организовать его оборону оставшимися там силами, чтобы дождаться подкреплений с северо-запада. — Эй, розовокожая! Кажется, ты тут главная? Будешь сражаться или сбежишь как трусливая человеческая свинья? — внезапно услышала она сзади рык. Карла остановилась. Она понимала, что нужно бежать: это ее единственный шанс на спасение, однако услышанная ей насмешка стала последней каплей к тому унижению, которое она только что испытала, проиграв битву. Женщина развернулась и перехватила в руках меч. Ее лицо приняло выражение мрачной решимости. Если уж ей суждено погибнуть на поле брани, то так тому и быть. Она постарается забрать с собой как можно больше врагов, а смерть смоет с нее позор поражения. Перед Карлой стояла орчиха с боевым топором в руках. Обычно женщины-орки участия в битвах не принимали и вообще считались своими сородичами-мужчинами низшими существами, ненамного лучше людей. Однако, эта размером и свирепостью вида ничуть не уступала мужчинам, а яркие украшения в виде бус и раскрашенных клыков животных давали понять, что она отнюдь не рядовой член племени. Один из ее зеленокожих собратьев поспешил ей на помощь, но она лишь грубо оттолкнула его. — Уйди! Она моя! — она с предвкушением облизнулась, продолжая насмешливо смотреть на командующую войсками людей. — Ну? Или уже обмочилась? Издав яростный крик, Карла бросилась в отчаянную последнюю атаку. Она попыталась вложить все свои оставшиеся силы и умение в эти выпады, но ни один из них не смог достичь орчихи, которая проявляла выдающееся мастерство, наглядно демонстрируя чем она заслужила возможность сражаться на поле боя вместе с мужчинами. Кажется, она просто игралась со своей соперницей, ловко уворачиваясь и небрежно отбивая ее удары, продолжая сыпать насмешками. — И это все? Даже дети сражаются лучше! — Я думала, ты воин, а ты дерешься как пьяная шлюха! — Ты не только бездарный командир, но и полное ничтожество как боец! — Ты что, специально поддаешься? Хочешь, чтобы мы побыстрее захватили твою страну и превратили всех людей в рабов? С каждым разом лицо Карлы все сильнее краснело от гнева и бессилия. Наконец, орчихе это, кажется, надоело, и, отбив очередной удар, она врезала обухом топора по голове женщины, заставив ту упасть на землю и выронить меч. Зеленокожая сорвала с командующей помятый шлем, а затем, взяв ее за горло, подняла в воздух. Женщина отчаянно задрыгалась, беспомощно хватаясь за руки орчихи, ее лицо побагровело, из глаз выступили слезы. В глазах начало темнеть, и Карла приготовилась к смерти, жалея, что не смогла встретить ее более славным образом, и моля Богиню о прощении за то, что подвела ее и королевство. … Очнулась Карла от того, что ее резко окатили водой. — Подъем, свинья! — раздался голос орчихи. Женщина закашлялась и огляделась вокруг, пытаясь понять, что происходит. Ее глаза широко раскрылись от ужаса, когда она вспомнила битву, которую проиграла, и обнаружила, что находится на центральной площади Аренхолла, заполненной орками, согнанными на нее мирными жителями и плененными солдатами. Точнее… плененными женщинами. Мужчин среди своих бывших воинов командующая не нашла. Судя по всему, орки не стали их щадить и попросту добили, оставив в живых лишь попавших в плен девушек. Без оружия и доспехов, босые, в одних лишь рубахах и штанах, они стояли рядами на коленях, потупив взгляды в землю. Их плотным кольцом окружали замершие от испуга горожане, охраняемые вооруженными орками. В центре площади осталось пустое пространство, где находилась Карла, орчиха, схватившая ее, и могучего вида орк, превосходивший размерами всех других. Командующая как и остальные пленницы была лишена своей дорогой брони и осталась лишь в белых рубахе и штанах, находившихся под доспехом. Карла была двадцатидевятилетней женщиной, с красивым, благородным лицом и темными волосами чуть ниже плеч. Ростом выше среднего, она обладала мускулистым, натренированным телом, которое несмотря на это сохраняло женственное изящество. Командующая встала и потерянно оглянулась, понимая, что, пока она была без сознания, Аренхолл, оставленный почти без защиты ради той атаки, которая по ее плану должна была перевернуть ход войны, пал, и теперь она уже ничем ему помочь не может. Орк, стоявший рядом с Карлой, поднял руку и на и так окутанной тишиной площади воцарилось полное безмолвие. — Я, Грогхар из клана Красного Копья, Великий