Надежда

      Его взгляд отрешенно блуждал по потолку. Все чувства и размышления сбились в один спутанный тугой клубок, пытаться распутать который совершенно не было сил и желания. Юноша обхватил руками колени и перевел взгляд на спортивную форму черно-оранжевого цвета, висящую на вешалке на ручке шкафа, в центре которой виднелась белая двойка. С этим взглядом в клубок добавилось еще нитей. Тугих, ярко красных и обжигающе-горячих. Сугавара Коуши, сидящий на полу в центре собственной темной и холодной комнаты, предпочел закрыть глаза и не смотреть на форму вовсе. Слишком уж много новых ниток накрутилось на клубок за один только час.       Ему пора спать, хотя он точно знает, что снова не уснет до утра. Завтра первая через некоторое время перерыва утренняя тренировка, нужно подбодрить ребят после проигранного Аоба-Джосай матча, хотя нет никаких сил привести в порядок даже собственную голову. Сугавара плетется к кровати и тяжело вздыхает в унисон ее скрипу, потирает горящие глаза и пытается заглушить все мысли в голове. Не выходит. Их слишком много, они слишком сильные, слишком горячие, слишком болезненные. Слишком. Плечи Коуши начинают подрагивать, а по щекам предательски стекают жгучие слезы, скапливаясь на остром подбородке и пачкая сжатое до побеления костяшек одеяло.       Утро не наступало мучительно долго, словно пытаясь раздавить чернильной темнотой, заставляя Сугавару уделить как можно больше времени навязчивым мыслям. Вязкая тишина и мерзкое мерное тиканье часов на стене только способствовали этому. В конечном счете связующий резко вскочил, принимая сидячее положение и обхватил голову руками, закрывая ладонями уши, будто пытаясь заглушить таким образом собственный внутренний голос, который все это время ни на минуту не замолкал. «Взгляни на свою форму. Видишь номер? Второй. Второй в команде, второй по жизни. Ты всегда и везде был и будешь вторым, Коуши. Ты неудачник, всего лишь замена на крайний случай, и так будет всегда.» - шептал мерзкий вкрадчивый голос, от чего Сугавара все сильнее жмурился и стискивал зубы. Он мотал головой в разные стороны, едва сдерживая вымученный, рвущийся наружу крик.       Но Коуши не был бы собой, если бы даже в таком состоянии не думал о других. Ведь он не издал этот самый крик только потому, что просто не мог себе позволить разбудить и напугать родителей и соседей, хотя от этого ему, вполне вероятно, могло стать легче. Но Сугавара лишь бросил последние силы на то, чтобы привести в порядок дыхание, наконец открыть глаза и дойти до ванной комнаты. Там он еще какое-то время будет стоять под потоком холодной воды, глядя в пустоту перед собой, после чего мимолетно взглянет на часы и станет собираться на утреннюю тренировку, не забыв перед выходом натянуть счастливую улыбку и подобрать подбадривающие слова, ведь «воронята без поддержки никуда».       Сугавара Коуши – теплое и светлое солнце Карасуно, готовое помогать кому и с чем угодно, сказать пару приободряющих слов или дать дельный совет. Но никто, даже самый близкий его друг Савамура Дайчи, не думал о том, что не бывает солнца без плохой погоды, и яркие лучи время от времени затягивают непроглядные грозовые тучи. А Сугавара всегда поддерживал тех, кто в этих теплых лучах нуждался, даже если на самом деле внутри бушевал тот еще ураган. И ни единой душе не приходило в голову, что человеку, оказывающему помощь всем вокруг, она нужна тоже, и может даже больше, чем остальным.       Так было и сегодня. Коуши говорил важные и нужные им всем слова поддержки, улыбался так ярко, как только мог. Трепал первогодок по волосам, и тепло смеялся над реакцией Кагеямы и Цукишимы, заражая смехом и остальных игроков, и под конец тренировки у него все же вышло поднять настрой на нужный уровень. Игроки волейбольной команды старшей Карасуно сияли мотивацией и боевым настроем. Горящие идеей стараться дальше и больше, они отправились на занятия, условившись провести еще одну тренировку сразу после них.       Сугавара как никогда был рад начавшимся урокам. Это был единственный сейчас способ отвлечься, хотя концентрация на нужной информации давалась с большим трудом. Когда пришло время обеда Коуши не покинул своего места, стараясь не отрываться на посторонние звуки от своей тетради. Есть не хотелось совершенно, хотя стоило бы. Когда в его организм последний раз попадало что-то кроме воды? Сутки назад, двое? В любом случае, кусок не лез в горло и делать с этим хоть что-нибудь Сугавара не собирался.       