Взросление (история любви)

Они встретились, когда Эрвину было шесть, а Леви — пять. В это время, в промежутке между днями их рождения, погода понемногу становилась холоднее и дождливее. Именно из-за дождя Эрвин растянулся на детской площадке, поскользнувшись на дорожке, сделанной из маленьких камней, намокших и оттого очень скользких. Он бежал к позвавшей детей воспитательнице. Книга, что держал в руках, отлетела в сторону, а Эрвин в последние секунды успел выставить перед собой ладони, обдирая в кровь их и колени, пачкаясь в грязи. Стоит отдать должное, он не заплакал. Во всяком случае не плакал до тех пор, пока двое других детей-свидетелей случившегося не засмеялись, проходя мимо него вместо того, чтобы помочь подняться. Их радостные лица были настолько насмешливы, что Эрвин перевернулся на спину и всхлипнул. Слезы побежали из глаз, через несколько секунд уже стекая по щекам, сдержать их было очень трудно. Леви же, наблюдавший за этой сценой с расстояния в несколько метров, поднял испачканную книгу, ведь его мама всегда говорила: «помогай другим». Чаще всего он пропускал эти слова мимо ушей, но, тем не менее, сейчас прекрасно понимал, каково это, когда над тобой смеются другие дети. Поэтому Леви вернул книгу Эрвину, который смотрел на него, как на святого. Его голубые, и без того большие глаза были широко раскрыты, словно он поверить не мог в то, что этот черноволосый мальчишка был так добр к нему. Уже в ту секунду внимание Леви привлек цвет глаз блондина — он напоминал весеннее небо. Эрвин смотрел на него лишь несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы младший замялся, уставившись в землю. Потом он и вовсе отвернулся, зажмурившись, будто защищаясь от чего-то. — Мама говорит, что я стеснительный, — пробормотал он, объясняя причину такого поведения, только теперь понимая, что делать так не совсем правильно. — О.., — только и смог ответить Эрвин, принимая звучащую так по-детски причину. Теперь Леви приоткрыл один глаз и оглянулся на Эрвина. Тот уже не смотрел на него, а осторожно вытирал испачканные руки о шорты, которые все равно пришлось бы стирать. Ноги блондина были в грязи, и когда Леви опустил взгляд чуть ниже, заметил, что на коленях Эрвина красовались большие красно-коричневые пятна. — У тебя кровь идет, — не смог не отметить он, теперь уже разворачиваясь лицом к пострадавшему мальчику. — Знаю, — угрюмо ответил Эрвин, проверяя теперь свою книгу. Его, видимо, больше беспокоило то, насколько пострадала она, а не его собственные колени. Из-за этого Леви нахмурился, смущение снова появилось на его лице, пока Эрвин смахивал с обложки травинки и комочки грязи. — Фу, ты не скажешь учителю об этом? — поинтересовался Леви. Он оглянулся через плечо и смерил взглядом стоящую слишком далеко, чтобы заметить происшествие, женщину. — Да, — голос Эрвина звучал так, словно ничего и не произошло, как будто вопрос смущенного Леви был ужасно глупым. Сам он выглядел старше своих лет, особенно сейчас, когда прекратил очищать книгу, пристально посмотрев на Леви еще раз, теперь с любопытством. Тот в ответ только нахмурился. На что смотрел этот блондин? Его взгляд был устремлен куда-то мимо, пронизывая насквозь. Что же так привлекло его внимание? Об этом Леви подумает позже, потому что сейчас, с застывшим взглядом, Эрвин внезапно заговорил снова, загадочным тоном объявляя: — Она идет. — А? — на лице Леви отразилось замешательство. Прежде, чем Эрвин ответил, стало понятно, что речь шла об учительнице, которая в этот момент поспешно опустилась на колени перед пострадавшим мальчиком. Она обеспокоенно оглядывала Эрвина, который, кажется, переживал о себе в последнюю очередь. Леви наблюдал за тем, как она, осмотрев его, взяла за руку и увела их обоих с игровой площадки обратно в школу. Падение Эрвина подарило ему путёвку в кабинет медсестры, в то время