Помешают ли эмоции?

Джон хватает и прижимает своим грузным телом Шерлока к стене. Впиваясь в его соленые губы жарким поцелуем. «Непослушный мальчишка хочет иметь себе оттраханную попочку. Это можно устроить», — проносится в голове Джона. Вастон проводит языком по зубам Шерлока, пробуя себя на вкус. Это ужасно пошло, но до безумства возбуждает. Всегда такой бесстрастный социопат сейчас изнывает от похоти и возбуждения. Он стонет в рот Джону, и ему снова нечем дышать, но на этот раз и доктору тоже. И врач наконец отпускает губы Шерлока из плена с влажным звуком. Кудряшки прилипли ко лбу, на щеках видны дорожки чуть высохших слёз, Джон проходит по ним языком. Всё это ОН сделал с Шерлоком, он довёл его до слёз, но скоро доведёт до оргазма. Джон доходит до рубашки дорожкой поцелуев, на пути пробуя подергивающееся «адамово яблоко». Рубашка испорчена, и её потом будет сложно отстирать, и опять же это следы Джона. Шерлок плакал из-за Джона, он в его сперме, и в штанах у него твердый пульсирующий член, предметом возбуждения которого разумеется стал Ватсон. Доктор врезается коленом в стояк и чуть надавливает, вызывая мучительный стон. — Больно…- признается впервые в жизни Холмс. — Чего же ты хочешь? Скажи это. Озвучь вслух. Не может же человек твоего уровня напрочь лишиться дара речи, — на этот раз у отставного солдата на губах играет надменная ухмылка. Он чувствует, что Шерлок в его руках. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Ругательство из уст Шерлока звучит великолепно, но Джону мало. — Попроси меня сделать это, — сильнее надавливает на паховую зону. — Пожалуйста… трахни меня. Я хочу почувствовать твой член вместо моих пальцев, которые я обычно использую. У Джона перехватило дыхание, он не ожидал услышать столь откровенное признание, и он и подумать не могу, что Шерлок дрочит с пальцами в анальном отверстии. — Уговорил. Здесь есть спальня? — Да, вот за той дверью. — Отлично. Джон впивается ещё одним длительным поцелуем в губы Холмса, и на этот раз стонут оба. Джон сталкивает их бёдра. Его измученный и истощенный член снова начал оживать. С девушкой второй раз он бы не смог в силу возраста, как он думал, однако оказалось, что может. Он тянет за собой Шерлока к двери, попутно расстегивая ему рубашку и натыкаясь на преграду в виде стула, поскольку идёт спиной. С грохотом отодвинув стул одной рукой, он идёт дальше, снова и снова накрывая губы Холмса. В бедро неожиданно врезается угол стола, и приходится сделать шаг в сторону, чтобы его обогнуть. Наконец они добираются до двери, но не спешат попасть в комнату. Шерлок роняет Джона на дверь и тот со стоном ударяется о неё, дверная ручка больно задевает ребро. Гений отстраняется от мягких губ напарника и наклоняется к уху. Его горячее частое дыхание овевает шею Джона, а язычок задорно облизывает мочку. — Я мечтаю о твоём толстом члене с тех пор как он покинул мой рот — голос Холмса был хриплым и глухим, определённое сходство с «тем самым», но ко всему этому добавилось ещё и слышимое возбуждение. Если тогда в заброшенном доме он отдавал приказы, то сейчас скорее молил. На последок он прикусил ухо Джона, заверяя обо всём сказанном. Почему рядом с этим человеком у Джона Ватсона срывает крышу? Причём не только сейчас, всегда. Он не умеет во время закрыть рот, а продолжает говорить то, что думает. Джон знает, что Шерлок мало питается, потому как считает, что еда замедляет работу умственной системы. Проще говоря сытые люди — тупые. Отшлепать бы его до посинения, за унижение людей… Джон наконец скинул бордовую рубашку Шерлока на пол. В другое время Холмс был бы против этих действий, поскольку слишком следил за своим внешним видом и не любил, когда его вещи где-то валялись. Сейчас было абсолютно всё равно. Шерлок пытался снять и рубашку Джона, но руки тряслись и он не мог с ними совладать. Получилось расстегнуть всего одну пуговицу. Джон тем временем оттолкнулся от двери и наконец открыл её, затягивая социопата в комнату. Всасывая