Когда учебный день был окончен, Коуши медленно поплелся по длинному, почти опустевшему коридору, мысленно настраиваясь снова как можно более искренне улыбаться, шутить и подбадривать своих ребят. И хотя идти на тренировку Сугаваре сейчас вовсе не хотелось, он упорно переставлял ноги, двигаясь на встречу новой порции лжи на этот вечер.       Спортивный зал встретил его шумом уже начавшейся тренировки и голосами игроков. Он сменил обувь, оставил сумку с вещами и, тяжело вздохнув, двинулся на площадку, принимая наиболее дружелюбный и бодрый вид. Тренировка давалась нелегко во всех смыслах. Долгая бессонница и голод на протяжении нескольких дней давали о себе знать слабостью и головокружением. Держать на лице веселую маску было еще сложнее, чем сконцентрироваться на периодически расплывающемся мяче.       «Нельзя. Они не должны видеть мою слабость, им сейчас и самим нелегко. Я должен быть примером, должен мотивировать и ободрять, должен…» - закончить мысль Сугаваре не дал мяч, прилетевший прямо в лоб. Все в зале замерли, оборачиваясь на замершего Коуши. Он лишь пошатнулся и отступил на пару шагов назад, приходя в себя и пытаясь сориентироваться в пространстве, потому как головокружение усилилось десятикратно и все вокруг стало вертеться как детская карусель.       - Суга! Как ты, в порядке? Прости, не уследили за мячом, – встревоженно тараторит Дайчи, хватая Коуши за плечо.       - Ничего страшного, со мной все в порядке, - ложь непринужденно срывается с губ. Ничерта он не в порядке. Всё вокруг все еще теряет свои четкие очертания, расплываясь и тускнея. Голова трещит по швам, тело словно стало ватным и едва-едва слушается. Он устал, чертовски. Но Дайчи этого не видит, как и всегда, и предлагает завершить тренировку полноценной игрой. Все с энтузиазмом соглашаются и только никем не замеченный Сугавара медленно бредет к скамье, стараясь не потерять ориентир и в конечном счете все же добраться к ней, чтобы хоть сколько-нибудь передохнуть.       После небольшого перерыва команда разделяется на две, и они приступают к игре. Сугавара держится, похоже, только на природном упорстве. Коуши едва различает в мутной расплывчатой картинке мяч, но все еще дает довольно точные пасы, уже скорее подсознательно зная, что делать и как необходимо двигаться.       Но даже такому сильному духом человеку, как Сугавара, все еще нужен простой отдых, ведь он живой человек, из плоти и крови, каким бы упертым ни был. Коуши не получал его, и это сыграло с ним злую шутку. Когда кончики пальцев почти коснулись летящего прямо к нему в руки очередного мяча, в глазах у связующего вдруг на секунду потемнело, тело бросило сначала в жар, а потом пробило ознобом. Вся команда опомнилась и пришла в движение лишь тогда, когда хрупкое тело с глухим грохотом оказалось на полу, куда на пару секунд раньше приземлился так никому и не поданный мяч.       Когда Сугавара медленно приоткрыл глаза, первым, что он увидел, была вся команда, окружившая его со всех сторон. Над головой было лицо Дайчи, на чьи колени и был уложен связующий. Коуши мысленно усмехнулся: «Мне нужно было свалиться без сознания, чтобы они вспомнили, что я все еще живой человек, способный чувствовать боль и усталость» - тут же давая себе самому фантомную пощечину за такие мысли. Сугаваре показалось, что эта тишина длилась вечность, хотя не прошло и пары секунд, как поднялся общий гомон с расспросами о самочувствии и вызове скорой.       - Нет-нет, ребята, успокойтесь. Не нужно никуда звонить, со мной все в порядке. Спасибо за заботу, но не переживайте так, просто перетрудился немного, наверное, - приподнимаясь на локтях и принимая сидячее положение проговорил Коуши.       - Тебе нужно домой, хорошенько отдохнуть. Кто-то из ребят проводит тебя до дома, - насупившись, будто чувствуя легкую вину, сказал Дайчи. Все остальные согласно затараторили. Сугавара только поднял руки на уровне груди и стал трясти ладонями в знак протеста.       - Ну что вы, мне уже гораздо лучше. Я нормально себя чувствую, и могу дойти сам. Тем более, вы еще не доиграли. Все в порядке, вам не нужно так беспокоиться.       - Ну что ж, раз ты так уверен… Дальше Сугавара уже не слушал. «Отпустил. Так и знал» - думалось Коуши, пока он ждал окончания речи Савамуры. В клубок снова добавилось ниток, и в сердце неприятно кольнуло, хотя связующий ничего другого и не ждал. Но в данном случае это даже было ему на руку – Сугавара действительно хотел побыть один и как можно быстрее, потому как маска «мистера Бодрячка», как его окрестил Ойкава Тоору, нещадно отклеивалась и не было уже совершенно никаких сил нацепить ее обратно.       Коуши дождался окончания мини-лекции про важность здоровья от Дайчи, и на все еще ватных ногах вышел прочь из зала, сам еще не определившись, как и куда пойдет дальше.

