Абонент находится вне зоны действия сети или послал вас наhуй

— Ты че ёбу дал? — удивляется Чонгук, а глаза расширяются до размера теннисных шариков. — Тебе детство в жопу пырнуло? Хён, тебе двадцать пять, ну. — Завались, нахуй. Я себя чё, развлечь не могу? — Да развлекайся, сколько душе угодно. В майнкрафт вон поиграй, в стрелялки какие-нибудь. Да заведи себе девушку, в конце то концов! Нахера ты людей достаёшь? — Это ты, пиздюк мелкий, в майнкрафт поиграй, а я взрослый человек. Мне твои игрушки, что хрен на палочке — никакого веселья. — Очень по-взрослому, ага, людей по телефону доставать. Хосок-хён, в каком году дети таким занимались? В 2008? — Чонгук, перестать. Чё ты к человеку доебался? Ну весело ему было поуграть над клиентом, что тут такого-то? Мы вообще-то собрались за его здравие пить. У него, можно сказать, жизнь с нового листа начинается. — Фу, — кривится Чонгук брезгливо, — вы столько внимания работе придаёте, шо пиздец. Устроился — радость, счастье, уволился — ещё больший праздник. Определитесь уже, взрослые, блять. Юнги только хмыкает наигранно на возмущения друга — ему, откровенно говоря, вообще срать с высокой башни на все эти проблемы с работой. Он просто хотел выпить с друзьями, потому что вдруг ощутил острую нехватку общения с людьми. Да, у него была депрессия последние пять месяцев, и друзья его буквально раздражали (вообще любое присутствие людей ближе, чем в радиусе десяти метров), но это ведь не значит, что он полный гавнюк, которому они не нужны. Пусть он и закрытый человек, ключик к нему смогли найти эти двое. А потому, внезапно ощутив прилив жизненной энергии и желание вновь существовать, Мин понял, что и Хосок, и Чонгук ему жизненно необходимы. И нет, у него не биполярка. Хосок тянется за куском пиццы, когда Чонгук старается незаметно выкинуть оливки со своего куска на дно коробки. — Боже, вырасти уже, ребёнок, — бросает без упрёка Хосок и подбирает выброшенную оливку. — Ты же не собираешься это есть? — кривится Чон, сомневаясь в намерениях старшего. Но вопрос остаётся без ответа, когда Хосок быстро съедает оливку, закусывая куском пицци (с кучей таких же чёрных говнистых ягод), в то время, как Чонгук резко рот ладонью прикрывает, театрально стараясь позыв рвотный удержать. Громко лишь Юнги вздыхает: он привык к этому детскому саду, но нужно же держать статус «ворчливого деда». — Что с работой делать будешь? — вдоволь напритворявшись бедным-несчастным, Чонгук к Юнги обращается, любопытно в лицо старшего вглядываясь. — Можно мне отдохнуть? — То есть, о работе с тобой не говорить, я правильно понял? — Аж даже с первого раза. — А ты аж даже без матов попросил. — Тебе хочется меня вывести, да, пиздюк? — Юнги швыряет кусочком оливки в Чонгука, который с визгом старшеклассницы подскакивает на диване, разливая пиво на пол и мебель. — Блять! Чонгук! Будешь мне полы вылизывать. — Так, а нахера такое делать? Юнги заливается хриплым смехом, что слёзы в уголках глаз выступают. Ему хорошо. Даже слишком. Удивительно, как быстро изменилось его отношение к окружению. К жизни, в принципе. А всего-то, нужно было начать с себя. Простое вроде понимание такое, а так страшно было делать шаг этот. Расходятся друзья ближе к ночи, потому что оставаться на ночёвку у Хосока не получилось — домой вернулась сестра с парнем, а свободной комнаты не осталось. Не то, чтобы парни не могут спать в одной комнате, но Чонгука так расхуярило после алкоголя и двенадцати смачных кусков пиццы, что он облевал Хосоку пол (помимо заляпанного ранее пивом дивана), что парню пришлось всё это убирать. А Мин, как ответственный за сие празднование, даже взял на себя ответственность и, заказав такси, отправил Чонгука восвояси, убеждая Хосока по телефону словами: «взрослый мальчик, ничего с ним не будет». Нет, он не бесчувственный гандон, просто Чонгуку чуть полегчало, после того, как его желудок слегка опустел. Идя вдоль парка, что уже рядом с его домом, и наслаждаясь ночной тишиной, Юнги телефон достаёт, чтобы время проверить. Почти два ночи на часах, и парень раздосадовано кривится. А затем понимает — ему завтра никуда идти не нужно. И на мгновение он в ребёнка маленького превращается, издав смешок в голос и сам этого испугавшись, по сторонам оглянулся. К счастью, в такое время он на улице сам-один. Внезапно чувство такое странное его накрывает, словно социума в жизни за сегодня было недостаточно и он, не до конца понимая, что делает, набирает номер того, кто сегодня поднял ему настроение. В ответ слышит лишь гудки долгие, пока вдоль парка проходит к дому своему подходя. Он делает ещё пару звонков, а затем сбрасывает, не дождавшись ответа. Ему просто некому напомнить, что сейчас два ночи и люди спят в этом время. Поэтому, он в свою квартиру заходит, без никакого угрызения совести или задней мысли о том, что мог кого-то побеспокоить. И на кровать падает бессильно, отпуская сознание в затягивающую его пелену сна. Голова гудит так, словно его всю ночь пиздили по ней молотком, когда Юнги старается глаза раскрыть, брови сводя к переносице и кривясь от боли. Телефон разрывает уже от звонков и на последний парень тоже не успевает ответить. 