Я повсюду иностранец...

Дорога шла, как ни странно, вполне себе тихо-мирно. Явно не горя желанием занимать себя болтовней, Хенвон прибавил музыку, и, одной рукой крутя баранку, во второй то сигарету сжимал, то телефон хватал, смотрел на его экран, выключал подсветку и швырял его обратно к прикуривателю. Он ведь понимал, откуда эта дурацкая привычка таращиться на телефон, знал, что ничего нового он там уже точно не увидит, раз за год, что он кое-как жил без Дами с рваной раной в душе и кучей шрамов по всему телу в качестве последнего воспоминания о ней, он так ни звонка, ни сообщения от горячей нравом драконицы не увидел... Но продолжал время от времени включать подсветку на телефоне, поглядывать на пустой экран и с раздражением швырять смартфон обратно к прикуривателю, будто бедный мобильник в этом был виноват. При этом от дороги парень не отвлекался, благо, привычка водить одной рукой очень в этом ему помогала. Сам Хенвон ничего такого в своей манере вождения одной рукой не видел - для него это было чем-то на уровне рефлекса, как для ребенка, который научился ходить в туалет и понимать, когда надо бежать туда поскорее. Ну умел и умел. У него вообще отношения с рулем как-то сами и хорошо сложились - водил уверенно, быстро, и вещи, которые у других вызывали бурю эмоций или сложности, для него вообще были просто ничем. Обыденностью, как зубы чистить каждый день. Он понимал, что, наверное, судьба хоть какой-то подарок ему предоставила, нанося ему по жизни удар за ударом, раз все его обучение вождению ещё в детстве свелось практически к "сел, тронулся да поехал"... Но так к этому привык, что уже не замечал этого. Зато все прямо в восторг впадали, стоило им увидеть, как Че рулит левой рукой, не используя даже правую при вождении. Признаться честно, в глубине души Хенвона это порой одновременно забавляло и бесило. Как и любое внимание к нему и его персоне - трогательно было, смешно... Но Хену от этого становилось неловко, неудобно, хотелось улететь в горы, заползти в какую-нибудь пещеру, подпереть её булыжником и сидеть там, пока все желающие уделить ему внимание не испарятся куда-нибудь. Поломанный родителями и младшими братом с сестрицей, которым самый сильный дракон в его лице в клане был вовсе не нужен, Хен со всей душой умел сопереживать близким, ради своих мог и со скалы с камнем на шее в бурлящий океан сигануть, если бы того обстоятельства потребовали... Зато сам отбрыкивался, замыкался в себе, и аж каким-то косноязычным и неуклюжим делался, если его кто-то начинал поддерживать, хвалить или пытаться его защитить. Признаться себе в том, что он просто стеснялся, Че сил не находил. Даже злился на тех, кто пытался указать ему на это, или начинал его няшкой-стесняшкой называть. - Да ты просто стесняешься, - улыбалась ему Дами в его воспоминаниях, усаживаясь ему на колени, по-хозяйски обвивая худыми руками его шею и держась за него так, чтобы от её прямого и пронзительного взгляда он ни отвернуться, ни деться никуда не мог. И только перед ней он тушевался и плыл, замирая натянутой струной, не в силах ни возразить, ни даже взгляда отвести, смотря на неё, как завороженный, и внутренне уже сто раз смирившись заранее со своим положением под её руками... - Э-э, Хен, я, конечно, понимаю, что ты у нас любитель небезопасного вождения, но что-то не знаю как тебя, а меня вот тот грузовик очень смущает, может, поплетемся за ним до поворота, а там уже и на обгон, если он в другую сторону не свернет? Голос откровенно напрягшегося и до сих пор внутренне иногда побаивавшегося того, как лихо и стремительно водил его друг, Вонхо, мигом вытряхнул Хенвона из облаков, в которых тот только-только начал пытаться повитать. Чего греха таить - сначала Че очень хотел огрызнуться, сказать, чтобы Шин хотя бы тут не совал свой ну нереально любопытный волчий нос, грузовик он не хуже, чем Хосок, сейчас перед собой видел, и вообще-то, планировал обогнать его прямо сейчас... Но вместо этого он вдруг решил не ругаться с другом, который все-таки год назад не дал ему сыграть в ящик, аж целых два раза. За свою пьяную выходку, которая едва ему жизни не стоила, Хенвону до сих пор было очень стыдно, и ему как-то совесть не позволяла за все подряд кидаться на друга. Ладно, кофе в постель