Закат кровавого цвета

      Крики сирены давили на мозг, голова раскалывалась от непривычно громкого шума. Катетеры, маленькие трубочки с иглами и без, доставляющие питательные вещества и жидкости для восстановления мышц, покинули тело Калиса и спрятались в углублениях на дне камеры. Теперь он лежал как бы на длинной, широкой лавке, под которой спряталась крышка капсулы.       Доктор Калис попытался приподнять туловище, оперевшись на локти. Суставы приятно хрустнули, высвобождая пузырьки углекислого газа. Он скинул правую ногу на пол и оперся теперь на ладони. За правой последовала и левая. Тело двигалось весьма не охотно. Что-то подсказывало Калису, что его восстановление завершено не полностью. В этом он был прав.       – Я бы посоветовала вам поторопиться, доктор Калис. Пациент находится в камере Крио номер семь.       Он огляделся в поисках источника голоса Нэйры, он звучал ровно так же, как пока он лежал в капсуле. Калис вспомнил о чипе в его голове. У всего экипажа были такие. Они все были связаны с одним и тем же ИИ, который так же управлял и системами корабля. Вроде у каждого должен быть еще персональный интеллект, но у Калиса он почему-то молчал.       Помещение было круглой комнатой, в середине такой же формы стол, окруженный десятью стульями. Остальные члены экипажа еще находились в камерах, расположенных вдоль круглой стены. Вокруг одной из них в такт сирене мигала яркая линия красного неона. Она находилась практически в противоположной части комнаты.       Верно, проснулся только он, значит, другие еще проходили процедуру восстановления. Доктор Калис предпринял попытку встать с лавки-капсулы, но не смог разогнуть ноги, и его зад снова коснулся нагретого им металла. В голове снова заговорила Нэйра:       – Доктор Калис, ДиЖи-Найн, простое имя – Джин, требуется ваша незамедлительная помощь. У вас не было лишних десяти минут на разогрев тканей мышц и стимуляции воспоминаний, но у этого человека нет и пяти минут, на то, чтобы выжить.       – Да я даже встать не могу, как я тебе в таком состоянии дойду до другого конца комнаты? – сказал Калис, обреченно махнув рукой в сторону камеры Джина.       – Пытайтесь, доктор Калис. Ползите, если потребуется. Хотя… можете ничего не делать. Но вашей команде будет тяжело только с одним механиком.       – Отличные у тебя шутки в такой ситуации, – огрызнулся он.       – Я подумала, что юмор поспособствует жизнелюбию и зарядит вас энергией. Мы уже переходим на “ты”?       – Заткнись.       Калис снова попытался встать и в этот раз ему удалось. Стоял он не очень уверенно, но падать не собирался.       – Вот видите, у вас получилось.       Он сделал шаг, проскрипев о пол резиной костюма, который облегал все тело до шеи. Путь до стола в центре комнаты показался Калису вечным. Мышцы ног почти не слушались. Когда половина расстояния была пройдена, Калис подвернул ногу. Попытавшись ухватиться за ближайший стул, он повалил его вместе с собой. Звук удара эхом прокатился по комнате.       – Состояние Джина критическое. Температура тела – двадцать девять целых четыре десятых градуса по Цельсию. Пульс – пятьдесят три удара в минуту. Примерное время до остановки сердца – две минуты двадцать секунд.       Калис попытался встать, ухватившись за опрокинутый им стул. У него не получилось, однако он заметил, что руки работают явно лучше ног. Он пополз к камере Джина, то вставая на четвереньки, то кое-как подволакивая ноги.       – А знаете ли вы, что у ДиЖи-Найн есть жена и сын? Они спят в семьсот тридцать первой и второй камерах. Ему очень крупно повезло, что у нее тоже есть иммунитет ко всем видам супербактерий на Земле, иначе бы ее не взяли в колониальную группу. Джин попросил меня рассказать вам эту информацию, а так же он просил передать, что бы вы поторапливались.       – Он в сознании? Двадцать девять градусов и он находится в сознании?       – Я поддерживаю его мозговую активность, но контакта с остальной нервной системой у него нет. Так же я держу его в курсе происходящего.       