Я никогда не...

Дазай стоял на балконе. Ночь подходила к концу и на горизонте темного неба начала появляться розовая дымка наступающего рассвета. Звезды понемногу угасали, холодный ветер обдувал лицо. Взгляд был устремлен на линию горизонта, которая словно разламывалась, а сам разлом горел красным и оранжевым отблеском. — Дазай? — босые ноги тихо ступали по полу не застекленного балкона. — Ты в порядке? Прошло уже шесть лет как… — Я в порядке, Чуя — Осаму слабо, но тепло улыбнулся. Взгляд скользнул по стоящему юноше: по его рыжим кудрям, которые сейчас в беспорядке спускались на плечо; одной сползшей лямке черной майки и внимательным голубым глазам. — Что было, то прошло. — Но ты давно об этом не вспоминал… Может, не стоило? Мы же оба знаем, что время совсем не лечит. Кожа на шрамах зарастает, становится белесой, стягивается, но не лечит. Не стоит каждый раз разрезать словами шрамы вновь. Я не хочу, чтобы ты снова делал себе больно, мы же давно говорили об этом. — С каких пор ты у нас такой поэтичный, Чуя? — Дазай рассмеялся и положил руку на плечо рядом стоявшего, притягивая к себе ближе и обнимая. — Я в порядке, правда. — Я просто переживаю за тебя. Так тихо, на грани шепота и выдоха. Дазай сделал вид, что не услышал, хотя оба понимали, что такого не может быть. За столько лет знакомства они научились не просто слышать друг друга, но и внимательно слушать, понимать каждый жест, взгляд и выдох. Чуя положил голову на плечо Дазая и поднял глаза на его лицо, ловя взгляд родных карих глаз. «Я всегда рядом, ты помнишь?». «Помню, конечно. Я ценю это». «Люблю тебя». «И я тебя люблю». Спящие соседи не увидят, как на балконе стоят, прижавшись друг к другу, и целуются два человека, которые разделили всё плохое, что с ними было и терзало душу, на двоих.