непослушный язычок Шерлока себе в рот, он откровенно поглаживал руками оба его полушария. Недолго думая, Джон разворачивает Шерлока к кровати и нагибает над ней. Затем довольно проворными движениями штаны, боксеры и прочая атрибутика Шерлока оказывается вне досягаемости своего хозяина. Джон нагибается к Холмсу, целуя его за ухом, а потом весь хребет, каждую косточку. Грубая ткань джинсов вместе с её содержимым, трётся о голую задницу гения. Шерлок стонет, когда Джон щипает его за один из сосков, а потом легко поглаживает, разгоняя острую боль. Блоггер Холмса на пределе его достоинство просится на волю и грозит разорвать эту злосчастную молнию. Ему хватает самообладания лишь на то, чтобы, наконец расстегнуть ремень и ослабить молнию. Однако штаны он пока снимать не собирается. Ватсон тянет ремень за пряжку, пока тот не покидает все петельки, затем складывает пополам. Шерлоку остаётся только гадать, чем обосновано столь долгое замешательство Джона. Внезапно резкая боль пронзает ягодицы. Шерлок сжимает зубы и шипит от неприятного жжения. Но сегодня доктор в ударе и его действия не остановит ни что. Он будет пороть ненавистного всезнайку, пока его задница не разорвется поперёк, на две части, истекая кровью. Удары сыпятся с оглушительной быстротой, не давая опомниться. Из глаз Холмса снова начинают литься слёзы. В детстве его никогда не били, его семья была через чур продвинута для такого обращения с детьми. Но сейчас он чувствовал себя непослушным маленьким мальчиком, который получил самую худшую оценку и сейчас должен быть позорно наказан. Но разве люди могут думать над своим поведением, когда новая и новая боль прошивает их тело. У Холмса впервые такое, он не может мыслить, он не может собраться в кучу. Он ничего не может! Он может только хныкать, зарываясь головой в одеяло и содрогаться от нового удара, пытаясь как-то от него увернуться. После 15 ударов Джон останавливается. Он не хочет причинять большой вред своему другу, даже когда теряет рассудок. Он потом себе просто не простит, если сделает поистине что-то дурное и его будет сжирать совесть. Он откидывает ремень вместе с джинсами в сторону и кладёт свои прохладные руки на располосованные ягодицы Холмса. Тот шипит на это раз от жгучего холода посреди пламени ада, которым горит его бедное тело. — Прости меня…- шепчет Джон и садится на колени. Глаза Шерлока широко раскрываются, когда он чувствует дыхание рядом с анальным отверстием. Его член тут же приветственно вздрагивает. Джон заостряет свой язык и толкается в сморщенное отверстие, обильно смазывая слюной. Руки придерживают и раздвигают задницу Холмса, делая его необычайно открытым. Почему стыд вызывает такое возбуждение? Головка Холмса сочится от предсеменной жидкости и та капает на чистую постель. Действия Джона заставляют выгибаться и бесстыдно стонать. Одну руку Джон отрывает от кожи и продвигаясь вперёд, хватает член Холмса. Сочившуюся жидкость он разносит большим пальцем по стволу и уверенно скользит взад и вперёд. Все тайные фантазии Ватсона сейчас воплощаются на Холмсе. Дырочка на вкус как кожа, никаких отличий не ощущается. Джон всегда всё делает особо тщательно и сейчас шершавый язык намывает, чуть раздражённое отверстие, до блеска и скрипа. Шерлок при этом, не имеет никаких возражений. Тяжёлое дыхание, розовые щёки, частые стоны, всё говорит о том, что тело Шерлока не протестует. Ему стыдно, кажется впервые он чувствует эту эмоцию. Его ноги уже неприлично раздвинуты, пятая точка максимально раскрыта, член тянет от напряжения, руки сжимают постельное бельё, губы пересохшие, слюна вязкая и не сглатывается, по спазмам детектив понимает, что скоро наступит пик удовольствия, который неумолимо быстро приближается. Джон понимает это и убирает руку с горячей плоти. На последок поцеловав чудесную дырочку великого умника, он отстраняется. Шерлок не может сдержать полувздох разочарования. — Потерпи, детка. Ты должен испытать все прелести секса, прежде, чем кончить.