Верификация

[Эпизод 1. Благоразумие] - Теория, конечно, интересная, но как провести верификацию? Непонятно… – сказал мужчина лет за шестьдесят, сидящий в высоком кресле с чашкой чая и блюдцем в руках. - Но подождите! Мы же можем провести эксперимент! Самый масштабный за последние пару лет! – пылко возражал ему другой мужчина, сидящий напротив, нервно постукивая пальцами по собственному колену. - Ноно, мой юный друг... Будьте благоразумны, - томно продолжал первый, отпив крепкого чая. Дело было в загородном доме доктора Богурова, того, что пил чай. Этот пожилой седой невысокий мужчина в толстых очках, одетый в клетчатую рубашку с броской бабочкой, имел много именитых премий, несколько раз выступал на международных съездах и считался самым высокооплачиваемым психотерапевтом страны. Да и вообще Богуров был не глуп, много знал, но до ужаса был «студенист», держался правил и протоколов. Он был уже слишком стар для жарких споров, в то время как его собеседник, новоиспечённый доктор ШипкО, не собирался заканчивать дискуссию. - Я уже все придумал! – сказал он. - И что же вы, любезный, придумали? - Мы берём детей в возрасте от шести до семи лет. Проводим полное обследование и выясняем подробности их жизни. Нужны будут также заключения психологов о самих детях и об их родителях… - Стойте, неужели вы собрались проводить опыт на детях? На таких маленьких? – воскликнул Богуров, и чашка в его руке дрогнула. - Конечно, на детях. Их психика ещё не подвержена влиянию… патогенных факторов общества. Поэтому их состояние и показатели будут контрольными точками в моем исследовании. - И сколько же вы хотите привлечь, с позволения скажу, подопытных? - Я рассчитывал на сотню, - Шипко неловко зажевал последнее слово. - Сто? Сотня маленьких детей? Вы в своём уме? Вы где столько ресурсов собрались брать для работы с ними?! Будьте же благоразумны! - Мы что-то с вами горячимся. Будем же благоразумны, - Шипко нарочно вставил язву, парадируя тон Богурова. – Обсудим мои намерения на будущей недели, в присутствии спонсоров и коллег. - Будь по-вашему, но всё же, будьте разумны, мой дорогой друг. Вечер бесед был на этом завершён: ни один, ни другой не намеревались тратить силы на бесплодные споры. Доктор Богуров был испуган смелым планами своего подопечного. Шипко же был разочарован в своём наставнике, но от части не удивлён подобному исходу. Он скоро попрощался с Богуровым и его женой, вышел из дома, сел в свою машину и выехал со двора. «Чего ещё можно было ожидать от такого старика как он?» - думал Шипко, петляя по тёмной проселочной дороге. Шипко сам по себе был человек действия. Когда у него что-то не получалось, или с ним кто-то спорил, он заводился и переходил, что называется, «в контрнаступление». Человек, который знал многие тонкости человеческого сознания, на удивление, не отрицал метода «напролом». О Шипко было мало что известно даже Богурову, который опекал его, когда тот ещё был студентом. Сейчас, когда Шипко было уже под 40 лет, а из щуплого студента он превратился в высокого и статного доктора, когда он стал старым другом и коллегой своего наставника, Богуров по-прежнему почти ничего не знал о своём товарище. Знал, что тот одинок, живёт в квартире в черте города, никогда не опаздывает на встречи и собрания, иногда орёт по настроению на практикантку, Олю, а иногда (также по настроению) журит и Олю, и студентов, и самого Богурова, пьёт чёрный кофе минимум трижды в день, потому что работает по ночам над… над неизвестно чем… - Как он может сомневаться во мне? Мой план верификации несомненно хорош! Лучше то все равно ничего не придумали… - ругался Шипко вслух за рулём своей новенькой иномарки. Шипко даже не злился на наставника, а держал почти детскую обиду на Богурова за его скептицизм, касающийся планов по верификации. Шипко переполняли эмоции так, что на его грубо-угловатом