Насмерть из твоей жизни

В субботу Лика, слегка волнуясь, стояла на автовокзале и ждала опаздывавшую Вэл. На часах было начало восьмого, но несмелое весеннее солнце уже золотило крыши домов, отражаясь в витринах и окнах. Туда-сюда сновали люди, тетки, укутанные в платки и шали, продавали семечки, старые книжки, домашние закрутки. Голуби сбились в стаи и жались к прилавкам, надеясь на подачку. От волнения хотелось курить, но Лика упрямо стояла на месте, не поддаваясь желанию подойти к ларьку. Настроение было не самое радужное, не под стать погоде. Конечно, мать устроила очередную истерику с корвалолом и заламыванием рук, узнав, что ее дочь собралась на выходные в Москву. Но Лике все же удалось отстоять свое право на эту поездку. Фотографии ей сделал знакомый отца, и Лика откровенно любовалась получившимися снимками. Особенно ей нравилось, как получилась картина, которую она окрестила «Лунный перламутр», так как эта работа была ее гордостью. Наконец, рядом затормозила новенькая зеленая «Дэу», откуда выскочила довольная Вэл и замахала рукой. — Привет, садись скорее, мы и так опаздываем! Лика деликатно промолчала о том, что она пришла вовремя и забралась в тачку. В салоне пахло кокосовым освежителем, табачным дымом и мужским одеколоном. За рулем сидел угрюмый парень в черном пальто, с совершенно безумной рваной стрижкой. Его тонкие бледные пальцы с силой сжимали руль, а из магнитолы неслась какая-то песенка «Агаты Кристи». — Знакомься, это Тара. Тарас Найтов, то есть, — представила парня Вэл. — Не самый разговорчивый собеседник, но отличный водитель. Домчит, как это говорится, с ветерком. — Меньше болтай, Вэл, — недовольно сказал он, сворачивая на основную дорогу. И, чтобы наверняка не болтать с девчонками, прибавил громкости. Ты видишь, я болею Объятия Морфея Меня влекут в никуда Смотри, я улетаю На облаке трамвая Искрятся его провода. Старенький альбом «Агаты Кристи» отличался совершенно тарабарскими песнями, но Лика все равно прислушивалась к текстам. Вэл пару раз пробовала заговорить с ней, но ее голос тонул в звучащей музыке. Пару раз они останавливались у придорожных забегаловок, но даже тогда Тара не глушил музыку и не выходил из машины. Альбом «Агаты» давно закончился, теперь играло что-то еще более странное и громкое. К тому же Тара курил прямо в машине, не опустив стекло, и от запаха дыма немного мутило. Поэтому Лика была только рада остановкам. — А этот Тара, кто он? Похож на посланца из ада, — спросила Лика, когда они шли к машине. — Какой-то приятель Кантера, — пожала плечами Вэл. — Мне ведь нужен был человек с авто. — То есть, вы не знакомы? — Ага, — беспечно отозвалась Вэл, — перебросились парой слов, пока ехали за тобой. — Супер. То есть, мы едем в Москву с первым встречным, чей вид доверия не внушает. Уверена, что он не выбросит нас на трассе или не закопает у обочины? — Ох уж эта твоя подозрительность! В жизни должен быть экшн и только экшн, — назидательно сказала Вэл, — нечего ее в тухлое болото превращать. Камон, Тара, сделай потише! — она ткнула парня в плечо. — В своем автомобиле правила устанавливаю я, — прохладно отозвался он. — Не нравится, можешь топать пешком. — Не нравится, — вмешалась Лика. — Слушай, если тебе не сложно, убавь, пожалуйста, звук. У меня разболелась голова. Тара перевел свой взгляд на Лику. В его непроницаемых темных глазах, казалось, не было никаких эмоций, а лицо напоминало маску. — Думаешь, я клюну на твою вежливость? — хмыкнул он. — Думаю, что ты ведешь себя, как мудак, — не выдержала Лика. — Тогда вали из тачки, — он перегнулся через сидение и распахнул дверь. — Подружку тоже можешь прихватить. — Да с удовольствием! — Лика схватила свой рюкзак и вылезла из машины. Вышедшая вслед за ней Вэл материлась на английском и на русском сразу. «Дэу» дернулась и стремительно набрала скорость. Девушкам только и оставалось что проводить ее взглядом. — Супер. Экшн и только экшн, — передразнила