До камеры оставалось всего несколько метров, а Калис осознавал, что пока он не доктор медицинских наук, не опытный хирург, и уж точно он не знает как устроены камеры Крио.       – Почему такая ситуация, Нэйра? Доложи... как это… состояние системы.       – Процесс выхода из криосна дал сбой. На перезагрузку требуется длительное время. Еще девять минут сорок шесть секунд. Такое случалось во время тестов перед отправкой экспедиции. В среднем – один раз из сотни.       Калис добрался до камеры, ухватился руками за крышку и подтянулся. Ему даже удалось встать. Он заглянул в окошечко. Губы Джина синие, словно спелая слива, кожа бледная, отдающая голубизной. Раз в несколько секунд из ноздрей вырывалось крохотное облачко пара.       Доктору Калису так и не удалось вспомнить ничего связанного с его ученой степенью. Ладно, ладно… Спокойно. Действуем логично. Вдох…       – Пульс – сорок ударов в минуту, температура тела – тридцать градусов по Цельсию.       Выдох…       – Температура поднялась? – спросил Калис.       – Да.       – Какая температура в камере?       – Двадцать пять градусов.       – Можешь поднять до… сорока?       – Температура поднимется до сорока в течение десяти секунд.       Одна. Две. Три… Боже, это будет длиться вечность, подумал Калис. Четыре…       – Остановка сердца.       Облачка пара перестали вылетать из ноздрей Джина. Он был похож на труп, оставленный в горах несколько дней назад под завалами льда и снега.       – Есть дефибриллятор в камере? Аппарат для вентиляции легких?       – Да.       – Ну так давай. Подключай.       Через окошко было видно, как к груди со стены камеры выехало небольшое лезвие, оно разрезало костюм в районе сердца. Затем на то же место встали две небольшие пластины. К лицу приложилась прозрачная маска.       – Мне командовать? – растерянно спросил Калис.       Он начинал паниковать.       – Система вентиляции легких уже запущена. Дефибриллятор ждет команды.       – Разряд, – это прозвучало неуверенно, но Нэйре все равно, она готова выполнить любую команду.       Грудь Джина через пару секунд колыхнулась и упала без движения.       – Я потеряла связь с личностью Джина.       – Сделай еще один.       – Вы про дефибрилляцию?       – Да-да! Делай еще! Разряд!       Калис беспомощно смотрел через окошко камеры на бледное лицо Джина и его губы-сливы. Неуверенность перешла в крик и состояние отчаянной возбужденности.       Тело Джина снова дернулось. За этим ничего не последовало.       – Усиль мощность до предельно допустимой и еще раз! Еще один разряд!       Прежде чем осесть на пол спиной к камере, доктор Калис скомандовал сделать еще три удара током. Он замолчал и слушал только вой сирены и звуки открывающихся крышек остальных капсул.       Джин умер, и когда придет время для разморозки его семьи, когда на планете Kepler-283с будет начинаться новая жизнь, а саму планету капитан Ти Рафор (T RA-4) переименует в Горизонт, его сын узнает, что будет жить без отца до конца своих дней, а его жена будет плакать несколько месяцев почти каждый день по вечерам. Так могло быть, безусловно, но…       Но доктор Калис сидел, облокотившись о камеру КриоV5, и смотрел в пустоту. Перед его глазами был образ Джина: бледная кожа и синие губы-сливы, отсутствие какого-либо движения и признаков жизни. Он хотел еще, не понимая почему, и стыдился этого.       Его окружило восемь человек экипажа, один из которых капитан Ти Рафор. Они все были облачены в резиновые костюмы на голое тело. Все пытались прийти в себя под звуки затихающей сирены и голос Нэйры в голове каждого, сообщающей о тяжелой утрате.       – Кстати, доктор Калис, вам не обязательно говорить вслух, когда общаетесь со мной. Это выглядит странно. А еще вы перепугали остальных членов вашей команды.       На этом Калис очень громко и нервно рассмеялся. Он смеялся очень заливисто, заполоняя эхом всю комнату. Смеялся до тех пор, пока не потерял сознание, скатившись по стенке камеры и раскинув руки на белом полу.