лице появился нездоровый кровавый цвет, и на лбу надулась венка. Его вечер был безнадёжно испорчен. Он приехал домой и уснул на диване в прихожей, даже не раздевшись. [Эпизод 2. Костюмы и халаты] За большим овальным столом, в конференц-зале ведущей психиатрической клиники, сидело человек двадцать: в основном это были мужчины в белых отутюженных халатах, была и женщина в таком же халате, и меньшинство из присутствующих было одето в строгие синие и серые костюмы с однотонными галстуками. Помещение имело несколько окон, но они были прикрыты жалюзи, так как работал проектор, который в данную минуту выводил на экран слайд «Статистика платных клиентов за второй квартал». Докладывал об этой статистики сам Богуров. - Основываясь на данных, полученных за эти месяцы, и на тех, что были собраны за тот же период в прошлом году, можно сказать, прибыль в следующем квартале возрастёт ещё на 8%... Если, конечно, количество психов не уменьшится, - в конце он отпустил дежурную шутку, которая (как и много раз до этого) нашла отклик у присутствующих костюмов. - Ну что вы, доктор, их число не может упасть, пока они живут у нас в стране, – через смешок выдал один синий костюм. После этого смеялись уже и сами врачи. Богуров нервно усмехнулся, покашлял, поправил очки и, поблагодарив за внимание, вернулся за стол. - И последний вопрос на повестке дня… - начал Дененко, человек, который выпрашивал деньги у костюмов, а после неохотно отдавал их в бюджет клиники, - Утверждение исследовательского проекта на следующие три года. Господа,- обратился он, смягчив голос, к костюмам, - первый кандидат, доктор Шипко, представит свою... работу… Богуров неловко закашлял, встал со своего места, поправил халат и сказал: «Хотел бы отметит, с вашего позволения, что доктор Шипко, мой ученик, не так давно получил доктора… С чем я и хотел его поздравить официально, в вашем присутствии." Раздались сдержанные, формальные аплодисменты. Кто-то снисходительно смотрел на Шипко, который к тому моменту, смущенный и раздраженный, уже направлялся к экрану и проходил мимо Богурова. Тот пожал ему руку и притянул к себе. - Будьте благоразумны, мой дорогой друг, - сказал Богуров шёпотом в висок Шипко и уже громко добавил, - Поздравляю, коллега! - Благодарю, доктор Богуров. Спасибо, господа! – не менее раздражённо, с натянутой улыбкой ответил Шипко. Он был раздражен вообще всем: бессмысленным совещанием, неряшливыми шутками аккуратных халатов и костюмов, лицемерными ухмылками и особенно несмолкаемым шепотом. Шипко отчётливо слышала, как один старый усатый доктор заметил своему коллеге: «Молоко на губах не обсохло, а уже с проектами лезет. Уму не постижимо!» Надо отметить, что такая атмосфера в данной клинике царила и на собраниях, и в обычные дни, и в коморках, и в приёмных кабинетах. Каждых халат лебезил перед старшими халатами, а они в свою очередь лизоблюдствовали с костюмами. Врачи, которые лучше других справлялась с ублажением спонсоров, получали премии и бюджетные средства на бессмысленные исследования, не приносившие никаких практических знаний. Шипко же был слишком горд, чтобы так унижаться ради денег, но он был готов на всё ради науки. Наука же в клинике не ценилась, ею пренебрегали, выше всегда ставилась прибыль. Шипко сначала работал в государственном исследовательской центре, там, как он считал, «люди заинтересованы в открытиях». После десяти бестолковый лет Шипко разочаровался в «государственной медицине и согласился на место, которое ему много лет предлагал Богурова, в частной клинике, где, по словам самого Богурова, «всегда водились денюшки для новых проектов». И вот он сейчас здесь, в качестве доктора и докладчик, собирается объяснять людям, которые ничего не смыслят в психиатрии, свои планы по верификации теории, старой, как мир. - Итак, я хочу представить вам моё детище! – уверенно, с