Закат кровавого цвета

      – Доброе утро, Кей-АЛ-АйЭс, или же, как вас называют люди, Калис, – доктора Калиса встретил приятный женский голос. Как же долго он спал, боже. Но почему он спал? И действительно – как долго?       Веки отказывались вырываться из крепких и теплых объятий, а шевелились только кончики пальцев рук. О! Еще и какие-то пальцы на ногах. Шевелились это сильно сказано, но они однозначно двигались.       – Предлагаю вам пройти процедуру по восстановлению и проверке памяти. Начнем?       Доктор Калис подумал, что стоило бы, ведь он не помнил даже о том, что он доктор (пока это только наш с тобой секрет). Да он не помнил и того, что у него были жена и прелестная дочка, которые остались на Земле. И то, что он висел тут, в космосе, на орбите планеты Kepler-283с после невероятно долгого сна, длившегося тысячу семьсот сорок три года.       Калис попытался было ответить: “да”, – но его губы издали только тихий “чпок” и закрылись.       – Я вас поняла, можете не беспокоиться, датчики мозговой активности сообщают мне о ваших мотивах. Пока ваши мышцы восстанавливаются после долгого сна, просто представляйте, что хотите сказать – я вас услышу. Вы можете рассказать о вашем первом воспоминании? Что-нибудь из детства.       Детство… Что такое детство он помнил – уже что-то.       Первое, что увидел доктор Калис в своей темноте закрытых глаз, был поезд. Гусеница гибких круглых вагонов, бесконечные ряды окон, которые открывали виды на зеленые леса. Или леса он видел на картинках в Сети? А за окнами были только груды хлама: пластиковые секс-куклы, миллионы бутылок, техники и кубики спрессованных электрокаров. Да, скорее так. Ужасная картина. Он вспомнил женщину, стоявшую тогда с ним возле окна, а родители были прямо за спиной в купе. Маленький Калис тогда мило беседовал с этой женщиной – в детстве он легко заводил новые знакомства.       Затем первое воспоминание сменило другое. Окна и свалки поглотила тьма, и Калис оказался в просторном кабинете. Черные цвета стен, освещенных белыми полосами неона. Комната была выполнена минималистично: несколько простых полок и пара книжных шкафов с прозрачными прямоугольниками планшетов. А главное стол в противоположном конце комнаты, а за столом человек. Он подозвал Калиса. Когда мальчик подошел, человек встал из-за стола и тыльной стороной ладони ударил его по лицу. Калис упал на пол и слушал речь этого человека. Разобрать слова было не возможно, но интонации были давящими и недовольными. Очень не довольными. Человек был зол на Калиса. Он ударил мальчика ногой в живот, крикнул что-то напоследок и сел обратно за стол.       Последнее воспоминание вызвало у доктора Калиса бурю тошнотворных чувств. Он не хотел это вспоминать. И уж тем более не хотел думать о том, что этот человек был его отцом. Но он знал это и помнил.       Калис хотел рассказать про поезд и женщину, а еще леса… или все-таки свалки? Не важно. В этот раз вышло лучше. Губы задвигались четче, но вот связки и язык подвели, поэтому все, что он сказал, было похоже на парселтанг. Парселтанг? Что это вообще такое? Какой-то язык из старой-старой книги, которую он читал в детстве. Что-то из классики фентези. Кажется, она была написана около сотни лет назад. Хотя, черт возьми, сколько же он спал?       – Женщина и поезд. Понятно. Больше ничего не помните, Калис?       Беззвучное “нет”, прозвучавшее как выдох.       – Не надо пытаться меня обмануть, Калис, – женский голос звучал абсолютно нейтрально и беззлобно, как и до этого. – Я ведь сообщила вам о датчиках.       Да, точно. Она же читает мои мысли. Человек читает мои мысли?       Доктор Калис наконец смог приоткрыть глаза, разлучив веки, которые так стремились быть вместе, слипаясь ресницами воедино. Вокруг были белые гладкие стены, а прямо перед лицом маленькое окошечко, за которым был такой же гладкий белый потолок. Он был в капсуле криосна, который, кажется, должен был сохранять тело в течение длительного времени. Во время длительного перелета. Да, он летел – это Калис вспомнить смог.       – Не торопитесь, ваше тело придет в норму через шесть минут, мы завершим восстановление личности и воспоминаний, и камера КриоV5 будет разблокирована.       Слово камера Калису показалось смешным. Он был заперт в камере – вспомнил о существовании тюрем, но это была не тюрьма. Точно нет.       – Сосредоточьтесь на более поздних воспоминаниях.       Он вспомнил школу; детей, с которыми он общался; потом он вспомнил, как по наставлению силы и слова его отца он прекратил это общение; вспомнил университет и то, что на протяжении всего этого пути он был один, не считая его отца. Калис получил докторскую степень, но доктором каких наук он был? Перед глазами всплыли картинки с подробной анатомией человека. Затем воспоминания: люди на столах в закрытых стеклянных капсулах, а он управляет множеством хирургических устройств и камер для подробного осмотра тела. Доктор медицинских наук, да. Он был хирургом.       Калис вспомнил еще двух людей. Лица размыты. Девушка лет двадцати восьми и маленькая девочка. Они были ему знакомы и близки, но… Но его прервали:       – Достаточно, доктор Калис, постарайтесь сосредоточиться на вашем путешествии. Где вы сейчас находитесь?       Космический корабль. Кажется, S-Whale. Точно, SpaceWhale – Космический Кит. Нас тут… Десять человек? Экипаж десять человек. В камерах в грузовом отсеке еще десять тысяч ждут приземления. Kepler-283с – ближайшая пригодная для жизни людей планета. Именно здесь они сейчас находятся, на ее орбите.       Пора проверить, может ли он говорить:       – Kepler-283с, корабль S-Whale, экипаж десять человек и десять тысяч – население будущей колонии.       Вышло хрипло, но уже что-то. Он прокашлялся. Точно. Женщина, голос которой он слышал – ИИ. Искусственный интеллект Нэйра.       – Верно. Теперь вспомните все, что вы знаете о своей работе, доктор Калис, вспомните все свои успешные операции и все свои ошибки. Вспомните, как спасать людей и их жизни…       Крышка капсулы начала плавно отодвигаться и окошко перед лицом поплыло в сторону, открывая полный вид на потолок помещения. До Калиса донеслись звуки тревоги. Протяжный вой сирены, то усиливающейся до панических визгов, то стихающей до гробовой тишины.       – Вас ждет работа, доктор Калис. И не упадите, вставая на ноги спустя тысячу лет.