Вождь союза племен, объявляю этот жалкий городишко принадлежащим орде, а всех его жителей рабами орков! — громокласно прорычал он на всю площадь, и как только он произнес последнее слово, она утонула в победоносных криках зеленокожих солдат. Люди же издали вздохи страха и причитания. Конечно, они и до этого понимали, что ничем хорошим для них эта ситуация не обернется, но сейчас их участь стала свершившимся фактом. — Насладимся же плодами победы! — продолжил орк, а затем повернулся к Карле. — Загибайся и стягивай штаны. — Что?! — она с ужасом посмотрела на него. — Чего ты хочешь? — Я и раньше знал, что человеческие самки тупы, но я не предполагал, что пизда настолько мешает думать. Я собираюсь получить свою награду за битву и выебать твою жалкую дырку, в то время как мои солдаты будут наслаждаться остальными шлюхами! — он обвел рукой ряды стоящих на коленях девушек. — Но… Ты не можешь! — голос женщины задрожал от страха. — Да, ты победил, мы твои пленники, но ты должен обращаться с нами достойно! — Достойно? — хохотнул вождь. — Вы просто скот с дыркой между ног! Получить туда орочий член — высшая честь для вас, и мы собираемся эту честь вам оказать, так что раздвигай ноги и поблагодари меня за эту милость. — Скот?! — Карла покраснела от гнева. — Люди — не скот! Мы проиграли эту битву, но сражались достойно! Перед тобой благородные воины! Если в тебе есть хоть капля чести, то ты не станешь этого делать! — Воины?! — расхохотавшись, вмешалась в разговор орчиха. — Ты улепетывала с поля боя словно трусливая свинья! А когда я сразилась с тобой, то дралась не лучше выебанной в зад потаскухи! Как ты смеешь называть себя воином?! Ты просто грязная человеческая скотина! — Заткнись! — лицо командующей еще больше исказилось от обиды. — Вас было больше! Вы напали на нас словно трусливые отродья! — Но ведь это ты пыталась нас неожиданно атаковать? — снова хохотнула зеленокожая. — И сама же попалась в ловушку. Твой жалкий человеческий мозг оказался слишком туп, чтобы думать о чем-то, кроме того как подставлять свою грязную дырку! Что же до того, что нас было больше… то ты права. И чтобы окончательно показать тебе твое место, я готова выйти с тобой один на один прямо сейчас. Более того, я буду без оружия. Сумеешь меня одолеть — можешь убить, и обращаться с этими пленными будут, как ты это назвала «достойно»… — Грума, что ты творишь? — тихо прорычал на нее Грогхар. — Ты не можешь обещать ей ничего подобного, потому что такие обещания могу давать только я! А я не собираюсь оказывать скоту какие-либо почести! Мы возьмем то, что нам причитается, как это делали всегда, и точка! А теперь отойди и не мешай мне ебать эту суку! — Эта сука — моя рабыня. И ебать ты ее сможешь только с моего разрешения! — Твоя рабыня?! — лицо орка перекосило от гнева. — Ты, верно, забываешь, что я не только твой муж, но и Великий Вождь! Как ты смеешь мне перечить?! — А ты, верно, забываешь о священном праве добычи на поле боя! — дерзко ответила ему Грума. — Я схватила ее во время сражения, и она моя по праву. И даже Великий Вождь не может этого у меня отнять! Если хочешь трахнуть человеческую командиршу, придется сделать так, как я сказала. Или ты сомневаешься, что я ее одолею? Может быть, ты теперь уже считаешь, что человек, тем более самка, может сравниться с орком? — с вызовом посмотрела она на него. — Нет… Конечно, не считаю… — нахмурился, стиснув зубы, вождь. — Ладно… — он снова поднял руку, призывая площадь к тишине, чтобы сделать еще одно объявление. — Люди, моя жена решила оказать вам милость, и наглядно продемонстрировать то, насколько вы жалкие твари. Это избавит вас от глупой гордости, которая может вас терзать, и поможет вам принять ваше положение. Она сразится с вашим командиром один на один. Если человечица покажет себя достойным бойцом, с вами будут обращаться как с пленниками, а не как с рабами, — по голосу было заметно, что он недоволен, но все же не особо беспокоится за исход драки. Над площадью пролетел шепот. Некоторые орки издали ворчание. Они явно были не слишком рады тому, что у людей появился шанс на спасение, и их законное право насладиться победой откладывается и вообще ставится под угрозу, но вслух перечить вождю никто не осмелился. На лицах людей же появилось выражение слабой надежды. Может быть, Карле удастся доказать зеленокожим захватчикам, что люди — противники, достойные