12 пропущенных. Наверное, кто-то реально в нём нуждается в этом новом дне, потому что иного объяснения такому порыву звонков с чужого номера нет. Сейчас шесть тридцать утра и Мин, отбрасывая телефон в сторону, проклинает вчера ещё смешного парня, которого должны «черти выебать», разворачивается на спину, стараясь схватиться за остатки сна, чтобы его вновь унесло в страну Морфея. Но не успевает он отпустить сознание, как телефон вновь начинает звонить. Бесит. Юнги еле сдерживается, чтобы смартфон не швырнуть в стену. Разве не ясно, что у него голова трещит? Он трубку поднимает и слышит сразу неуверенное: — Да? Алло? — Пизда, блять! Ты совсем охуел?! Это в качестве мести за вчера? — Простите? — Не прощаю! Нехуй названивать мне с утра! Тебя что ли вообще не ебет, что сейчас ранее время? Ну совсем совести у людей нет. — Чего? — Чимин на том конце явно от жизни охуевает, потому что только сейчас догадался по голосу, с кем говорит. — Ты мне блять в три ночи звонил! То есть это считается вполне нормальным, да? Юнги замирает на секунду, потому что не до конца понимает о чём собеседник талдычит. Кому звонил? Незнакомцу? Он в сознание аж приходит, от уха телефон отстраняя и проверяя вчерашний набор номеров. 14 исходящих «Этому тариф не нужен» И смешно как-то становиться от тупости ситуации всей этой. Извиняться он, конечно, не будет, не в его компетенции это. Ну по крайней мере, не в ситуации, когда другой виноват в равной степени столько же, сколько и он. Поэтому он хмыкает, а затем в улыбке расплывается, которая сменяется смешком истерическим. Но быстро прекращает, потому что в голове атомный взрыв происходит — мозги по стенкам висков размазывает от внезапного смеха. — Всё уже? Вконец ёбнулся? — не без доли интереса спрашивает собеседник, после затянутой паузы слыша смех хриплый. — Ёбнулся ты, звонить в такую рань, — и слышит, как там уже готовы что-то колкое в ответ бросить, но Мин сказать не даёт, продолжая: — а у меня горе, — выдаёт максимально серьёзно. Тишина наплывает внезапно, словно цунами на Японию, потому что один не знает, как отреагировать, а второй думает, что бы такого сказать ещё. Сон у Мина развеялся окончательно, что былого желания спать не осталось вовсе, теперь только — стебать и получить новую дозу серотонина, а поспать он успеет и позже. — Так и будешь молчать? Я тогда отключаюсь, — выдаёт Юнги, как бы провоцируя. — А что говорить-то? — Не знаю, — шепчет, на трагичность ситуации намекая. — Я тебя не в праве задерживать, прости, что звонил, — умело отыгрывает свою реплику парень, гулко выдыхая в конце. Извинился ведь, пусть и не искренне. — Если, — начинает неуверенно Пак, — тебе хочется этим поделиться, то я могу тебя выслушать. Не зря же Юнги ему звонил. Возможно, у него действительно большие проблемы, а поделиться не с кем. Может у него друзей совсем нет. Может он нуждается в ком-то, а Чимин про него уже надумал всякого. Шутками и смехом ведь могут просто прикрываться. Где-то глубоко внутри, Чимин уже простил Юнги за вчерашние выходки. — В общем… у меня голова разбита. — Как?.. — Алкоголем, — на полном серьёзе выдаёт. И ведь не врёт. — Шутишь? — Ага, — тянет самодовольно, расплываясь в улыбке, как Чеширский кот. — Пидора-а-ас. Пидо-ра-си-на, — по слогам произносит обиженно, — пошёл ты, — и трубку бросает. А Юнги уже ржёт во всю, временами кривясь от боли в висках, но это его никак не останавливает. Он лишь в догонку смс отправляет:

Пидорас

Только попробуй меня в чс кинуть, и я заебу тебя потом в гробу

Этому тариф не нужен Ой, не поверишь, так похуй. Ты однозначно там раньше меня окажешься, потому что я обращаюсь в полицию И Юнги даже удивляется слегка, что парень ему всё же ответил. Серьёзно, будь он на его месте, уже давно бы в бан кинул такого доставучего человека, но выдержка у этого парня, что надо.