долей самолюбования начал Шипко, - Проблема ментальной казуальность была известна ещё древним философам. Главным препятствием для её решения является казуальная замкнутость физического мира. Любое физическое явление имеет достаточные физические причины для своего существования. Несмотря на то, что во вселенной есть все материи для существования вторичных материй и процессов, помимо «физического-физического», есть и другие причинно-следственные связи, другие виды причинности,. Все эти виды связаны с сознанием. Проблема «сознания-тела» также имеет только философское объяснение, которое выдвинул ещё Макс Велманс. Но ещё никто не проверял их с помощью практических подходов… - Это всё конечно очень любопытно, но не могли бы вы перейти к сути? – прервал его самый важный чёрный костюм с алым широким галстуком. - Да, доктор Шипко, можно к делу? У нас уже ланч скоро, - заискивающе поддакивал Дененко, утирая свой взмокший лоб стальными пальцами своих толсто-коротких рук. - Переходите к цифрам. Назовите количество кадров, которое вам потребуется. И сколько испытуемых вам нужно? Циифры…. – продолжил чёрный костюм. - Ээ, - замялся Шипко, сглатывая своё недовольство таким пренебрежение, - Разумеется. Я хочу набрать группу, насчитывающую около сотни испытуемых в возрасте 6-7 лет. Нужно будет провести полное обследование каждому, для этого будут привлечены психологи и неврологи. Обязательным условием является полное физическое и псих-эмоциональное здоровье, а также наличие полной информации о их семьях. Наблюдать я намерен каждого испытуемого лично. Необходимо организовать встречи с детьми раз в неделю, а встречи в присутствие их родителей - раз в месяц. Исследование рассчитано на 10 лет. За этот период я буду наблюдать за тем, как на детской психике отражаются травмирующие влияния внешнего мира. Цель – выявить как сильно взаимосвязан социум и его процессы с процессами становления личности, - и Шипко замолк. Богуров опять встал, поправил халат. - Я прошу обратить внимание присутствующих на негуманность эксперимента… это же дети… возрастная группа 6-7 лет… и, конечно, затратность…. Полное обследование ста детей выйдет клинике… в копеечку… Ещё и родители… А как же этика? - Да, доктор Богуров, я с вами соглашусь, - безразлично вступил чёрный костюм, - Я может чего-то и не понимаю в вашей философии сознания, зато с математикой у меня все в порядке. Если вы будете работать все семь дней, без отпусков, в неделю у вас будет 56 часов работы с испытуемыми… а в какое время вы будете выполнять свои обязанности – мне лично не понятно. Поэтому я сокращаю количество испытуемых до 20 человек. И возраст меня также смущает. Что можно получить от детей. Поэтому возраст, на который вы можете рассчитывать, - 10 лет минимум. И уже в таком случае наш бухгалтер сможет рассчитать бюджет, который мы утвердим уже сами и без вас. Есть возражения? – костюм поднял глаза на сдержанно-разъяренного Шипко. - Я пересмотрю свои планы, - сухо ответил он. - Что ж… в таком случае наше собрание окончено. Всем спасибо, господа, - подытожил Дененко. Ещё неделю Шипко вечерами сидел у себя в кабинете в попытках подогнать свои планы под требования ненавистного, ничего не смыслящего черного костюма. «Да что он вообще понимает в этом? – думал он, - Как он может вмешиваться в мои планы? Его дело денег дать! Что я буду липой питаться следующие 10 лет? Ну, конечно! Этим костюмам лишь бы меня без штанов оставить.» Шипко смирился со своим положением. Он понял, что с целой сотней детей совладать будет сложно даже ему. Но возраст испытуемых никак не давал покоя доктору. «В 10 лет уже все в школах учатся! И как мне понять… ужас, тихий ужас… погрешность в таком случае будет в разы больше. Ничего-ничего! я то... да я... я то смогу выяснить. Я же не зря сидел сутками тут… что-нибудь обязательно придумаю!» - заключил он.