Насмерть из твоей жизни

Лика вышла из учаги и вдохнула полной грудью весенний воздух. Пахло бензином и выхлопами ТЭЦ, но сквозь привычный смрад промзоны пробивался прозрачный запах весны. Она улыбнулась сама себе и двинулась в сторону остановки. Весна весной, а добираться до дома Лика все же предпочла на трамвае, а не пешком. Светка сегодня решила прогулять, а подружкам-одногруппницам нужно было в другую сторону, поэтому до остановки Лика шла в одиночестве. Но нет-нет да оглядывалась по сторонам, опасаясь увидеть знакомую «бэху». Пусть Тимурчик и не объявлялся уже приличный срок, но глубинный страх, поселившийся в ней, теперь не пройдет так просто. Пару раз он ей даже снился в кошмарах, от которых она вскакивала с постели с дико колотящимся сердцем. Пришлось вернуться к сигаретам, так как горячий дым успокаивал, разглаживая накрученные нервы. Дома она включила музыку и, приплясывая, поставила вариться кофе. На столе в хаотичном беспорядке были разбросаны переводы, наброски и учебные тетради. Лика успевала делать несколько дел одновременно, подпевая тяжелому року, доносящемуся из магнитофона. Поэтому не сразу услышала, что в дверь звонят. Убавив звук, она кинулась к двери. — Привет, — расслабленно поздоровалась Вэл, без приглашения ступая в квартиру. — О, у тебя пахнет кофе. Я бы не отказалась от чашечки. — Что ты здесь делаешь? — недовольно осведомилась Лика, закрывая за ней дверь. — В данный момент стою и жду, когда ты предложишь мне кофе, — она улыбнулась своей «американской» улыбкой. — Идем на кухню. Лика разлила кофе по чашкам, убрала свои растрепанные бумаги. Вэл достала сигареты и, не дожидаясь разрешения, закурила. Лика поставила перед ней пепельницу, подвинула ближе чашку. — Ну? — Кантер со слезами умолял меня тебе помочь, — Вэл изящным движением стряхнула пепел. — Моя подруга хорошая знакомая одного влиятельного московского галерейщика. Может помочь. Мне — бесплатно, а тебе… — Вэл окинула девушку взглядом, — придется впечатлить и ее, и его. — Предлагаешь какую-нибудь грязь? — скривилась Лика. — Никакой грязи. Просто произведи хорошее впечатление, сыграй на понтах. В столице такое любят. Лика задумчиво отпила кофе. Вэл смотрела на нее подозрительно честным взглядом, которому она подсознательно не доверяла. — Хорошо, — наконец ответила она, так и не придумав повода послать Вэл восвояси. — Что нужно делать? — Для начала найди хорошего фотографа, чтобы тот сделал профессиональные фотографии твоих картин. Ну и приходи на вечеринку в субботу. Не к Кантеру, естественно, а к Римме. Это моя подруга. Сейчас запишу ее адрес, — Вэл открыла сумочку. — Беговая? Это же в Москве! — Ну да. Сумеешь вырваться на выходные? — Что-нибудь придумаю, — Лика спрятала бумажку с адресом в карман джинсов. — И меня так запросто пустят? — Ну, там буду я. К тому же, естественно, я предупрежу Римму о тебе. — Спасибо, — растерянно поблагодарила Лика. — Честно говоря, не ожидала от тебя. — Да брось, — Вэл вновь улыбнулась. — Мне нравится помогать. Это все моя великорусская сентиментальность, — она закатила глаза. — Жаль, что у Кантера так вышло. Не хотела тебя обидеть. Я была очень хай, то есть, пьяна. — Все в норме, — Лика улыбнулась в ответ. — Отлично. Тогда до встречи, — Вэл перегнулась через стол и чмокнула ее в щеку. — Хотя, нет. Пройдемся? Погода сегодня отличная, не хочется сидеть в гостинице. — Ты разве не у Кантера остановилась? — О, конечно, нет. Предпочитаю гостиницы. Там чисто и кормят завтраком. А у Кантера кормят только обещаниями, — она заразительно рассмеялась. — Ну, показывай, какие тут у вас есть живописные места, — сказала Вэл, когда они отошли на порядочное расстояние от Ликиного дома. — Можно двинуть на набережную. Река еще, конечно, не вскрылась, но там довольно мило. — Тогда, как это, двинули! На набережной в этот солнечный день было многолюдно. Мамаши гуляли с колясками, носились неугомонные дети, парочки оккупировали немногочисленные скамейки. У моста стояли двое уличных художников. Оба были поглощены своей работой, и подойдя ближе, Лика увидела, как невзрачный серый холст становится цветным. Они рисовали летнюю набережную, и от картин веяло теплом. — Мило, — небрежно бросила Вэл и посмотрела вниз, на ноздреватый лед. — Летом здесь всегда плавали лебеди. А в девяносто первом их всех выловили и сожрали, — сказала Лика. — Дикая страна, — поморщилась Вэл. — Хорошо, что мне в ней не жить. Окончу МГИМО и уеду. — Почему ты вернулась? — спросила Лика. — Отец хочет, чтобы образование я получила здесь. Гордится советскими достижениями, не понимая, что этой страны больше нет. Здесь все совсем по-другому. Но точно так же, как и в Америке, ценятся доллары. А может, даже и больше, чем в Америке. — Говорят, так будет не всегда. Что это