как черноволосого свидетеля трагедии отправили обратно на уроки. Поскольку учились они в разных классах, Леви не видел Эрвина еще несколько дней с этого момента. Новая их встреча произошла, когда Леви выходил из класса. На улице его ждала мама. Тогда-то он и увидел Эрвина снова. Тот сидел на бордюре в нескольких метрах от тротуара и читал книгу. Без внимания не остались и его колени, раны на которых скрывали пластыри. Леви даже на мгновение усомнился в том, стоит ли подходить. Главной причиной для неуверенности был вполне логичный вопрос: «Что я ему скажу?». Именно поэтому, приблизившись к Эрвину, он просто остановился, наблюдая за ним безмолвно до момента, пока сам блондин не поднял голову, заметив на себе пристальный взгляд. — Привет, — сказал он, моргнув, снова рассматривая Леви, как и прежде. — Что читаешь? — ответил Леви вопросом. Он был удивлен тому, что Эрвин читает книгу, причем взрослую, в то время как он сам мог прочесть лишь самые простые слова. — Эту книгу мне папа дал, — сказал блондин, снова опуская взгляд, очевидно, чтобы продолжить чтение. — О чем в ней? — О римлянах, — не задерживаясь ответил Эрвин, сделав небольшую паузу. Он сомневался в том, интересно ли будет Леви, но все-таки продолжил, — мой папа говорит, что их армия была одной из самых передовых в мире. Лицо Леви выразило гримасу детского недовольства. О чем вообще Эрвин болтает? Как он понимает все эти значки на страницах? Ведь когда Леви сам разглядывал книгу своей мамы, на обложке которой были целующиеся люди, он ничего из написанного понять не мог, а потом мама и вовсе забирала книгу из его рук, говоря, что ему такое читать еще рано. — Откуда ты знаешь, что там написано? — Я умею читать. — Как? — Меня папа научил. — А.., — младший нахмурился, внезапно почувствовав себя очень глупым. Эрвин же не отрывал взгляда от книги во время всего их, пусть и не очень длинного, но диалога, а через секунду поднял глаза. Заметив выражение лица Леви, снова моргнул. Он, кажется, даже смутился немного, словно хотел оправдаться и доказать, что не хотел, чтобы Леви чувствовал себя плохо. — Я не могу прочитать все слова, — признался Эрвин следом, снова делая паузу, кусая нижнюю губу и слегка хмуря брови, будто задумался о чем-то. Затем, к удивлению Леви, он внезапно повернулся к нему, поднимая руки, в которых держал раскрытую книгу, протягивая ее в направлении черноволосого. — Но я могу тебя немного научить, если хочешь. Леви ответил не сразу, потому что это было очень неожиданно, но по какой-то неведомой причине кивнул и оказался через несколько секунд уже рядом с Эрвином. Он никогда не испытывал большого интереса к чтению или правописанию (во всяком случае, пока), но ему нравились истории и, как оказалось, нравилось говорить с этим неуклюжим блондином тоже. Он был хорошим, пусть и немного странным, и уже после их первой встречи Леви чувствовал себя рядом с ним очень спокойно, чего нельзя было сказать о большинстве его собственных одноклассников. Следующие несколько минут они сидели вместе на бордюре, Леви слушал чтение Эрвина, пусть это и был лишь отрывок про колесницы, в котором Эрвин иногда пропускал некоторые, еще не знакомые ему слова. Старший внимательно вел пальцем по строчкам, чтобы они не ускользали, именно так, как учил его отец. Леви следил за этим и пытался понять смысл услышанного, насколько это было сейчас возможно, пока их не прервала его мама. — Леви! Она оказалась сзади них так внезапно, что оба мальчика буквально подпрыгнули на месте, оборачиваясь. В ее голосе читалась плохо скрытая паника, и это заставило Леви тут же подняться на ноги, потому что он испугался, что ему попадет. Но после того, как Кушель осмотрела его с ног до головы, убедившись, что ее сын в полном порядке, она немного успокоилась. — Чем ты тут занимаешься? Мы ведь договорились, что я буду ждать тебя