уважения? Плененные девушки-воины, до этого смотревшие в землю, подняли головы. Вся площадь замерла, пристально глядя на женщину. — Ты слышала его, розовощекая, — Грума подошла вплотную к командующей и рукой издевательски потрепала ее по щеке, слегка оттянув ее в сторону пальцами. — Ну что, готова драться со мной, или струсила и сразу подставишь пизду, чтобы лишний раз не унижаться? — ее глаза пристально уставились прямо в глаза женщины, глядя с насмешкой. Карла побледнела. Такого предложения она не ожидала. К своему стыду внутри себя она почувствовала страх. Она видела как умело дерется орчиха. Готова ли она сразиться с ней вновь? Однако, и выбора у нее, кажется, нет. Отказаться сейчас, значит запятнать себя несмываемым позором. Как она сможет жить, зная, что у нее была возможность спасти людей от жуткой участи, и она ей даже не попыталась воспользоваться, струсив? — Я готова, — сглотнув, ответила Карла, поняв, что и так уже молчит слишком долго. — Только я не убиваю безоружных. В этом нет чести, — остатки благородства говорили ей о том, что ее противник тоже должен быть вооружен. — Захлопни пасть. Я буду драться как пожелаю, — рыкнула в ответ орчиха, и командующая поняла, что испытала облегчение. Теперь у нее будет преимущество. В конце концов, это всего лишь грязное орочье отродье, она не обязана проявлять по отношению к нему благородство. Убить зеленокожую тварь — достойный поступок в любой ситуации и с любым оружием. Карле вернули ее меч, и она вышла на центр площади. Она старалась унять противный страх, но тот все никак не хотел уходить, словно прилипнув к ней. Раньше перед битвой с ней такого никогда не было. Но теперь, после того как она уже один раз проиграла, на глазах у людей, чьи судьбы зависят от нее… Сейчас все было по-другому… Грума сняла с себя легкий доспех, оставшись лишь в рубахе, кожаных штанах и сапогах. Ростом она была на полголовы выше и так далеко не низкой соперницы. Под грубой зеленой кожей перекатывались мускулы. На рубахе проступали два бугра массивный грудей. Лицо орчихи было несколько более женственным чем у орков-мужчин, но сейчас на нем играл радостный оскал, демонстрировавший крупные нижние клыки. — Ну? Так и будешь стоять? Или ты больше привыкла в руках хуй держать? — подзадорила она женщину, принимая стойку. — Сдохни, тварь! — Карла бросилась в атаку, делая резкий выпад. Орчиха ловко отпрыгнула в сторону, а затем сделала молниеносный бросок вперед. Она оказалась вплотную к еще не успевшей приготовиться к следующему удару женщине и врезала той кулаком по ребрам, а потом, схватив рубаху, рванула на себя, срывая ее с Карлы и бросая на землю порванной тряпкой. — Ух! — удар заставил Карлу согнуться и отбросил ее назад. Она стыдливо прикрыла рукой упругие голые груди с аккуратными сосками, более не скрываемые рубахой, но драться в такой позе было невозможно, и женщине пришлось убрать руку, позволяя всем вокруг любоваться подпрыгивающими при каждом движении сиськами. Площадь ахнула. Надежда на лицах людей стала сменяться страхом, а орки зашлись смехом, обмениваясь грязными комментариями по поводу тела женщины. — Решила потрясти перед нами своими дойками, чтобы орочьи члены стали твердыми и побыстрее смогли оттрахать тебя и твоих подружек? — насмешливо спросила Грума. Красная от стыда и злости Карла бросилась в еще одну атаку. На этот раз орчиха присела и, подавшись чуть вперед, схватила штаны женщины и дернула их вниз, спустив до колен, обнажая ее промежность с крепкими ягодицами сзади, на которых во время движения проступали мускулы, и узкой щелкой спереди, успевшей за время войны и нескончаемых походов несколько порасти волосами. Зеленокожая толкнула соперницу рукой, и Карла, запутавшись в штанах, рухнула на землю, болезненно ударившись плечом. По площади прошел еще больший шум. Надежда окончательно исчезла с лиц людей, орки продолжали обсуждать зрелище. Орчиха еще раз дернула штаны лежащей на земле женщины, на этот раз совсем стягивая их с нее и отбрасывая в сторону. Были видно, что она попросту играется с жертвой, уже несколько раз имея возможность закончить драку. — Так не терпится получить себе в пизду орочий член, что выскочила из штанов? — последовала очередная насмешка от Грумы. — Если хочешь, можешь сдаться, чтобы побыстрее позволить себя выебать. Тебе же хочется этого, да? Тяжело дыша, Карла поднялась с земли. Теперь