в прямом смысле этого слова, тут бы кто угодно взбесился, даже дева Мария наверняка матом крыть начала бы... А здесь можно и потерпеть, в конце концов, он не один в машине едет, подумал теневой. - Конечно, ты прав, - уже правда без малейшего оттенка раздражения откликнулся Че, сбавляя скорость. Вонхо аж с недоверием вытаращился на товарища - чтобы любитель погонять на свой страх и риск вдруг вот так и сразу послушал просьбу убавить скорость за рулем и пойти на обгон не тогда, когда хочется ему, а когда его об этом просят? Точно, или умом тронулся, или просто настолько хочет подумать о чем-то своём, что согласен что угодно сделать, лишь бы от него отстали и не теребили его, не иначе, покачал головой Шин. В следующий же миг Хенвон аж непроизвольно дернулся - прямо в лицо ему смотрел заправленный заговоренным серебром пистолет, способный расправиться благодаря печати особых заклятий и с вампиром, и с оборотнем, и с драконом - да с кем угодно. - Признавайся, кто ты, и что ты сделал с Хенвоном? - прозвучало с пассажирского по правую руку от него. В следующую секунду раздался громкий пшик, какой обычно издает сдувшийся воздушный шарик, а потом салон авто Хенвона заполонил фиолетовый дым. Быстро свернув к обочине, ничего не видя, ведомый одному ему известным чутьем дракона, Хенвон затормозил и проматерился. А потом по голове Че стукнуло что-то резиновое, отпружинив от его макушки и издав громкий пронзительный писк. Фиолетовый дым тут же рассеялся, и раздался оглушительный ржач ну просто нереально довольного своей шуткой Шина. В руках у закатывавшегося от хохота Хосока болтался туда-сюда резиновый молоток, раскачиваясь на мягкой рукоятке, а от пистолета с тяжёлым духом заговоренного серебра и следа не осталось. "Похоже, вот в эту фигню пистолет и превратился", - сообразил Хенвон, непроизвольно усмехнувшись тому, как отчаянно радовался Вонхо своей же шуточке. Ей-богу, покачал головою Че, как дите малое... Кстати, прищурившись, глянул Хен на разноцветный молоток в руках у так и не переставшего ржать Шина, похоже, до него дошло, откуда у Хосока эта дурацкая игрушка. Любителя, а точнее, одну бесшабашную любительницу изобретать всякие магические приспособления, и мечтавшую открыть свою лавку волшебных приколов однажды Хен знал очень хорошо, любил её, как любят неугомонную, но добрую душой младшую сестрицу... - Гахен подарила, - все еще смеясь, выдавил из себя Шин. - Решил опробовать вот... Ну точно, кивнул сам себе Че, ну кто еще додумается снабдить дурачину Вонхо всякой ерундой в дорогу, зная, что он не упустит шанса опробовать эту ерунду в действии... Догадка его оказалась верна, и он улыбнулся, представляя теперь, как внутренне Гахен сто раз пожалела, что похвасталась Шину своим очередным изобретением. На языке Вонхо "подарила" вполне могло значить "пришел, увидел и отжал", особенно, если дело касалось таких вот магических игрушек. Гахен не очень любила ему давать их с собой куда-то, потому что знала - неугомонный Хосок обязательно найдет применение её игрушкам не там, где надо было бы, а Хенвону потом придется кучу денег и усилий прилагать, чтобы замылить очередной скандал, и какой-нибудь оскорбленный дурачеством оборотня гражданин в магическую полицию на него заявление не накатал. А заявлений таких за деньги, что Че старательно отваливал полисменам, лишь бы те его друга не трогали, была уже целая пачка замята, выброшена, уничтожена. После таких инцидентов Гахен не единожды громко и четко при всех друзьях ставила Шина в известность, что ни при каких обстоятельствах её магические приколы она с собой ему никуда давать не будет. Да только плевать Хосок на это все хотел. И, стоило ему увидеть новую вещицу, изобретенную его обожаемой ведьмой, та тут же перекочевывала ему в руки и становилась орудием для очередной заварухи в его неуемных руках. Так что Хенвон вполне догадывался, как Гахен "подарила" Вонхо очередную игрушку-приколюшку, из-за которой, если бы Хен не умел хорошо водить и быстро реагировать за рулем, они бы сейчас точно поцеловались своим авто с мерно ползущим к повороту грузовиком. - Послало же мне небо друга-дебила, - улыбнулся Хенвон, ловя себя на том, что хоть и не делась никуда главная грусть его сердца, выпадать из реальности уже так остро