у дерева. Я пришла, а тебя там нет. Потом не могла тебя найти и очень испугалась за тебя, Леви. Машинально подняв руку, чтобы провести ею по волосам сына, женщина подошла ближе. Это был обыденный нежный жест, который Леви всегда позволял. И он бы, как и всегда, обнял ее… Но по какой-то причине, когда рядом был Эрвин, смотрящий своим проницательным взглядом, это действие казалось глупым. Леви, сам не понимая, почему, отпрянул от прикосновения матери, чувствуя, как щёки краснеют от смущения. Он тут же нахмурился и уставился в землю в то время, как мама смотрела на него с явным непониманием и растерянностью. — Мы читали, — пробормотал он себе под нос, искоса поглядывая на Эрвина, который все еще держал книгу на коленях, раскрытую на все той же странице. Повернувшись, он с любопытством переводил взгляд с Леви на его маму и обратно. Услышав объяснение Леви, Кушель наконец обратила внимание на Эрвина, и при этом ее взгляд смягчился, потому что причина смущения ее сына стала вполне ясна. Она снова улыбнулась, посмотрев на обоих мальчишек и вместо того, чтобы взъерошить волосы Леви, просто взяла его сумку с учебниками. — О, а как зовут твоего друга? — спросила она, когда Эрвин снова посмотрел на неё, а затем они оба — и Кушель, и Эрвин — устремили свои взгляды на Леви. Только тогда он понял, что на самом деле не знает имени этого умного паренька. Ему даже в голову не приходило об этом спросить (в конце концов, он был не самым подготовленным к социальным контактам ребёнком) и сам Эрвин ему еще не представлялся. — Э.., — начал Леви, а его щеки покраснели ещё сильнее, прямо как в день их первой встречи. Он уже готов был запаниковать, потому что понял, что сделал что-то неправильно. — Я Эрвин, — спас положение его новый друг, отвечая вместо заволновавшегося Леви. Он даже не улыбнулся, а просто бросил на Кушель тот же пронзительный взгляд, которым одарил и Леви. Только на его маму это почему-то никак не подействовало. — А ты ему еще не представился, Леви? — поинтересовалась Кушель, мягко положив руку ему на спину, приободряя. Она знала, что иногда ее сын может быть очень застенчивым, молчаливым и даже грубоватым. Грубость особенно ярко проявлялась в нем, когда на него давили или оказывали слишком сильное внимание. Но Леви, на удивление, колебался всего секунду, закусив губу и сжав кулаки прежде, чем начать говорить. Кушель думала, что эти двое только что познакомились, но она, как оказалось, ошиблась. Эрвин и Леви знали друг друга уже несколько дней, и Леви уже достаточно времени провел рядом с Эрвином, чтобы не чувствовать неловкости. — Меня зовут Леви, — выпалил он, не в силах поднять глаза не смотря на всю свою кажущуюся храбрость. — Хочешь еще как-нибудь со мной почитать, Леви? — спросил Эрвин, отчего младший тут же удивленно посмотрел на него. — Ладно, — ответ не заставил себя долго ждать. Леви кивнул головой даже не задумываясь, потому что заранее знал, что согласится. Взамен Эрвин улыбнулся (впервые), и в животе внезапно возникло странное ощущение. Леви почувствовал себя нехорошо, или может просто перенервничал, как подумалось ему. Но это было другое волнение. Оно отличалось от моментов, когда он говорил со взрослыми или когда учитель просил его ответить на какой-то вопрос перед всем классом. Смущенный, не зная, что еще сказать, Леви инстинктивно повернулся к маме, ища помощи, но удивился еще больше, увидев, что она практически просияла (позже он поймет, что его мама просто обрадовалась появлению в жизни сынишки первого друга, но в тот момент он просто встревожился, неуверенный в том, что делать теперь). К счастью, именно в этот момент отец Эрвина вышел из школы, держа в руке портфель. Очевидно, он работал здесь, и, увидев Леви и Кушель, стоящих рядом с его сыном, удивленно моргнул, нерешительно улыбнувшись им обоим. — Здравствуйте, — сказал он немного