она была абсолютно голая, лишь с одним мечом в руках. На теле виднелись синяки. Страх, до этого заполнявший, ее превратился в чувство обреченности. Кажется, она и сама уже не верила, что может победить. Издав яростный крик, женщина замахнулась для очередного удара, но орчиха не стала его дожидаться. Она ринулась вперед и перехватила руку Карлы, а коленом со всего размаху пнула ей в область паха, выбивая из женщины дух и заставляя ее потерять контроль над телом. Ее мочевой пузырь перестал держать в себе свое содержимое, а ноги подогнулись, так что командующая упала бы, если бы Грума не схватила ее за шею, удерживая в воздухе. — Смотрите люди! Вот она ваша защитница! Ваш командир! Ваш лучший воин! — орчиха приподняла бесконтрольно мочащуюся себе на ноги Карлу, демонстрируя ее площади. — Кажется, я оказала ей много чести, считая скотом. Такую разве что в качестве туалета использовать… — дождавшись, когда поток желтой жидкости закончится, Грума отпустила женщину, позволив той упасть в лужу собственной мочи. Окружавшие площадь орки уже во весь голос хохотали над происходящим. Люди же смотрели на Карлу с отвращением, презрением и даже откровенной ненавистью. Она дважды предала их. В первый раз — проиграв битву, во второй — не сумев победить безоружную орчиху. Лежа на земле, Карла едва сдерживала рыдания боли, унижения и беспомощности. Поднявшись на дрожащих ногах, она принялась отчаянно махать мечом. Слезы застилали ей глаза, а надежда окончательно покинула ее. Кажется, она даже уже и не пыталась ударить орчиху, а лишь отмахивалась от нее, пытаясь оттянуть неизбежное, не в силах признать своего позора. Женщина чувствовала на себе взгляды всей площади, и понимала, что сочувствия в них нет. На какое-то мгновение ей пришла в голову мысль вонзить в себя меч и убить себя, но она тут же отринула ее. Самоубийство — тяжкий грех в глазах Богини, и понести вечное наказание после смерти она бы не решилась. Этой радости зеленым варварам она не доставит. Пинок под колено заставил ее снова повалиться на землю и выронить меч. — Посмотри на себя! Ползаешь по земле как жалкая тварь! И ты смела называть себя воином? — хохотнула Грума, отвешивая пинок под зад пытающейся встать Карле, заставляя ее упасть обратно. — Ты ведь, как вы это люди называете, из дворянского рода? Не чета простолюдинам, лучше всех вокруг. Так почему передо мной ты пресмыкаешься словно червяк? Со всех сторон слышались оскорбления как от орков, так и от людей. Женщина уже не могла сдерживаться и вовсю рыдала, содрогаясь всем телом. Она попыталась дотянуться до меча, но внезапно орчиха крепко схватила ее за волосы на лобке и потащила за них от лежащего на земле оружия, вырывая пучки и заставляя взвыть от боли. Убедившись, что голая грязная и заплаканная женщина не сможет схватить меч, Грума наступила ей сапогом на лицо, прижав его к земле. — Ты проиграла, свинья! Ну, кем ты теперь себя считаешь? Все еще воином? С ужасом и унижением Карла поняла, что орчиха права. Она слабее и хуже нее как воин. После всего произошедшего она недостойна так себя называть. Она подвела себя, королевство и людей, которые прямо сейчас смотрят с отвращением, как она покорно лежит под сапогом зеленокожей варварши, не имея уже возможности сопротивляться. Однако, признать это вслух было выше ее сил, и потому женщина продолжала молчать, издавая всхлипы. — Трусливая тварь даже не может достойно признать поражение! — так и не дождалась ответа Грума. — Ну что ж, я сделаю это за тебя! — она схватила Карлу за волосы и подняла в воздух, давая возможность всей площади разглядеть ее. — Посмотрите на грязную шлюху, посмевшую называть людей воинами! Вы, как и она, просто жалкий скот, с которым мы будем делать все что пожелаем! Хорошенько вбейте это в свои тупые головы! Это поможет вам избежать лишних страданий! — орчиха потащила за волосы скулящую женщину и бросила ее к ногам Грогхара. — Нет! Лучше убей меня! Прошу… — Карла посмотрела на Груму со смесью ненависти, страха и мольбы. — Убить тебя? — расхохоталась та. — Ты разве так и не поняла? Убивают воинов, а ты моя рабыня! Зачем мне убивать свой скот? Вождь довольно облизнулся в предвкушении и расправил могучие плечи. Его огромные лапы были чуть ли не с голову Карлы, пресс перекатывался кубиками. Он поставил избитую и обессиленную женщину на четвереньки и достал из штанов гигантский член, покрытый