Помешают ли эмоции?

— Ну так и как ты всё это провернул? — уже сидя за столом и ожидая горячие блюда, спросил Джон. Комната, в которую они зашли, разрушила все ожидания. Комната часовщика выглядела, как и подобает этом району — бедно и грязно. Однако помещение, в которое они поднялись, было шикарным. Высокий потолок с зеркальной люстрой, довольно длинный стол, кожаные кресла, просто потрясающий камин, красные ковры, огромные книжные шкафы. Эта комната явно не вписывалась в эту часть Лондона. — Что именно? — не поднимая глаз от вечерней газеты, спросил Холмс. — Твои переодевания, Шерлок. Каким образом ты оказывался дома раньше, да ещё и в домашней одежде, мирно сидя за столом или играя на скрипке?! — Всё просто, я знаю Лондон намного лучше тебя и в моей комнате есть проигрыватель звука. — Но голос, он совсем не похож на твой. Он грубый и старческий. — Вот как? По твоей интонации я не могу определить тебе он понравился или нет? — всё ещё, читая газету, продолжал разговор Холмс. — Как голос может нравится или не нравится? — Джон чувствовал себя очень странно и намеревался скрыть все эмоции, которые приносит это разговор и кажется, он уже струсил все несуществующие крошки со скатерти. — Некоторые люди возбуждаются от определенных видов голоса. Холмс либо хорошо скрывал, либо действительно был равнодушен к этому разговору. На доктора эти слова произвели впечатление и он начал усердно размешивать чай в чашке. — Джон, ты пьешь чай без сахара, — с этими словами Шерлок наконец оторвал глаза от газетной бумаги. Но случайно задел вилку и она с грохотом упала под стол. Шерлок недолго думая, нагнулся и так, как злосчастная вилка упала довольно далеко, встретив несколько препятствий при падении, залез буквально под стол. Через секунду он уже сидел на стуле, сдувая с вилки микробы или…на самом деле неизвестно почему такой гений, как Шерлок, вдруг решил сделать совершенную глупость, пытаясь привести столовый прибор в чистый вид, подув на него. Джон сидел с просто огромными глазами и невероятно пунцовым лицом. Эх, как бы хотелось Джону сейчас убрать фантазию из своего головного мозга навсегда. Чтобы она больше себе ничего не представляла. Ему было ужасно стыдно за то, что он позволил себе о таком думать. — Неужели мои губы настолько соблазнительны, что ты их представляешь постоянно на разных частях своего тела? — ухмылка снова заиграла на лице Шерлока, отчего Джону захотелось провалиться на месте. — Я не гей! — повышая голос, твердо сказал Джон. — Вот как. Давай посмотрим… — ухмылка казалась ещё более зловещей. — Что? Нет! Что ты делаешь? Но Холмс уже залез под стол и удобно уселся на колени рядом с другими плотно сведёнными. — Шерлок, не надо! Встань оттуда… Гений провёл рукой по внутренней части ног, призывая их раздвинуть и расслабиться. Член Джона от этой ласки призывно дернулся, явно не имея ничего против этой игры. Руки задрожали, и Ватсон сжал их в кулаки, врезаясь ногтями себе в кожу. — Шерлок, прошу, хватит! — Твоё тело просит о другом, дорогой мой, — послышался смешок и руки поднялись чуть выше, как бы невзначай задевая чувствительную плоть и далее направляясь к пряжке ремня. В это время зашёл слуга с подносом, расставляя тарелки перед Джоном и по другую сторону стола, где должен был сидеть Шерлок. Джон с трудом пытался выглядеть естественно, чтобы ни один человек на планете не узнал, где Шерлок Холмс на самом деле. Пробубнив что-то вроде «спасибо», Джон отхлебнул чая, пытаясь успокоить свои нервы. Между тем Шерлок возобновил свои действия и Джон поперхнулся напитком. Пряжка ремня на секунду чуть сдавила живот, выскальзывая из дырочки и отдавая своего хозяина чужим рукам. Молния тоже особо не сопротивлялась, остались преданные боксеры, но и они потерпели поражение, отдавая спрятанное в них сокровище. Полувставший член весьма обрадовался свободе и возможности поиграть. Шерлок медленно провёл рукой от основания к розовой головке, вызывая дрожь в напряжённом теле. — Шерлок, прошу, не делай этого…- почти умоляя, но не так настойчиво, проговорил Джон. Но в ответ лишь молчание. Мягкая тёплая рука Шерлока легко скользила по плоти, поглаживая выступавшие вены. Затем Холмс ласково, будто проверяя на вкус сливочный крем, лизнул чуть сочившуюся головку. Это