Ты не идеален

Серёжа проснулся от ноющей боли в районе челюсти и посмотрел на часы - всего шесть утра. Заснуть второй раз не вышло, и мальчик начал медленно проваливаться в воспоминания о вчерашнем дне. Шок. Он был замешан в драке. Вернее, хотели избить самого Разумовского, но это уже не важно. Безусловно, в жизни мальчика был опыт травли, но до рукоприкладства не доходило никогда. А в этот раз дошло, и всё потому, что он оскорбился сильнее, чем обычно. Издёвки из-за цвета волос и оценок ещё можно стерпеть, но рисунки... Серёжа хотел,чтобы хоть что-то оставалось личным в том месте, где нет деления на своё и чужое. И вдруг ему стало так горько. В чём он виноват? В том, что не умеет драться? Да и не хочет, на самом деле. Он, может, вообще не понимает, как можно причинить кому-то физическую боль. А вот кто-то понимает. И не Разумовский - псих, а этот "кто-то". Вчера Серёже показалось, что Артём с Максом вообще слетели с катушек. 'И что бы случилось, если б не зашла воспитательница? Неужели они бы продолжили издеваться? Их глаза были очень злыми и безумными. Они б продолжили... Только вот так и до детской колонии недалеко. Хотя, им угрожали тюрьмой не раз и не два. Может, им нечего терять? Как же страшно! А главное, несправедливо, неправильно." - крутилось в его голове. Серёжу пугало то, что они могут продолжить использовать его в качестве груши для битья. И, что самое плохое, хулиганы понесли наказание - теперь их не будут выпускать на улицу целую неделю. А это значит, что они отомстят. Точно отомстят. Разумовский тут же вспомнил маму. Её тёплые руки, добрые слова, то, как она... "Нет, всё, не думай об этом. Даже если бы она была жива... Я бы всё равно не рассказал. Я обещал быть сильным мальчиком. И я не буду грустить." По щеке потекла слеза, и Серёжа немедленно отвернулся к стене. - Ты чего ворочаешься? Болит? - промычал Данила сонным голосом. - Нет. - соврал Разумовский. На самом деле ещё как болело, просто показывать этого не хотелось. Серёжа пошёл в ванную комнату и начал вглядываться в своё отражение. С лицом всё в порядке - только пара ссадин. "Хорошо, что вчера медсестра наложила холодный компресс..." - подумал Серёжа. С остальным телом ситуация обстояла похуже: множество синяков и странно- ноющее плечо. В целом, не так критично, но, всё равно, очень неприятно. От этого разглядывания вчерашних ран Разумовскому в который раз показалось, что все события происходят не с ним: уж слишком пугающими и нереальными они видятся. Прийти в себя не получилось даже к завтраку: каша прилипала к тарелке, как густое желе, а мутный чай напоминал разведённую в стакане акварель. Серёжа почти привык к детдомовской еде, но то, что давали по утрам упорно игнорировал, съедая лишь маленький кусочек бутерброда. В этот раз бутербродов не было, зато на столе стояла большая тарелка с пшеничным хлебом. Мальчик взял несколько кусочков и незаметно запихнул добычу в карман брюк. Это было особым удовольствием - сгрызть хлеб в одиночку во время выходного дня. Добравшись до спальни, Серёжа повалился на кровать. "Удивительно, что я не услышал ни одной издёвки. Видимо, те отбитые парни не успели окончательно настроить половину детей против меня. Пока можно жить." - тихо порадовался Разумовский. В планах было нахождение в комнате и рисование - не хотелось выходить даже на прогулку, а уж тем более общаться с кем-то. Сергей прикрыл глаза: усталость, вызванная ранним пробуждением, начала медленно растекаться по телу. Это утро было из тех, когда бодрость не чувствовалась совсем. Мышцы слегка побаливали, а веки сложно было держать открытыми, поэтому Серёжа лёг в позу эмбриона, оставив нижнюю ногу выпрямленной, и приобнял большую подушку. Находиться в таком положении было слишком хорошо, можно было даже уснуть, если б не воспитательница, шумно открывшая дверь комнаты: - Серёж? Ты что, ночью не спал? - Я просто лежу. - Тихо ответил Разумовский. Порой Лидия Романовна излишне следила за порядком, однако, была очень заботлива. Она пыталась дать жалкие крохи любви абсолютно каждому воспитаннику, в отличии от другого персонала детского дома. Ребята видели в ней друга или маму: окружали её в коридоре, просили рассказать что-то интересное, ластились и лезли с объятиями. Серёжа даже успел привязаться к ней, однако, боялся показаться навязчивым, поэтому не докладывал о проблемах, да и вообще старался не попадаться на глаза. - Я пришла скзаать, что ваш новый сосед уже поднимается на этаж. Будет жить в этой комнате. Ты помогай ему, если что, вводи в курс дела, а то он не шибко разговорчивый. "Будто я разговорчивый" - ухмыльнулся Серёжа про себя, но всё же пообещал воспитательнице выполнить просьбу. Он чувствовал доверие к себе и непременно хотел его оправдать. Через некоторое время в спальню уже входил незнакомый мальчик. Серёжа неловко принял сидячее положение и инстинктивно напрягся. Непонятно, совсем непонятно. Лидия Романовна сказала, что тихий, а на лице пластырь виднеется. Пацан ещё и высокий, крепкий. Серёжа понадеялся на то, что сосед просто занимался борьбой и там же травмировался. Глаза Разумовского незаметно опустились вниз и стали изучать принт на футболке. Неужели покемон? Впрочем, какая разница. Главное, чтобы не трогал. И