не хотелось. В конце концов, Вонхо так старался его развеселить, что грех было не ответить на эти его отчаянные попытки не дать другу впасть лишний раз в уныние. Поведя носом, и уловив сквозь насыщенный аромат фиалок, которым изобретательная ведьма и близкая подруга Дами по совместительству приправила свою игрушку-приколюшку, запах чего-то вкусненького, свежего и готовящегося совсем недалеко от них, Че бодро протараторил: - Слушай-ка, нам до встречи с заказчиком ещё часа три, это как минимум. Я понять не могу, за каким лядом ты меня так рано разбудил... Ну раз уж так все вышло, давай-ка проедемся вон туда, - жилистая драконья рука указала куда-то влево. - Признаться честно, я жрать хочу. И, словно в подтверждение его слов, его живот громко и раскатисто заурчал, будто соглашаясь со своим хозяином в том, что плотненько покушать (читай: смолотить порцию, которой запросто можно было бы накормить десять здоровых мужиков и даже одного слона) сейчас было бы делом очень хорошим. Вообще, у Хенвона вместе с драконьей мощью, превышающей силу всех членов клана, из которого его выкинули когда-то, как ненужного больного пса, была одна очень интересная особенность, которая иногда даже доставляла ему немало проблем и неудобств. Ношение колоссальной силы волшебства теневого дракона в своём теле требовало постоянного поглощения пищи в нереальных количествах. В общем, Хенвон не ел, а просто жрал, если уж начистоту. Постоянно жевал все, что только можно было прожевать и слопать, мог опрокинуть пол-стола за праздником, и это не алкоголя, мог ночью встать пол-холодильника поглотить, а потом с утра доесть вторую половину его содержимого... С учётом того, что парень хоть и был ростом высок, но телосложение его было отнюдь не крупным, если уж даже Вонхо постоянно звал его "ходячая кость" и "прожорливый глист", несложно было догадаться, что Хен был выраженно худощавым. Выглядело то, как худой волшебник просто закидывает в себя, как в топку, две трети из всех принесённых за столик блюд, удивительно, и порой персонал кафе не выдерживал, тараща глаза и поражаясь, да как же это в такого худощавого парня столько еды лезет. К слову, утробы волшебников-драконов были устроены несколько иначе, чем людские и прочих магических существ, и всем драконам требовалось гораздо больше пищи, нежели всем остальным. Но Хенвон в этом плане все рекорды побивал, даже у Дами первое время их закончившихся страшным разрывом отношений глаза от удивления на лоб лезли, а с уст не сходило лишь одно: - Хен, я понимаю, я сама драконица... Но ты скажи мне, да как же в тебя СТОЛЬКО еды помещается?! Даже меня уже разорвало бы... А Че лишь посмеивался в ответ... Да жевал очередную вкусность, подвернувшуюся под его жилистую драконью руку. Зато Че умел то, что тяжело давалось даже большинству людей, что уж там о нуждающихся в большом количестве еды драконах говорить - если того требовала ситуация, или его сваливали с ног сильные ранения, полученные в очередном бою, он мог не есть по нескольку суток, и никоим образом от этого не страдать. Правда, потом, как шутил Вонхо, Хенвону надо было сразу товарный поезд с едой подгонять, чтоб он его весь опрокинул и лишь тогда насытил свою бурлящую от нереального голода драконью утробу. - Воооо, теперь узнаю нашего Хёна, - широко заулыбался Вонхо, закуривая. - А то завтракать не стал, скорость за рулем сбавляет, стоит только попросить... Я уж и подумал, что ты не наш Хенвон, а морок какой-нибудь. - Отмазывайся, отмазывайся. Так уж и скажи, что просто искал повода доконать хоть кого-нибудь своими выходками, у тебя ж в одном месте свербить будет, если ты хоть часок-другой посидишь спокойно, - прыснул Че, разворачивая машину в сторону, откуда так и манил к себе аромат всяких там готовящихся вкусностей и чихая: чертов фиалковый запах въедался в ноздри аж до жгучей щекотки. Надо бы Гахен при встрече сказать, чтобы дозу ароматизатора в своих игрушках убавляла, чихнул Хен во второй раз, а то так и до хронической аллергии дожиться недолго. Не ему (какая, к чертовой матери, драконам аллергия?), а тем, кто эти игрушки будет покупать себе, своим детям... И таким остолопам, как Вонхо, курящий ныне на пассажирском с видом человека, завоевавшего Константинополь, как минимум. А вот