настороженно, первым делом обращая внимание на обстановку вокруг Эрвина, — что-то случилось? — О, все в порядке, — ответила Кушель, — наши сыновья просто читали вместе. Слово за слово, родители продолжили разговор, а Леви очень быстро потерял его нить. Оказалось же, что и Леви, и Эрвин имели определенные проблемы с общением. Эрвин был впечатлителен и постоянно погружён в книги, а Леви… Ну, что ж, сегодня он вел себя более дружелюбно, чем обычно, как показалось Кушель. Мистер Смит поведал мисс Аккерман, что пару дней назад сын рассказывал ему о мальчике, который помог ему на детской площадке, и вместе они пришли к заключению, что это, должно быть, был Леви. Кушель была этим крайне удивлена, а в ответ она удивила отца Эрвина тем, что тот предложил Леви как-нибудь почитать еще вместе. После этого они решили держать друг друга в курсе происходящего в жизнях их детей и обменялись номерами телефонов, условившись всячески способствовать развитию дружбы сыновей. — Как думаешь, моя мама женится на твоем отце? — спросил Леви Эрвина, пока взрослые разговаривали. Он смотрел на них с прищуром, а его мама смеялась над чем-то, что сказал мистер Смит. — Нет, — сказал Эрвин. Его голос тут же помрачнел, отчего Леви почему-то вспомнился его прадедушка, который говорил с такой же интонацией, — мой папа сказал, что никто не сможет заменить маму. После этих слов Леви взглянул на Эрвина с недоумением, потому что он не понял, что блондин имел в виду. Однако прежде, чем он смог подобрать слова, чтобы сказать что-то, их прервали взрослые, поэтому им пришлось расстаться на сегодня и разойтись по домам. Эрвин помахал Леви на прощание, когда его уводили в противоположную сторону, а Леви, проводив нового друга взглядом, вернулся к матери, взяв ее за руку, наконец позволяя погладить себя по волосам, но прежде убедившись в том, что Эрвин этого уже точно не увидит. Он все еще сомневался в том, что сказал про их родителей Эрвин, но позже узнал, что на его резкий ответ была причина: мистер Смит по-прежнему любил жену, которая умерла, когда родился Эрвин. Он не сможет никогда забыть ее, да и сама Кушель не была настроена на свидания, по крайней мере сейчас — она много работала и отдавала всю себя заботе о сыне. Мысль о том, что отец Эрвина и его мама поженятся, была не более чем детской прихотью, потому что этим людям в любом случае не суждено было быть вместе. Этот поворот судьбы был уготован для их сыновей, хоть пройдет еще много лет, прежде чем Эрвин и Леви сами поймут это, и еще больше с момента, когда это действительно случится. Конечно, они оба не имели ни малейшего понятия, когда встретятся снова, потому что были слишком маленькими, чтобы заботиться о таких вещах. Также нельзя было сказать, что они стали настоящими друзьями с первой встречи, но то, что эти двое будут общаться, было ясно, как день. Ведь когда они встретились в следующий раз на школьном дворе, стало понятно, что они оба — аутсайдеры, а таким людям лучше держаться вместе. Это произошло на детской площадке через неделю. Леви как обычно бежал к своим любимым качелям, проносясь мимо того самого места, где недавно упал Эрвин. Вспомнив это, он остановился и огляделся, ища что-то глазами, пока не заметил Эрвина, сидящего у дерева рядом с веревочной лесенкой. Тот снова читал, что было ожидаемо, и Леви подошел не сразу. Как и раньше, он наблюдал молча, пока Эрвин сам не посмотрел на него. — Привет, Леви, — тихо сказал он, после этого улыбнувшись неуверенно, будто на пробу. Эта улыбка была уже не такой широкой как прежде, когда они друг другу представились. Но ощущения были точно такими же, как и в тот раз: в животе что-то затрепетало, и появилось чувство, что из-за этого трепетания его стошнит. — Хочешь со мной поиграть? — задал Леви вопрос, неожиданный даже для себя самого. Эрвин, видимо, такого тоже не ожидал. Широко