венами и уже давно ставший твердым от вида голой командующей. Секунду он помедлил, а затем резко вошел в ее пизду, мгновенно растягивая до таких размеров, каких она никогда не знала. Карла выгнулась дугой и заорала от боли, пытаясь вырваться и слезть с разрывающего ее хуя, однако лапы орка крепко держали ее, заставляя насаживаться все глубже. И в этот же момент, поняв, что Великий Вождь приступил к празднованию победы, словно по команде, орки набросились на стоящих рядами пленных девушек, принявшись срывать с них остатки одежды и насиловать прямо на земле. Площадь заполнили стоны и крики. То и дело бывшие соратницы бросали полные ненависти взгляды на Карлу, испытывая мрачное злорадство от того, что она разделяет их судьбу, однако, это было слабым утешением. Грогхар продолжал жестоко трахать бывшую командующую, превращая ее узкую аристократическую щелку в раздолбанную хлюпающую дыру. С каждым разом он входил все глубже, заставляя Карлу скрести руками по земле, отчаянно цепляясь пальцами за камни мостовой, выть от боли и извиваться, отчего ее свисающие вниз груди болтались взад и вперед. Вскоре, его член начал заполнять женщину до конца, упираясь в матку, а волосатые зеленые яйца, каждое из которых было размером с ее кулак, принялись шлепаться о ее лобок. Орку не понадобилось много времени, чтобы кончить. Могучий член дрогнул и стал заливать внутренности Карлы потоками густой спермы, переполнявшей ее настолько, что на животе образовался заметный бугор. Закончив, Грогхар вытер член о соблазнительный крепкий зад женщины и принялся заправляться, видимо, не собираясь продолжать с ней. А вот остальным девушкам не повезло так как ей. Как только с каждой из них заканчивал один из орков, на его место тут же приходил другой из выстроившейся очереди, продолжая беспощадно трахать ее. Вскоре под каждой из насилуемых образовалась лужа из вытекающей из них спермы. В какой-то момент влагалища девушек оказались настолько растянуты и переполнены семенем, что орки уже больше не могли получать от них удовольствие, и принялись трахать задницы несчастных. Раздались отчаянные крики и вопли боли от разрываемых свежих тугих дырок, которые быстро перешли в изможденные хрипы и стоны. — К вечеру все они точно будут беременны, — обвел эту картину рукой Грогхар, обращаясь к Карле. — Конечно, орки, рожденные жалкими человеческими женщинами слабее чем настоящие орки, но в качестве мяса для битвы сгодятся. Они пригодятся нам в будущих войнах. Тебе повезло. Я оказал тебе честь, наградив семенем Великого Вождя, — он обернулся к стоящему рядом телохранителю. — Объяви о сборе совета вождей. Нужно обсудить дальнейшие планы, — на этом орк, похоже, решил, что с делами на площади закончено, и покинул ее. Карла заскулила от страха и отвращения. Она чувствовала, как сперма орка переполняет ее матку. Грогхар не просто изнасиловал ее а, возможно, еще и осеменил, и она совершенно беспомощна как-либо помешать этому. Что может быть омерзительнее и унизительнее для женщины, чем против ее воли стать инкубатором для жуткого зеленого варвара, который потом обернется против ее же народа? Несколько орков выломали двери храма, располагавшегося у одного из концов площади. Вломившись в него, они принялись срывать с жриц Богини, молившихся в это время о спасении города, их одеяния и насиловать. Некоторых с воплями вытаскивали за волосы наружу, некоторых затащили на алтарь и принялись трахать прямо на нем, заливая священное место спермой. Увиденное варварство и отвратительное богохульство еще больше ужаснуло Карлу, лежавшую на земле с полураскрытой дырой пизды, из которой непрерывным густым потоком вытекала мутно-белая жидкость. После всего перенесенного она не имела уже сил даже чтобы плакать. В поисках поддержки свыше, ее рука невольно потянулась к шее, где раньше висел на цепочке символ Богини — золотой амулет в виде женщины, сложившей руки в молитве. — Не это ищешь? — усмехнулась заметившая это Грума, вытаскивая из кармана символ веры бывшей командующей. Быстрым движением она вставила амулет в анус Карлы а затем пальцем принялась проталкивать глубже, заставив ту скулить от унижения, беспомощности и неприятных ощущений. — Теперь твоя богиня будет как никогда близка к тебе, — хохотнула она, беря в руки ошейник. Орчиха надела его на женщину, пристегнула поводок и дернула. — За мной, свинья! Все только начинается!