Жемчужные пещеры

Шторм не мог налететь из неоткуда – это Цзян Ваньинь знал точно, потому как до недавнего времени погода над морем полностью контролировалась его отцом. Нырнув на несколько чжан вниз, юный наследник сосредоточился на окружающих его звуках, призывая древнюю магию. В голове внезапно, словно точечный удар по затылку, разразились тысячи голосов и криков – то живые души, пожираемые штормом, молят о спасении. Будь то обычная буря или водоворот голоса были бы совсем не слышны, так как Слух Правителя доносит до ушей потомков Сюаньлуна эхо истинной катастрофы. Принц попытался мысленно дозваться до жителей моря и узнать, что они видят. В ответ голова вновь стала раскалываться от пронзительных воплей: «Страшно! Страшно!», «Огромный и чёрный!», «Спасите!». Прерывая связь с отчаянными подданными, Цзян Чэн возвращается на поверхность. Отдышавшись от чужого ужаса, он поворачивается к Вэй Ину. — Твой план провалился! Вэнь Жохань выжил и движется на нас! И без того бледное лицо брата приобрело почти мертвенно-серый оттенок; Ваньинь видел его таким лишь раз в жизни. Юноша точно бы свалился в воду, если бы не сильные и надёжные руки держащего его Лань Чжаня. Тот, впрочем, выглядел не лучше. И если раньше лицо заклинателя излучало ледяное безразличие, то теперь его беспокойство и в некотором роде страх стали очевидны. На его руках цзяожэнь трясся, пытаясь связать пару слов: — К-как же... Как же так... Цзян Чэн видел, что брат вот-вот впадет в истерику, но ничего поделать не мог. В прошлый раз всё за него сделала сестра, да и было им лет по семь, а то и меньше, когда на Вэй Усяня накинулась стая голодных цзяоша[1], которые для крохотной русалки представляли огромную опасность. К счастью иль к сожалению, роль Яньли взял на себя двуногий любовник Вэй Ина.

[1] 角鲨 jiǎoshā [цзяошa] – колючая акула, собачья акула, катран. Аналог стаи бродячих собак из канона.