и замаячило на горизонте то самое кафе, что поманило к себе голодного дракона запахом готовящихся вкусностей. Правда, стоило Че ещё только приблизиться к его парковке, он вдруг застыл, неестественно выпрямив спину, взгляд его стал жутко помертвевшим и каким-то стеклянным, со стороны его сиденья раздался страшный треск... И в следующий же миг Вонхо громко ахнул, с матюками выразив то, как же он удивлён тем, что предстало его взору. В руках у Хёна был руль машины, который он просто-напросто оторвал одним движением, впав в ступор, под которым уже силы своей не рассчитываешь. А, присмотревшись ко входу в кафе, украшенному кривовато поставленной, но яркой и обвешанной разноцветными лампочками вывеской, Шин моментально понял, что у друга такой ступор вызвало. Да чего уж там - Хосок аж сам обалдел, когда понял, КОГО и с КЕМ он сейчас вместе со словно окаменевшим Хеном перед собою наблюдал. Держа в руках бумажные пакеты, в которых дымились теплом свежеприготовленные вкусности, в сторону парковки от выхода медленно шла Дами. Девушка смеялась и постоянно запрокидывала голову, в шутку уворачиваясь от настойчивых поцелуев буквально атаковавшего её своим вниманием парня... А парнем этим был не кто иной, как Тэмин, теневой демон, с которым они выросли вместе в приюте, который был на пару лет их с Хеном помладше, фанател от того, как Хенвон танцует (пока после одного страшного случая в приюте, о котором он не хотел даже вспоминать, дракон не перестал танцевать на людях в принципе), постоянно просил Че обучить его мастерству владения диджейским пультом и теми заклятиями тени, которые в равной степени были подвластны и драконам, и демонам... А теперь беззастенчиво лез к деве-драконице, от которой Хенвон настолько голову потерял, что даже после разрыва с ней понял, что, если не с ней, то ни с кем тогда ему уже не быть. - Ах ты ж ушлый пиздюк! - если Хенвон, увидев эту ранившую его в самое сердце картину, застыл так, будто в камень обратился, и умолк так наглухо, будто вовсе язык проглотил, то импульсивный Хосок в выражениях не стеснялся. - А еще друг называется... Правда, громко и сплошными матюками возмущаясь тем, как же подло поступил Тэмин, сойдясь с девушкой, которую Хенвон до сих пор отчаянно и беззаветно любил, Шин нет-нет да поглядывал обеспокоенно на мрачно замолчавшего товарища. Выдержка выдержкой, а ревность даже самых спокойных порой в отъявленных агрессоров превращала, так что черт бы его теперь знал, что Хенвон отмочит, нервно думал Шин. К тому же вот сейчас он мог друга понять - если бы он увидел, что к его милой Гахен вот так же лезет целоваться какой-то тип... Остались бы от этого типа, как в той сказке про козлят, рожки да ножки - обратившись в волка, Шин никогда со своими врагами не церемонился, заживо в клочья рвал. Признаться честно, Вонхо здорово переживал - драконом ведь Че был сильным, а во гневе не то что от демона - от всей этой кафешки мог крошки не оставить. Только бы вот ему хоть крышу не сорвало, косился на продолжавшего молчать теневого Хосок. Лучше бы орал и матерился - и то было бы более понятно, что делать, чем вот сиди рядом с ним и смотри, как на готовую в любой момент рвануть бомбу, от которой даже не знаешь, на какой силы взрыв рассчитывать, и чего ожидать. И все-таки, как бы он ни старался, Хён не смог изображать равнодушие, не отводя взгляда от того, как, смеясь, Дами позволяет его приятелю целовать её... Как раньше только ему было дозволено. Оторванный руль полетел Хенвону под ноги, резким рывком распахнув дверь, он даже не осознал того, что и её он только что оторвал, отшвырнув и её прочь. Шин вздрогнул, заслышав, как искореженный под рукой разъяренного дракона металл ударился об асфальт. Когда Вонхо глянул на друга, он мигом понял - а вот сейчас будет нечто ужасное: тёмно-коричневые глаза Хёна стали жуткими такими, багровыми, что обычно происходило, когда теневой почти терял контроль над собой и своей силой, отдаваясь гневу, что у драконов всегда был разрушителен и страшен. А следом оборотню стало дурно, потому что перед тем, как выбраться из изуродованной им машины, Че произнес замогильным голосом лишь одно: - Я ему сейчас кишки вырву и заставлю их жрать. И уверенным шагом стремительно двинулся в сторону Дами с Тэмином.