Лика и опустилась на корточки у обочины. Вэл нацепила на нос темные очки, протянула Лике сигарету. Та не стала отказываться. — Что будем делать? — спросила Вэл, когда они дошли до какой-то остановки без опознавательных знаков. Грязный снег у обочин мигом превратил сапожки обеих девушек в полное непотребство, а солнце светило так ярко, что от него болели глаза. Настроение у обеих было на нуле. — Ловить попутку до Москвы или возвращаться обратно в город на рейсовом автобусе. Других вариантов нет. — Увижу Кантера — убью, — процедила Вэл. Лика вздохнула. Все казалось каким-то неправдоподобным и смешным. Ей хотелось расхохотаться в голос. Правый висок немилосердно болел, точно в него воткнули палку, поэтому Лика то и дело щурилась, массируя переносицу. Погода испортилась, и под неплотно застегнутую куртку задувал ветер. — Не знаю, как ты, а я намерена сегодня оттянуться, — решительно сказала Вэл и поднялась со скамейки. — По ощущениям, половину пути мы уже проделали, глупо возвращаться. Поэтому я ловить тачку. Ты со мной? Лика задумалась. С одной стороны, ей нафиг не упало такое сомнительное приключение, но с другой ее авантюрная натура подсказывала, что все сложится как нельзя лучше. Вэл казалась надежной, а Москва манила обещанием новой жизни. По сравнению с которой меркло все, что привязывало Лику к этому городу. — Я с тобой, — сказала она уверенно. Они шли по обочине, время от времени вскидывая руку, голосуя. Но никто не спешил останавливаться. Лика присматривалась к пролетающим мимо машинам, замечая, что, в основном, им попадались семейные автомобили. Их владельцы ни за что бы не посадили к себе в салон двух девушек, шагающих утром субботы по трассе. Впрочем, сесть в тачку к двум мужикам она бы все равно не решилась. Как и Вэл, наверное. Поднялся ветер, а из-под колес проносившихся машин летела грязь. Лика пожалела, что надела новые джинсы, каждый раз критично осматривая их на предмет пятен. Наконец, им улыбнулась удача. Побитая жизнью крашеная «Волга» затормозила недалеко от девушек, взрыхлив грязный снег. Вэл тут же подбежала к ней и дернула переднюю дверь. — Вы нам не поможете? — услышала Лика ее звонкий голос с нотками вежливой просьбы. Подошла и тоже заглянула в салон. — Привет, волчица, — услышала она насмешливый голос Алика, прежде чем сообразила, кто в салоне. Сердце тут же подпрыгнуло, ожила уснувшая было боль. — Привет, — спокойно поздоровалась она, вкладывая в это спокойствие все внутренние силы. — Еще немного, и я решу, что ты за мной следишь, — сказал Алик с шутливой укоризной. — Их город был мал, Они слышали как На другой стороне Мешают ложечкой чай… — пропела Лика, глядя ему в глаза. Ей было все равно, что они стояли посреди трассы, что она склонилась к машине в неудобной позе, что Вэл смотрела на них непонимающими глазами. Что она дала себе слово выбросить Алика из головы. — А, «Апрельский марш». В конце они отравились газом, и это не тот конец, который я хотел бы для своей истории. Падай, — он кивком указал на заднее сидение. — Красивые у тебя подружки, Алик, — сказал водитель. — Вот свезло-то, поедем до Москвы в приятной компании. Как тебя зовут, красотуля? — обратился он к Вэл. «Волга» плавно сорвалась с места. Лика расстегнула куртку и закрыла глаза. Тепло салона тут же погасило ее озноб. Вэл беспечно щебетала, в красках рассказывая, как «один козел» выкинул их на обочине. Алик охотно поддерживал беседу, но не спрашивал, зачем им в Москву. Его друг в открытую флиртовал с хорошенькой Вэл. Лика молчала, скрестив руки на груди. — А чего подружка твоя молчит? — поинтересовался друг Алика, бросив на нее мимолетный взгляд. — Я сегодня монстр аутизма, император похуизма, — огрызнулась Лика, стараясь не встречаться глазами с Аликом в зеркале заднего вида. — Грубая какая, — ничуть не обидевшись, сказал Кот. Лика отвернулась к окну, за которым проносились унылые пейзажи ранней весны — сплошные градации серого