вызвало у Джона тяжёлый вздох и судорожное сжимание скатерти. Так же аккуратно, мягкими, чуть шершавыми губами гений вобрал головку себе в рот. Поглощая пульсирующую плоть и тщательно вылизывая её языком, продвигался всё дальше. Невероятное возбуждение Джона от всего происходящего, могло стать свидетелем того, что он явно проигрывает Шерлоку. К тому же, кто мог подумать что ворчливый социопат умеет так хорошо работать языком. Джон еле сдерживал стоны, закусив свою руку у запястья. Медленный и размеренный темп его соседа по комнате сводил с ума, хотелось взять эту кудрявую голову к себе, в руки, запутаться в волосах и грубо насиловать горло. Но Джон сдерживался, потому что он боялся навредить своему «другу», такое бывает, когда ты действительно что-то чувствуешь к человеку, переживаешь. Ведь шлюху ты не жалеешь, можешь позволить себе всё, что угодно, потом просто щедро отблагодарить. Тем не менее, Ватсон замечал, что мысли о насилии стали посещать его гораздо чаще. Вряд-ли у Шерлока был вообще партнёр до него и испортить первый раз Шерлоку грубыми вещами совершенно не хотелось. О чём его мысли? О том, как плавно он будет входить в задницу лучшего друга? То есть он хочет продолжения этого безобидного минета? Но ведь пять минут назад он был готов отстаивать свою позицию «не гея». У Холмса необычайный дар убеждать в устной форме. Слюна Джона стала вязкой и глоталась с трудом. Ему хотелось кричать от действий Шерлока под столом. Предэякулят сочился большими дозами, добавляя Шерлоку смазки к слюням. Джон не смог больше сдерживать своё темное нутро. Он схватил кудрявые локоны в охапку и чуть потянул вверх, плотно сжимая череп рукой. Вторую руку он положил детективу на затылок. Больше отстраняться, чтобы сглотнуть слюни он ему не даст, пускай они вытекает изо рта и текут прямо на воротник рубашки. Больше этот заносчивый всезнайка не вздохнет свои прелестным ротиком, если тому хочется жить, пусть дышит через нос. Спустя несколько грубых толчков в горло у него появятся рвотные позывы, но милый мальчик, расслабиться, чтобы доставить своему напарнику удовольствие. Его щеки покраснеют, он будет шумно вбирать воздух через нос, по щекам потекут первые соленые слёзы. Что ж, формально Шерлок выиграл, ведь Джон возбудился до такой степени, что больше не мог себя контролировать. Но с другой стороны, хорошенько отдоминорвал эту ситуацию, Джон. Ещё несколько толчков в самую глубь речевого аппарата, и Джон бурно кончает, но так же крепко держит Шерлоку, чтобы тот всё проглотил. После первой волны спермы появляется другая, не менее мощная, Шерлок захлёбывается и что-то мычит, слёзы обильнее льются по щекам, сперма двумя тонкими струйками катится по подбородку и пачкает рубашку. У гения расширенные зрачки, как от дозы, дыхание учащенное, как от очень быстрого бега. Наконец жесткий ствол мякнет и не врезается всей своей твердостью в горло. Руки слабеют и отпускают чёрные кудри. У Джона по вискам катятся капельки пота, он хрипло дышит, прислонив голову к столу. Рот Холмса наконец освобождён, и тот просто сидит на коленях на полу с собственным стояком в штанах. Ему это понравилось. Ему это понравилось? Горло теперь болит, как от ангины и глотать немного больно. Но тянущее, даже болезненное возбуждение говорит само за себя. Он хочет, чтобы его анальное отверстие оприходовали таким же образом. Он хочет неделю ёрзать на стуле, не имея возможности безболезненно сидеть. Но каждый раз, когда он будет чувствовать боль в горле или у себя в заднице, он будет тщетно пытаться унять свой возбуждённый член и не уйти для того, чтобы мощно подрочить в ванной. — Шерлок…я…прости, я не хотел — наконец заговаривает Джон. Он боится, что Шерлок сбежит от него после такого или что похуже… — Всё в порядке! — с трудом выговаривает гений. Джон отодвигает стул от стола, встаёт, застегивая ширинку. Следом оттуда вылезает Шерлок. — Джон, я… Ватсон испытывающе смотрит и понимает, что Шерлок не может поднять на него глаза, а румянец уже явно не от того, что сделал Джон. Этот румянец стыда и Джон его хорошо знает по себе. Значит, этот проклятый умник придумал себе новую, не менее возбуждающую сцену и хочет получить удовольствие. Что ж, Джон не вправе отказывать людям, если только те ласково попросят.