распахнув глаза, он смотрел на стоящего напротив мальчика, который смотрел на него так же удивленно. Какое-то время они просто молча глазели друг на друга, но Эрвин прервал эту неловкую ситуацию кивком, смотря на свою книгу снова и откладывая ее на траву прежде, чем встать. — А во что ты хочешь играть? — спросил он с серьезным выражением лица. Он был определенно готов принять участие в любой игре, которую предложит Леви. — В прятки? — неуверенно сказал Леви, чувствуя себя очень взволнованно, потому что раньше он всегда играл здесь в одиночестве, — еще я люблю на качелях качаться… — Давай в прятки. Будешь прятаться первым? А я досчитаю до двадцати. Пока Эрвин говорил, он осматривал игровую площадку, словно изучая любые потенциальные укрытия, которыми может воспользоваться Леви, пользуясь моментом, пока тот еще не согласился прятаться. Леви же заметил, что сейчас взгляд Эрвина был таким же сосредоточенным, как и при чтении, только теперь блондин будто составлял карту в своей голове или придумывал какой-то план, чтобы как можно быстрее найти младшего, досчитав до двадцати. Леви даже немного испугался, но лишь на секунду. Эрвин еще не знал, что тот из-за своего небольшого роста очень хорошо прячется. А еще Леви был быстрым, поэтому даже если Эрвин найдет его он был уверен, что блондин не сможет его догнать и поймать. Кивнув, он сделал шаг назад, наблюдая за тем, как поворачивается спиной Эрвин, начиная считать. Прежде, чем Леви рванул с места, тот успел досчитать только до двух. Он бежал через площадку, огибая других детей и вертя головой в поисках самого лучшего и самого неожиданного укрытия. Первым делом он направился к лежащей неподалеку большой шине, думая, что сможет спрятаться внутри нее, но, когда запрыгнул на нее увидел, что она вся заполнена какими-то листьями, ветками и грязью. Пачкаться не хотелось, поэтому он решил выбрать куст за самой большой лазилкой детской площадки, присел за ним на корточки, упираясь спиной в стену школы. Не успел он как следует скрыть себя листьями, как послышался крик Эрвина: — Кто не спрятался — я не виноват! Леви замер, стараясь даже не дышать, чтобы не привлечь внимание к себе. Детская площадка была достаточно большой, и он был уверен в том, что Эрвин не найдет его быстро. Тут было очень много мест, подходящих в качестве идеального укрытия. Однако, прошло всего лишь около минуты, и пара голубых глаз внезапно взглянула через листья куста, и их внезапное появление так удивило Леви, что он чуть не подпрыгнул, зажав рот рукой. На долю секунды его охватил шок, но он очень быстро сменился удивлением, пока ноги несли Леви прочь с места обнаружения. Все еще невозможно было понять, как же его нашли так быстро. Как только Леви на максимальной скорости ураганом подлетел к дереву, рядом с которым считал Эрвин, он оглянулся, чтобы посмотреть, бежит ли тот за ним. Но Эрвин не бежал, и черноволосый беглец встал как вкопанный. Это было странно, ведь разве его не хотели поймать? Это настолько застало Леви врасплох, что он притаился за другим элементом площадки, построенным в виде ракеты, выглядывая из-за нее на случай, если Эрвин планировал устроить ему тут засаду. Однако его и тут не было. Сделав глубокий вдох, Леви решил просто вернуться назад, к своему первому укрытию, уже делая первые шаги в том направлении. Именно в этот момент Эрвин налетел на него сбоку, стоило младшему лишь покинуть свое новое укрытие. Должно быть, он прятался с другой стороны ракеты (так успел подумать Леви), но выпрыгнул на Леви так быстро, что тот даже заметить не успел, и уж тем более увернуться. Эрвин же протянул ему руку и похлопал его по плечу, потому что Леви был настолько обезоружен случившимся, что споткнулся и упал на землю, завалившись на бок. Ему даже не было больно, но блондин чуть поморщился, видимо, от беспокойства за состояние друга, и