просто кризис нового времени. — Возможно, — Вэл подняла воротник пальто. — Давай пойдем дальше? Ветер тут, как это сказать, пронзает. — Пронизывающий? — Yes. Они дошли до киосков со сладкой ватой, заколоченных на зиму, прошли мимо тира. Лика украдкой бросала взгляд на Вэл, невольно сравнивая ее с собой. Американка была тонкой-тонкой, почти прозрачной. Она намеренно утягивала талию широким поясом, чтобы казаться еще тоньше. Пальто у нее было белое, совершенно не практичное, а шарф красный и длинный. Лике подумалось, что она напоминает клюкву в сахаре. В то время как сама Лика была одета проще некуда — джинсы, куртка, кроссовки. Волосы собраны в хвост, лицо без косметики. Вэл тоже была не накрашена, но лицо ее словно светилось изнутри. Ее красота словно была иной, заморской, чуть ли не инопланетной. У нее даже нос не краснел от холода. Лика потерла свой собственный нос, с неудовольствием отмечая, что у нее-то он как раз и покраснел. — А у тебя есть бойфренд? — вдруг спросила Вэл. — Нет, — слишком быстро ответила Лика, и сердце кольнуло, стоило вспомнить про Алика. Хотя он, конечно, бойфрендом не был. И вообще, тот пропал на целую неделю. Лика боялась себе в этом признаться, но она страшно скучала, то и дело порываясь наведаться на базу, чтобы вновь увидеть его улыбку, услышать его голос. Но понимала, что будет выглядеть глупо. А гордость этого ей не позволяла. — Я имела отношения в Америке, — с некоторым волнением сказала Вэл. — Но уехала в Россию, сказав, чтобы он не ждал меня. Я понимаю, что четыре года в разлуке это слишком долго. Что мужчина способен ждать женщину только в одном из русских романов, над которыми плачут эмигрантки. — То есть, ты даже не дала ему шанса? Вэл покачала головой. — У нас были отношения без обязательств. — Это как? — полюбопытствовала Лика. — Мы не ограничивали друг друга ни в чем. В сексе тоже. Лика слегка покраснела. С этим понятием она еще не пересекалась, хотя теорию знала блестяще. — Но это же как-то… — она замялась. — Это не похоже на счастливые отношения двух влюбленных людей. — Малышка, — засмеялась Вэл. — Кто тебе сказал, что у нас была любовь? И кто тебе сказал, что она вообще существует? — Никто не говорил. Я просто верю, что любовь есть. Пусть не у каждого, но есть. И она не похожа на камень у сердца или на шоковую хирургию. Скорее на солнце, способное отогреть даже самое заледеневшее сердце. На ласковое солнце, как в начале лета, которое греет, не обжигая. — О, ты такая романтичная, — Вэл улыбнулась. — Наверное, никогда не разочаровывалась в мужчине. — Никогда. — Ну, все еще впереди. — А ты оптимистка. — В Америке все оптимисты. Они засмеялись. Вэл купила на память в киоске дурацкого плюшевого кота и прицепила его к своей стильной сумке. Уже давно стемнело, и на набережной зажглись редкие уцелевшие фонари, а они все еще степенно прогуливались туда-сюда и разговаривали, казалось, обо всем на свете. — Холодает, — Лика поежилась. — Может, по домам? — А может, зайдем в кафе, погреемся? Я плачу. — Не стоит, у меня есть деньги, — запротестовала Лика. — О, брось, бэби. Мне будет приятно заплатить за твою еду. Девушки зашли в крошечное кафе недалеко от центра. В грязноватом зальчике никого не было, лишь на некоторых столиках стояли тарелки с недоеденными салатами и картонные стаканчики. Они выбрали столик у окна. Вэл недоуменно огляделась вокруг, но промолчала. — Я буду только чай, — сказала Лика, отодвигая от себя замурзанную картонку меню. — Пожалуй, я тоже, — сообщила Вэл, изящно переплетая пальцы. — Глядя на подобную обстановку, я вполне могу представить посетителей этой забегаловки, поедающих лебедей. Официантка плюхнула перед ними два картонных стаканчика с чаем. Лика прислонила к своему стаканчику озябшие пальцы. Вэл же на свой даже не взглянула. Ее взгляд вдруг уперся куда-то в окно, а затем переместился на дверь, над которой призывно звякнул колокольчик, оповещая о посетителе. — Ого, какие парни могут сюда зайти, — сказала она с явным удовольствием. — Симпатичный, даже очень. Лика оглянулась и увидела Алика. Она даже не успела удивиться, как невольно ее губы растянулись в улыбке. Но он окинул ее равнодушным взглядом, пройдя мимо, к стойке, за которой скучала официантка. Она сглотнула ставшей неожиданно вязкой слюну и отвернулась. Он что-то говорил девчонке за стойкой, она слышала его бархатный смех. В горле стало больно и остро, словно Лика хлебнула микстуры из гвоздей. Ведь он узнал ее, не мог не узнать! Пальцы задрожали, и Лика вновь схватилась за стаканчик. — Эй, ты чего? — участливо спросила Вэл. — Знаешь его, что ли? — Нет, не знаю, — заморожено ответила Лика. — Уйдем отсюда? И, не дожидаясь ответа Вэл, набросила куртку и вышла за дверь. Спиной ощущая, как Алик на нее не смотрит.