***

      Ойкава Тоору со спортивной сумкой наперевес шел вдоль тихих вечерних улочек Мияги, прогуливаясь после тренировки. Несмотря на то, что прошло уже некоторое количество времени после матча с Карасуно, их команда все еще не выходила из головы Тоору. Он всё анализировал увиденное, с каждым разом выуживая для себя все больше информации из, казалось бы, понятой до самых глубин каждого игрока, команды старшей Карасуно. В этом была немалая часть успеха Ойкавы – умение видеть, замечать и анализировать противника до самых неприметных мелочей.       Из всех игроков Тоору так и не смог до конца разгадать только одного-единственного – «мистера Бодрячка». На первый взгляд все было до неприличия просто и скучно, но Ойкава достаточно проницателен, чтобы заметить по одному только взгляду нечто таящееся за образом на площадке. Он так и не понял до конца, что именно, но был уверен на все сто – «мистер Бодрячок» гораздо сложнее и интереснее, нежели просто позитивно настраивающий остальных запасной игрок.       Тоору даже было искренне интересно узнать второго связующего Карасуно поближе, ведь вопреки сложившемуся о нем мнению, Ойкава не был настолько самовлюбленным и инфантильным придурком. Он не был лишен эмпатии и сочувствия, и все глупые шутки и подколы так и оставались всего лишь его своеобразным юмором. Однажды этот юмор спас его от темной бездны собственных комплексов, да так и остался с ним навсегда.       Заплутав в собственных мыслях, Тоору не заметил, как и в реальности забрел совсем не туда, куда изначально направлялся. С губ сорвался разочарованный стон, Ойкаву окутало легкое раздражение. Он потянулся в карман за телефоном и вдруг осекся, услышав где-то поблизости сдавленные рыдания. Ойкава оглянулся по сторонам и увидел в десяти метрах от себя спортивную площадку, откуда и был звук. Темная фигура сидела, поджав колени у металлической сетки, которой и была огорожена площадка. Сам не зная, чем именно он сейчас руководствуется, Тоору направился прямиком к этой самой фигуре, с целью помочь, если это необходимо.       -Здравствуйте, у вас что-то случилось? Может, нужна помощь? – ступая на территорию небольшой уличной спортивной площадки проговорил Ойкава, осматриваясь и переводя взгляд на силует сидящего человека, - Мистер Бодрячок?       Взъерошенная копна пепельных волос зашевелилась и поднялась, обнажая бледное заплаканное лицо. Красные глаза Сугавары встретились с округлившимися Тоору.       -Ойкава-сан? Что вы тут делаете? – подрагивающим голосом поинтересовался Коуши, искренне недоумевая, как капитан волейбольной команды Аоба-Джосай оказался именно здесь в эту минуту.       - Я вообще-то заблудился немного. Услышал рыдания и пошел проверить. А тут, какая ирония, ты оказался. Что с тобой случилось-то? – Тоору скрестил руки на груди и оперся спиной о противоположный край сетки.       - Я надеялся, что здесь никого не будет и я никого не потревожу. Со мной все в порядке, нервы от переутомления просто шалят, - быстро утирая остатки слез рукавом и краснея за то, что его все же услышали и обнаружили, говорит Сугавара.       - Уж кому-кому, а мне точно врать не получится, - смеется Ойкава, - если я задаю своему противнику такой вопрос, стоило хотя бы из вежливости ответить честно. Что думаешь, Коу-чан? – Сугавара в этот момент думает только о том, как невежливо к нему только что обратились, и пытается понять, откуда Ойкава знает его имя.       - Как я уже сказал, со мной все в полном порядке, просто немного стресса, который нужно было выпустить, и… - Сугавара поднимается на ноги и почти заканчивает фразу, как Тоору нагло его перебивает.       - Ты же только что бился в истерике из-за того, что ты второй, да? – шаг к Коуши, - из-за того, что ты всего лишь замена, - еще шаг, - не такой уж важный и нужный, едва ли заметный, второй не только в игре, но и везде, где бы ни был, – Ойкава делает еще несколько шагов и подходит в плотную к Сугаваре, нависая над ним и продолжая свою жестокую речь.       - Ты так стараешься, из кожи вон лезешь, но никто даже не пытается это заметить. Не дорог, не важен, не нужен. Как ни старайся, номером один тебе все равно никогда ни для кого не стать, правда? – Тоору замолкает. Он не был уверен на все сто процентов в своих догадках, но ему казалось, что он думает в правильном направлении. Когда Ойкава видит стеклянный, отчаянно-несчастный взгляд, он понимает, что не ошибся и надавил на самое больное место.       