цвета, одинаковые поля и щетина бесконечного леса. Вэл рассказывала про Америку, совершенно не скромно хохоча и поддерживая флирт Аликового друга. — Где вас высадить? — спросил Кот, когда до Москвы оставалось несколько километров. — У первого же метро, — попросила Вэл, — дальше доберемся сами. — Уверена, красотуля? Я ж могу и до места доставить, мне не впадлу. — Спасибо, не стоит, — вмешалась Лика, — мы сами. — Ну, сами так сами. Алик посмотрел на нее, но ничего не сказал. Когда они въехали в город, он резко изменился в лице, стал задумчивым и угрюмым. Как Лике не хотелось не смотреть на него, она все равно невольно натыкалась взглядом на его профиль, на открытую и хитрую улыбку в зеркале. А сейчас он словно замкнулся в себе и мучительно что-то обдумывал. Лике стало неуютно. Ей не нравилась эта тачка, пропахшая застарелым перегаром и чем-то неприятно-сладким, словно в ней что-то сгнило. Ей не нравился приятель Алика, его масленые глаза и липкие ухмылочки, которыми он награждал Вэл и ее саму, его наколки на фалангах средних пальцев. Тревога колола сердце ржавой иглой, и она не заметила, как начала обдирать до крови кожу с околоногтевого пространства. — Ваша остановочка, — весело сказал Кот, доставая сигареты и открывая окно, чтобы закурить. Лика почувствовала облегчение от того, что эта поездка закончилась. Но тревога за Алика никуда не делась. Она бросила на него взгляд в зеркало, но он смотрел в окно, о чем-то задумавшись. — Спасибо, guys, вы нам там помогли, — Вэл потянулась к Коту и чмокнула того в щеку. Он довольно засмеялся. — А слышь, может, номерок оставишь, красивая? — с надеждой спросил он. — Не, не оставлю, sorry. Но твой могу записать, — она с готовностью достала из рюкзачка блокнот. — Ну жаль, так бы имел подружку в Америке. А свои номера никому не раздаю. Даже таким красоткам, — Кот выпустил дым в окно и достал из бардачка мобильный телефон, как бы невзначай засветив его перед девчонками. Лика закатила глаза. — Поговорим, волчица? — внезапно спросил Алик, повернувшись к ней. Лика заметно растерялась, но тут же взяла себя в руки. — Поговорим. Они вышли из машины. Ленивое мартовское солнце ничерта не грело, поэтому Лика обхватила себя руками. Ее заметно потряхивало после тепла салона. А Алику, похоже, было совсем не холодно в его легкой военной куртке. Он засунул руки в карманы штанов и прямо сказал: — Нам не стоит больше видеться. Лика ждала от него подобных слов, но все равно сердце отозвалось болью. Она постаралась сделать максимально нейтральное выражение лица, несмотря на то, что у нее зуб на зуб не попадал от холода и волнения. — Я поняла, — спокойно ответила девушка, хотя внутри нее шла настоящая война. Она улыбнулась, глотая спазмы. — Это все? — Извини, что так вышло. Ты красивая и юная, у тебя все еще впереди. Я не вправе тащить тебя в то дерьмо, в котором обитаю. — Звучит так себе. — Понимаю. Но все-таки, — он дотронулся до ее руки, и это теплое прикосновение обожгло сильнее кипятка. Она чуть дернулась. — Будь осторожна, волчица. Я не спрашиваю тебя, зачем ты здесь, но пообещай мне, что не будешь нарываться на неприятности. На этот раз я тебя не спасу. — Ничего не обещаю, — она отвела взгляд. — Я серьезно! — он сжал ее руку чуть сильнее. — Будь благоразумной. — Сложно быть благоразумной, когда идешь на вечеринку, — Лика чуть отступила, и ему пришлось убрать руку. Он посмотрел на нее долгим взглядом, и она отвела глаза, почувствовав, что сейчас расплачется. — А ты постарайся, — равнодушно сказал Алик и глянул на часы. — Ладно, мне пора. Бывай, Лика. Он назвал ее по имени, и тогда она поняла, что это точно конец. Улыбнулась сквозь спазм, сковавший горло, но Алик уже на нее не смотрел. — Алик! — отчаянно окликнула она его. Он обернулся. — И ты будь осторожен, пообещай мне, пожалуйста, — Лика постаралась вложить в эти слова все свое беспокойство о нем, всю свою неотчетливую тревогу. — Обещаю, — твердо ответил Алик.