С поразительной ловкостью перехватив тело одной рукой, Лань Ванцзи нежно прижал ладонь к чужой щеке и сказал: — Вэй Ин, я обещал тебе, что одолею Морского Тирана. Ты мне веришь? — Лань Чжань... — прошептал юноша, сверкая глазами. Скрутило живот. Ваньинь думал, что ещё минута в обществе этих двух, и его вырвет. Сладких парочек он всегда ненавидел и каждый брачный сезон запирался в своих покоях, отказываясь выходить. Настолько гадкими они ему казались, что молодой принц поклялся никогда не жениться или найти способ, при котором общение с супругой будет сведено к минимуму. Однако в любом случае за него решать будет матушка, а она уж точно не посадит сына на трон холостым. Принимая во внимание, что на них движется могущественный и очевидно разъяренный враг, Цзян Чэн принял решение прервать влюбленных, пока их недвусмысленные взгляды не переродились в действия. Он громко и чётко сообщил: — Напоминаю, Морской Червь вот-вот будет здесь и явно не за тем, чтобы поздороваться! Вэй Ин! Плыви во дворец и предупреди всех! А смертные пускай уводят жителей города на скале, не то смертей не оберёшься! Я же останусь и окажу вторженцу радушный приём. Раздавая указания, наследный принц, хоть и находился ниже других на полчжана, смотрел на них гордо и свысока, словно уже стал царём. И видя эту серьёзность на хмуром лице брата, Вэй Усянь понял, что до настоящей коронации недалеко. Он кивнул и ловко спрыгнул в воду рядом с Цзян Чэном; тот от кучи брызг не шелохнулся и даже не моргнул. Вэй Ин быстро развернулся и выплыл, поворачиваясь к другому цзяожэнь. — А-Чэн, но постой, как же ты будешь сдерживать Вэнь Жоханя один? — Не один, — подал голос Лань Ванцзи. — Я останусь. На его заявление Ваньинь презрительно фыркнул и дёрнул хвостом, одним своим видом показывая, что не в восторге от вынужденного сотрудничества с двуногим любовником своего названного брата. — Хорошо, — согласился Лань Сичень. — В таком случае, я соберу адептов и уведу местных жителей. Будьте бдительны. На этом старший Нефрит немедленно вернулся в город Бо, выполняя свою часть плана. Вэй Ин тоже вскоре уплыл в сторону подводной обители русалок. Оставшись наедине с раздражающим смертным, Цзян Ваньинь язвительно кинул: — Надеюсь, в битве от тебя будет толк. — Аналогично. — Я-то в своей стихии, а вот у тебя меч всего один, — он усмехнулся, не отводя взгляда от приближающегося чудовища. Лань Ванцзи же почувствовал где-то в груди неприятный укол, понимая, что юный принц прав и у него незавидное положение. Ступать по воде или летать без меча он не умел и не представлял, кто смог бы, а атака одними талисманами да заклинаниями многого не даст. Будь они в каком-либо заливе, где много торчащих из толщи воды скал и камней, бой со Змеем, ненамного, но стал проще. Он мог бы одолжить Шоюэ брата, да вот только управление двумя заклинательскими мечами, один из которых ему не принадлежит, затрачивает колоссальное количество духовной энергии. Если бы Лань Чжань поступил так, то умер бы от истощения Золотого ядра за время, что горит палочка ладана. Позволить себе умереть он не мог: обещал же цзяожэнь, его милому, доверчивому Вэй Ину победить Вэнь Жоханя и вернуться к нему. Видел бы его дядя! Каждая мысль сводилась к сверкающей алой, точно драгоценные каменья, чешуе, да чернильному водопаду волос, что скован золотыми заколками. И Ванцзи ничего не мог с собой поделать, как бы ни пытался сосредоточиться. На ве́ках словно отпечатался образ русалки, боязливо выглядывающей из-за скалы, чтобы потом игриво выплыть и ворковать бесстыдства. Лань Чжань показалось, что в шуме накатывающих на скалы волн звучал голос Вэй Ина: «Ах, это же ты играл утром на гуцине!» Задержав дыхание, словно один неровный вздох мог спугнуть сладкое наваждение, снова услышал: «Понравилась моя благодарность? Я старался!» С трудом удалось воззвать к прежнему себе, тому, что ещё три года назад, до судьбоносной встречи с Сяо Синчэнем, при любых неподобающих мыслях методично воспроизводил в уме мелодии успокоения. Его мечтания о цзяожэнь ни в коем случае не были неподобающими! Однако неподходящими – совершенно точно, ибо воин, в преддверии битвы думающий о постороннем, – умирает первым. За считанные мгновения Лань Ванцзи возвращает внимание вдаль, где чернеет шторм. Выученный всегда и при любых обстоятельствах понимать, какой час отбили солнце и луна, даже если коих не видно, он посчитал, что пробыл в чертогах грёз около трёх фэнь[2].

[2] 分 fēn [фэнь] – минута.

За это столь короткое время чудовищный шторм приблизился практически вплотную. Поднялся ветер, который резал слух тошнотворным свистом и бил в грудь, словно кулак дюжего мужика. Он нагнал тёмно-синие, вот-вот грозовые тучи, что никак не могли пролить дождь или разразиться молнией. Тучи скрыли дрожащие от страха лучи солнца, и двух стоящих на пороге битвы накрыло тенью. Совсем недавно пришедшие в спокойствие воды вновь разбушевались, почернели от поднятой со дна мути и, казалось, похолодели, как осенью. Принц морей держался на поверхности воды без каких-либо трудностей, как самый лёгкий поплавок. Лань Ванцзи восхитило это его умение, даже если самим цзяожэнь оно воспринимается как нечто элементарное или скорее примитивное. Без этого морские обитатели не смогли бы выжить и продолжить род, ровно так же, как и русалки. Важную роль также играет то, кем родится подводный житель: дельфин несомненно побыстрее будет рыбы-луны. Так же и с русалками. Телосложение Цзян Ваньиня, несмотря на юный возраст, было крепким и ладным; и, как опытный воин, прошедший через множество битв, юноша держал свой трезубец уверенно. Аметистовые чешуйки плотно покрывали его хвост, который к кончику расходился на мощный раздвоенный плавник. Ванцзи уверен, такой хвост никогда не подведёт хозяина. Фигура Вэй Ина обладала статью не меньшей, но с первого взгляда видно, что он похож скорее на изящную рифовую рыбку, искрящуюся пёстрыми цветами. Подопечный Морского Царя тоже тренировался наравне с наследником престола, да на воина он совсем не смахивает. К тому же, хвост, за которым он столь усердно ухаживал, однажды подвёл. Он не был предназначен для погони, битв и прочего. Лань Чжань подумал, что его Вэй Ин, так же, как его крохотные собратья, должен нежится под ласковыми лучами солнца, пробивающеся через воду к массивным кораллам и водорослям. Что место Вэй Ина в безопасности и достатке. Очень скоро он создаст для любимого цзяожэнь такое место, а если тот захочет покинуть его, то последует за алым сиянием, дабы оберегать от любого посягательства. — Ты уже в который раз предаешься мечтаниям. Кончай, — раздался сбоку голос раздражённого Цзян Чэна, что в следующее мгновение обрёл серьёзный тон. — Он уже здесь. Ни на мяо[3] не сомневаясь в своих словах, юный цзяожэнь уставился на тёмнеющие впереди волны, что под его внимательным взглядом стыдливо рассыпались мириадами потухших звезд, явив сначала голову, затем тело чудища. Встреча со стражем гробницы не прошла бесследно, и вынужденные напарники поняли это сразу же. Во всех местах, где страж сжимал тело Змея своими щупальцами, отчётливо видны кривые и резкие изгибы, торчащие наружу рёбра и слетевшие чешуйки. С подобными повреждениями не выживают, но Вэнь Жоханю это удалось, и более того – он смог вернуться.