друзей не приводил в эту комнату. Пока Лидия Романовна представляла нового соседа и объясняла ему здешние порядки, Серёжа успел в красках представить, как незнакомец вливается в компанию Артёма Орлова и начинает исподтишка следить за Разумовским, чтобы потом передать информацию о нём более старшим ребятам. По телу даже мурашки побежали от ужаса, когда Сергей заметил пристальный изучающий взгляд на себе. "Наверное, на волосы смотрит" - с грустью подумал мальчик. Они не были слишком длинными, но всё равно выделялись среди остальных своим цветом. Серёжа смутился и отвернулся, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание. Из монолога воспитательницы он понял, что зовут мальчика Олег Волков. Прибыл он из приюта. Да и ,в общем-то, всё. Олег не особо отличался от остальных, только вот мог быть более опасным. "Но это ещё предстоит узнать" - пронеслось в мыслях Серёжи. Лидия Романовна помогла новенькому заправить постель и разложить вещи, после чего вышла из спальни. Разумовский и Волков сидели на кроватях, не понимая, что им делать дальше. Первый раз Серёжа пожалел о том, что Данилы Шумейко нет в комнате. Он бы точно втянул Олега в какую-нибудь игру, а может и пошёл бы знакомить его с остальными детьми. Разумовский же просто ощутил дискомфорт и лёгкое разочарование. Всё-таки несколько дней назад в глубине души он надеялся, что сосед окажется добрым и приятным. Но то, что он увидел в реальности: немного загнанный, но в то же время злой взгляд, взъерошенные волосы и сжатые кулаки. Эти детали давали понять, что лучше к Волкову не лезть. Однако, Серёже отчего-то стало жаль Олега. Чувствовалась в нём какая-то потерянность или даже печаль. Мальчик попытался вспомнить свои первые дни в детском доме и понял, что соседу, наверное, непросто. "Вдруг он потерял родителей совсем недавно? А может, его сдали сюда родственники..." Спрашивать об этом Разумовский не стал и, погрузившись в мечтания, громко вздохнул. Волков опять уставился на него и, наконец, заговорил: - Как тебя зовут-то? - Серёжа. В комнате повисла тишина, и её снова нарушил новенький: - Давно ты тут? - Наверное, год. - Понятно. А покемонов любишь? - Я, если честно, слышал о них совсем немного. - Могу рассказать. И вообще, у меня Нинтендо есть. - тихим голосом добавил Олег. - Что? - Ну, Нинтендо. Это приставка такая. - Ого... - протянул Серёжа. Разумовский был поражён и благодарен собеседнику за откровенность. Ведёт себя по-человечески, нападать, вроде, не собирается. "Или это пока он не познакомился с остальными." - решил мальчик. И всё же, хотелось продолжить диалог и скзаать соседу что-то приятное: - Олег, ты бы не доставал приставку при ком-то. Если, конечно, не хочешь чтобы у тебя постоянно просили поиграть. А могут и вообще отобрать. Лучше зарой её прямо в одежду. - На одном дыхании выпалил Разумовский. Олег удивлённо посмотрел на него, но потом понимающе кивнул. - Ну, получается, тебе я уже разболтал свой секрет. - А я никому не расскажу. Обещаю. - сказал резко посерьёзневший Серёжа. - Я запомнил твоё обещание. - сурово отрезал Волков, но, заметив, что соседа напугал его тон, постарался криво улыбнуться. Волчий взгляд начал медленно испаряться, и Олег стал будто более живым и беззащитным. Разумовский же не давал себе расслабиться до конца, опасаясь подвоха. Записывать Олега в ранг друзей мальчик тоже не спешил. Да и были ли у него когда-то друзья? Разве что до детского дома. Да и то, одни девчонки. Обычно в их компаниях не было места жестоким играм, и Сергей с радостью проводил время с представительницами женского пола. В окружении сирот он боялся делать то же самое, понимая, что его ждёт очередная порция осуждения. А знакомиться первым страшно и, может быть, не нужно. Особенно там, где тебя, мягко говоря, не любят. Подумав ещё пару минут, Серёжа извлёк из кармана хлеб и решил предложить новому знакомому: - Будешь? - Тут невкусно кормят? - Волков заметно помрачнел. - Просто я не люблю кашу. - А хлеб, значит, любишь? - Люблю. Олег недоверчиво взял кусок и откусил, стараясь не крошить на покрывало, а потом задал вопрос: - И ты постоянно воруешь хлеб? - Я не ворую, а беру! - оскорбился Сергей. - И беру, когда больше нет ничего вкусного. - Окей. Не бойся, твой секрет в надёжных руках. - улыбнулся Олег краешком губ. - Кстати, к нам же никто не зайдёт? Я могу показать приставку? Разумовский всё больше удивлялся тому, как стойко держится Олег Волков. 'Обычно только прибывшие дети выглядят мрачнее тучи, а он рассказывает что-то, даже ценную вещь готов дать потрогать. А может и поиграть." В этот момент в комнату ввалился Данила и резко остановился на входе. Оглядев нового сожителя, Шумейко приторно улыбнулся и подошёл к нему, протянув руку. Спрятав недоеденный хлеб в карман, Олег пожал её и назвал своё имя. Данила тоже представился и уселся прямо рядом с Волковым, начиная рассказывать что-то про детский дом и своих приятелей. "Что ж, видимо он возьмёт роль помощника на себя" - с грустью подумал Сергей. Быть авторитетным ему нравилось, только вот Шумейко быстро перехватил инициативу. "Ну и ладно. Всё равно ничего не изменится". - продолжил свою мысль Разумовский и начал наблюдать за тем, как Данила тянет за собой из комнаты их общего соседа.