Сугавара не дышит. Он замер и сжался. Лучше бы Ойкава только что его избил. Его всего неконтролируемо потряхивает. Воздуха катастрофически мало, но сил сделать нормальный вдох попросту нет. Губы сжаты в тонкую полоску и искусаны в кровь, зубы стиснуты едва не до скрежета. Дрожащие руки сами собой собираются в кулаки. Коуши напряжен до предела. Вот-вот, еще секунда, и наступит точка невозврата. Ноги отказывались держать и предательски подгибались. Сопротивляться уже не было не то что сил, но даже желания, и Сугавара безвольно рухнул на колени, уронив непослушные руки вдоль тела и склонив тяжелую голову, в которой кроме пульсирующей мысли «он прав» ничего не было.       - И ты что, просто согласишься с этим? – тихо спросил Ойкава, присаживаясь рядом с Коуши. Тот ничего не сказал в ответ, но все было итак очевидно.       - Скажи, Коу-чан, ты совсем придурок?! Такого идиота как ты еще поискать надо! – резко переходя на повышенный тон и хватая Сугавару за грудки начал Тоору, - Неужели ты правда не видишь, как идиоты из твоей команды светятся, когда ты им что-то говоришь? Неужели думаешь, что правда бесполезен? Любой, кто хоть что-то сделал для своей команды, – важен! И почему я вообще тебе это объясняю… - резко стихнув шепчет Ойкава и отпускает одежду Коуши, поднимаясь на ноги.       У Сугавары глаза круглые и совсем пусто в тяжелой голове. Он запутался. Запутался и не может найти выход. Но Ойкаве об этом знать точно не надо. Коуши поднимается на ноги держась за сетку и пытаясь сохранить равновесие, ведь перед глазами до сих пор плыло. Его заносит в сторону, но Тоору вовремя подхватывает Сугавару под локоть, чувствуя некоторую вину.       -Я должен идти, мне еще нужно помочь ребятам завтра утром, - выпрямившись, почти шепотом говорит Коуши и разворачивается, чтобы уходить, нисколько не довольный глупой отговоркой.       - А кто поможет тебе, Коу-чан? – вопрос от Ойкавы брошенный в спину уходящему заставляет впасть его в ступор и замереть на месте.       - Никто. Я… Я помогу себе сам, – после некоторой заминки отвечает Коуши, в общем-то не солгав.       - А ты разве в состоянии себе помочь? Твой капитан что, слепой?       Сугавара оборачивается и непонимающе смотрит на стоящего напротив Ойкаву.       -Что ты имеешь ввиду?       - Я вижу твои глаза, Коу-чан, и в них ни намека на счастье, которое ты так старательно изображаешь. Да и в целом у тебя видок помятый, - слегка наклонившись к лицу второго связующего Карасуно вкрадчиво говорит Тоору.       Сугавара только жмет плечами и заламывает пальцы.       -Я не хочу их отягощать. У них своих забот немало.       Ойкава замирает на мгновение, глупо моргая и пытаясь понять, что творится в голове у этого короля альтруизма. Некоторое время думает, что сказать, и в итоге выдает:       -Знаешь, если судно перегрузить - оно рано или поздно пойдет ко дну. Смекаешь, к чему я? Нельзя держать в себе всё без исключения.       - Но разве кому-то интересно будет слушать мое нытье? Никто не захочет вникать в это, имея свои тяготы, - шепчет Сугавара, потупив взгляд.       -Но ты ведь всегда вникаешь.       После этих слов Коуши вздрагивает, превращаясь на миг в каменное изваяние. Так просто, но он никогда не думал об этом в таком ключе. Кажется, его поломанный мирок только что совершил переворот. Ойкава же развернулся и молча направился к выходу, пока Сугавара задумчиво пялился в пустоту, но вдруг дернулся и резко развернувшись снова подошел вплотную.       -Дай-ка листок и ручку, - без каких-либо объяснений просит Тоору и выжидающе протягивает ладонь.       Коуши недолго роется в сумке, стоящей неподалеку и молча вкладывает в ладонь Тоору желтый стикер для заметок и ручку. Ойкава быстро, будто смущенно торопясь, что-то черкает на бумажке и протягивает владельцу обратно.       - Мне интересно и не в тягость будет послушать, - Ойкава говорит тихо, почти шепотом. Коуши подрагивающими пальцами забирает из теплых рук Тоору листок и непонимающе смотрит за его удаляющейся фигурой. Опуская глаза, он видит номер телефона и подпись: «Я не хотел бы чтобы ты утонул». И у Сугавары появляется надежда.