Корица

-Конченный он пидорас…Да что б он подавился своими этими бумажками… Мы сидели на заднем сиденье автомобиля. Время близилось к обеду. Майк сидел справа от меня, облокотившись на маленький как-бы подоконник и злым шепотом проговаривал проклятия. За окном проносились знакомые улочки, дома и парки, с которыми мы теперь увидимся не скоро. На небольшой, но значимой скорости машина двигалась в сторону выезда из города. Майк, все ещё что то бормоча повернулся в мою сторону и начал рыться в своём рюкзаке. На его лице читалось раздражение, негодование и гнев, поэтому я, не решившись ничего спрашивать, поскорее отвернулся к окну. Из-за спинки переднего сидения послышался тяжёлый кашель, исходивший от нового маминого ухажёра: Мистера Церроу, к дому которого мы сейчас и направлялись. Г-н Церроу из себя был таким себе: высокий, чрезмерно гладкий лоб, длинный заострённый нос, карие, почти чёрные глаза и такого же цвета волосы, с редкими седыми прядями. Мама говорила, что это от стресса на работе, но возраст его озвучивать отказывалась. Майк закончил возню, и выругавшись на отца еще раз хотел было отвернуться к улице, как м-р Церроу выкашлялся в кулак, на этот раз привлекая внимание моего брата: -Молодой человек, не выражайтесь, пожалуйста. Особенно при детях. - его низкий, прокуренный голос пугал и завораживал одновременно, будто старый советский диктор сбежавший с радиостанции и выучивший английский. В пользу такой догадки играл его легкий русский акцент, от чего становилось вдвойне жутко.