был рядом, пока сам Леви не сел. — Не ушибся? — поинтересовался он, опускаясь на колени рядом. Леви отрицательно помотал головой, которая немного кружилась, но следом Эрвин захихикал тихо, вызывая невольную улыбку на лице пойманного мальчика. — Прости, — сказал старший, прикрывая рот рукой. С лица исчезла улыбка, словно он боялся, что она совершенно не к месту теперь, — я просто раньше ни с кем не играл. — Я тоже, — Леви вздохнул, потому что и правда не ладил с детьми своего возраста. Он был немного неловким и достаточно застенчивым, поэтому казался недружелюбным. Хотя это не значило, что ему не было неприятно, когда другие дети не принимали его в свои группы и игнорировали, — другие дети просто глупые… Он сказал это с хмурым видом, который был рожден его разочарованием и одиночеством, но не имел в виду Эрвина, конечно. Лицо последнего вытянулось удивленно после слов Леви, и когда он заметил это, почувствовал новую вспышку волнения. — Но ты не глупый, — выпалил он, пытаясь поправить смысл сказанного. Мало того, что теперь его беспокоили чувства Эрвина, так он еще и обнаружил, что не хочет, чтобы Эрвин перестал с ним разговаривать… Или что-то в этом роде. Ему было очень весело играть с ним сегодня, и он хотел поиграть потом ещё. К счастью, после объяснения Леви блондин снова оживился. — Я знаю, — сказал он, очевидно, восприняв эти слова буквально, — меня другие тоже не любят. Они смеются надо мной, потому что я читаю. Услышав такие слова, Леви сдвинул брови к переносице, вспоминая, как школьники потешались над Эрвином, когда тот упал, и как из-за этого Эрвин плакал. Конечно, Леви тоже считал, что читать на перемене (вместо того, чтобы играть) — это немного странно, но Эрвин был единственным, кто по-доброму относился к Леви, и поэтому было неправильно придираться к нему из-за такого. Он также прекрасно понимал, что чувствовал Эрвин, и внезапно Леви очень захотелось накричать на тех злобных детей. Он понял, что хочет защитить этого заучку-блондина, потому что тот не сделал ничего такого, чтобы заслужить подобное обращение. Ведь Эрвин даже никак им не ответил тогда, поэтому Леви решил, что, если такое произойдет еще раз — он обязательно за него заступится. — Они подлые, — для убедительности сказал Леви, вставая и отряхиваясь, — в следующий раз я побью их за тебя. Меня мой дядя драться научил. Эрвин слегка склонил голову набок, смотря на Леви так, словно пытался понять, серьёзен тот в своих намерениях или нет. Через мгновение он, очевидно, пришёл к выводу, что слова эти серьезны, поэтому снова улыбнулся, поднимаясь следом и резко хватая Леви за руку. Из-за этого последний, почему-то, покраснел. Странное, волнующее чувство снова поселилось в животе, и оно крутилось вокруг Эрвина. Но вместо того, чтобы отдернуть руку, Леви сжал пальцами ладонь старшего и уставился в землю. — Хочешь покачаться на качелях теперь? — задал он вопрос, глаз не поднимая, пытаясь справиться с нахлынувшим смущением. Ведь он раньше никогда ни с кем не держался за руки, кроме мамы. А тем более с мальчиком. Но пальцы Эрвина были такими же теплыми, как у нее, и прикосновение руки так же успокаивало. И даже когда Эрвин кивнул согласно, Леви понял, что не хочет отпускать его руку. Он уже и не замечал, что только сильнее сжал свои пальцы, когда Эрвин пошел вперед, немного дернув его, ведь младший стоял на месте, не двигаясь. Только после того, как блондин повернулся, пронзив Леви своим пытливым взглядом, уже хорошо ему знакомым, темноволосый разжал ладонь, позволяя своим пальцам выскользнуть из пальцев Эрвина. Теперь они могли продолжить играть. Леви знал, что должен так сделать; ведь Эрвин хотел покачаться на качелях. Леви первым предложил это, но даже так, когда он пошел следом, осталось это еле уловимое чувство… Отпустить Эрвина — это то, к чему он никогда не сможет привыкнуть.