[3] 秒 miǎo [мяо] – секунда (единица времени).

Начало битвы ознаменовали дикий вопль и скрежет пурпурной молнии.

✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶

Дрожь прошлась по телу, когда Вэй Усянь услышал далёкий нечеловеческий крик. Ясно как день, что чудовище, которое – он так надеялся – сгинуло во тьме бездны, вернулось. Сердце забилось в груди, словно пугливый морской конёк, чьё беспорядочное копошение отдавалось оглушающим пульсом в висках. Вместе с этим Вэй Ин совершенно осознанно рванул в сторону тёмного силуэта дворца русалок. Едва проплыв через исполинские двери, украшенные узором рифов, он в ужасе остановился. Прямо перед ним была разъяренная царица морей, которая без промедления обрушила на него свой гнев одним-единственным словом: — Выродок! Подняв руки в примирительном жесте, Вэй Усянь попытался объясниться. Звонкий шлепок стократ отразился от перламутровых стен главного зала. — Как смеешь ты, сын речной крысы, показываться мне на глаза! Вэй Ин, держась за покрасневшую от удара щёку, в страхе и непонимании уставился на русалку. — Монаршая семья дала тебе, неблагодарному отродью, кров, еду и знания, и как ты отплатил?! Сбежал! Но совесть в тебе всё-таки проснулась, раз явился в день свадьбы! Коль решил вернуть свой долг, плыви готовится. Сегодня ночью выйдешь замуж. Пока госпожа Юй говорила, юноша понял, что действительно нужно было рассказать про свой план, прежде чем плыть за Вэнь Жоханем в бездну. Однако есть дела поважнее. — Прошу, послушайте!.. — Не желаю ничего слышать! Не испытывай моё терпение, а иначе!.. Приглушённый толщей воды вопль и последующее за ним не сильная, но весьма ощутимая тряска заставили Юй Цзыюань замолчать. — Это ещё что такое?! — Это Цзян Чэн прямо сейчас сражается со Змеем! Он приказал мне привести воинов! Свадьбы не будет. И если мы не победим, то Змей нас всех пожрёт! На лице женщины выступила сложная, но определенно негативная эмоция. — Что ты сделал? Времени объяснять не было, и Вэй Ин, отбросив страх перед царицей, выкрикнул: — Это уже не имеет значения! Если не поторопимся, Цзян Чэн и Лань Чжань погибнут! Юй Цзыюань подавила в себе яростное желание избить подопечного до полусмерти, ведь пренебрегать жизнью любимого сына не могла. Позже, когда вся эта чертовщина закончится, она преподаст малолетней гупёшке урок, который он запомнит на всю жизнь. — Иньчжу! Цзиньчжу! — позвала она, и из темноты бокового коридора показались две пурпурные искры. — Отпирайте Павильон Сокровищ! Зовите оставшихся воинов! Мы выдвигаемся!