Пидорас Забавный ты :)

Этому тариф не нужен Скажи? Теперь и я посмеюсь :)

Пидорас Удачного написания заявления, без ведома моего имени, Пак Чимин

— Вот же ж сука, — цедит Пак сквозь зубы, опешив от того, что этот гандон знает куда больше него. У каждой девушки есть подруга, которой она выговаривается, с которой обсуждает всех и вся и строит планы мести бывшим. А чем Тэхён хуже? Он для Чимина как целых три таких подруги, потому что идей в нём на три головы хватит. И потому Пак, в случае чего, всегда обо всём сразу же сообщает другу. — Может он к тебе подкатывает? — Не все такие долбоёбы, как ты, солнце, — саркастично произносит Чимин, губы в улыбке растягивая. — Он меня даже не видел. Какого он будет ко мне заливать? — Ты имел в виду подкатывать яйца? — Боже, блять, Тэхён, уймись! По крайней мере Ким озвучил свою мысль. Пусть люди вокруг не такие же, как он: увидел симпатичную мордашку, оценил задницу и пошёл кадрить парнишу, но Тэхён может считывать некоторые детали поведения людей (пиздёжь, не может). И в данной ситуации он уверен, что неизвестный чувак с колл-центра однозначно подкатывает к Чимину. — Дай мне свой телефон. — Нахера? — Просто дай. Чимин щурится сомневаясь, но телефон протягивает, рядом становясь, чтобы через плечо друга видеть, что тот собирается сделать. И когда видит, что Ким в переписку заходит и открывает клавиатуру, из рук телефон свой выхватывает, хмурясь и на Кима косясь. — Ты че собрался делать? — На свидание позову. — Это тебе твой недотрах подсказал сделать? — Блять, Чимин, ну не беси. Я просто запугаю его, чтобы он отъебался от тебя. — Ага, с моего же номера. Очень умно. — Ладно, дай мне его номер, со своего напишу. Чимин минуту колеблется, губу закусывая и через тонкие щели глаз на друга поглядывает, а затем номер диктует. Будь, что будет. Неизвестный Слышь, пидор. Если не оставишь в покое Чимина, мою бубочку, я тебя найду и натяну глаза на жопу. Усёк? И если бы не судьба-проказница, то это смс прочитал бы Юнги и, возможно, перестал бы даже доставать Чимина. Но, как и у Пака, у Мина есть свои «подруги-помощницы», одна из которых между ними зовётся амбалом тупоголовым и которая в данный момент сидела над телефоном друга, пока тот отошёл им с Хосоком достать пиво из холодильника. Прочитав смс и отметив про себя, что теперь-то он тоже за своего хёна горой станет, каким бы дебилом он ему не казался, а потому он слащаво тянет: — Юнги-хён, какой у тебя пароль от телефона? — Ага, блять, всё ему скажи, — недовольно с кухни бурчит старший. — Два ноля, две единицы. — Юнги-хён такой лапа, когда когти с клыками не выставляет, — обращаясь к Хосоку, Чонгук для себя вывод делает. А затем он в чат заходит к неизвестному, от которого столь грозное смс пришло. Чонгук тоже острый на язык. Да и не только на язык. Он и пизды дать может, поэтому ему на словах агриться с кем-то совсем не страшно. Он себе номер спешно переписывает в телефон и ответ набирает.

Неизвестный Гляньте-ка, кто у нас тут. Личная охрана жопы Пак Чимина? Так вот, позволь проясню — Юнги-хён застрахован. И он волен делать, что душе угодно, а потому ты либо идёшь нахуй, либо мы встречаемся и я начищу тебе рожу. Ну и потом, собственно, ты всё равно идёшь нахуй.

Тэхён на секунду в ступор впадает, потому что смс приходит совсем с другого номера, но его наполнение вполне ожидаемо. Поэтому он поднимает взгляд на Чимина, такой возбужденный и искрящийся, то ли злостью, то ли интересом, и чуть не пища произносит: — Он ответил.