Взросление (история любви)

Когда ты достиг кризиса среднего возраста — жизнь превращается в ебучий отстой. Так думал Леви, несмотря на то, что ему было всего тридцать четыре, и до кризиса среднего возраста было еще далеко. По ощущениям цифры еще не перевалили за двадцать пять, он был в самом расцвете сил. У него до сих пор не было ни одного седого волоска. А вот Эрвин уже мог этим похвастаться, хотя седые волосы у него можно было по пальцам пересчитать, да и в его светлой копне их все равно не было видно. Как бы то ни было, с возрастом Аккерман, как хорошее вино, становился все лучше. После тридцати в нем начали проявляться утонченность и мужественность. Впрочем, ему казалось, что он медленно превращается в старомодную и сморщенную изюминку, куда уж там до вина. Если бы он только знал, как ошибается, но Леви привык доверять своим чувствам, размышляя о том, насколько отстойно быть по-настоящему пожилым. К тому же, большую часть времени он, погруженный в рутину, выматывался настолько, что и правда казалось, словно ему уже под шестьдесят. Дела окружали брюнета каждый божий день, а обязанности на работе и дома, кажется, только умножались. Несколько лет назад он получил повышение, они с Эрвином поженились, с гордостью именуя свой союз «семьей» теперь. Иногда, останавливаясь чтобы оглянуться вокруг, Леви чувствовал, что выжимает из себя последние соки. Определенно, сложности напрягали его, но все-таки даже под гнетом всего этого он был счастлив. Более того, был счастливее, чем когда-либо, и это ощущение не покидало мужчину с момента, когда Эрвин вернулся в его жизнь. С того момента, оказывается, прошло уже столько лет… Одиночество теперь казалось не более, чем смутным воспоминанием, потому что, стоило блондину вернуться, все очень быстро встало на свои места. Словно они никогда не расставались вовсе. Тогда Леви мог вздохнуть спокойно. Он доверял Эрвину и всем клятвам, которые тот дал, но, тем не менее, в голову то и дело лезли совершенно ненужные, страшные мысли. Из-за этого практически каждую ночь в течение нескольких недель после возвращения Эрвина Леви резко просыпался и подскакивал на постели. Ему снилось, как Смит собирает свои вещи, снова прощается стоя на пороге. Воспоминания прошлых лет в такие моменты накатывали яростным штормом, а сердце сжималось в горле. Впрочем, брюнет быстро успокаивался, видя мирно спящего Эрвина рядом. Он знал, что все эти кошмары никогда не превратятся в реальность. Теперь он мог просто потянуться к Эрвину, оказаться в его объятиях, окончательно откинуть этот глупый кошмар. Последний определенно не собирался уезжать ни теперь, ни потом, и сейчас он так близко, что даже если рискнет дернуться — Леви просто-напросто не отпустит. Успокоенный этими мыслями, мужчина снова засыпал, а Эрвин крепко обнимал его, покрывая кожу и волосы поцелуями, и шептал такие простые, но такие важные фразы: «я рядом», «я люблю тебя». Ведь было несложно догадаться, что в эти моменты снилось Леви, даже если он никогда об этом не рассказывал. К счастью, постепенно эти кошмары покинули их спальню. События развивались достаточно быстро, и Эрвин с каждым днем лишь сильнее укреплял свою позицию в жизни брюнета, шаг за шагом становясь все более неотъемлемой ее частью. Совсем скоро он переехал к Леви, заплатив знакомому из университета чтобы тот привез ему вещи. Теперь блондину совсем не хотелось оставлять своего будущего мужа одного, даже чтобы перевезти свое имущество. Его попытки устроиться на работу очень быстро увенчались успехом. Теперь он, продолжая дело своего отца (который к тому времени уже был на пенсии), устроился преподавателем в ту же начальную школу, где преподавал все эти годы Смит-старший. А уже через месяц после встречи они, обсудив все предварительно, скрепили себя брачным союзом. Потому что и так потратили слишком много времени до этого. После всего, через что они прошли, им хотелось просто быть вместе. Поэтому и Леви и Эрвин сошлись на том, что для этого не обязательно устраивать огромное, чрезвычайно помпезное празднество. Церемония была скромной, присутствовали лишь родители и несколько самых близких друзей, и этого было более, чем достаточно. С тех пор голову Леви больше ни разу не посещали тревожные мысли насчет расставания. Наконец-то, после бесконечной борьбы друг с другом и с самими собой, которая заняла чуть ли не половину жизни, они пришли к тому, чего изначально хотели. Эрвин был тоже наполнен счастьем и доволен. Он старался напоминать Леви об этом каждое утро, будя его поцелуями, от которых перехватывало дыхание, словами, которые шептал тихо на ухо, от которых Леви краснел. То и дело он организовывал мужу завтраки в постель или покупал букеты цветов. После этого у Леви просто не могло быть никаких сомнений. Да и сам он еще никогда не чувствовал себя настолько любимым (помимо любви, которую на протяжении всей жизни дарила ему мать), поэтому мужчина сам старался показать Эрвину, насколько благодарен за то, что тот вернулся. И делал это всеми возможными способами. Из-за этого состояние Смита улучшалось, и теперь он чувствовал себя куда лучше, чем когда был заграницей. Переезд туда изначально вовсе не избавил его от депрессии (уж Леви точно знал это), да и одиночество ему совсем не помогло. А то, что брюнет мог поговорить с ним и поддержать его иногда было даже лучше тех лекарств, которые Эрвин пил все эти годы. Они идеально подходили друг другу, думалось Леви. Нет, он знал это. И пусть даже Эрвину потребовалось больше времени, чтобы понять и принять это, в конце концов они снова были вместе, наполненные еще более сильными и яркими чувствами. Теперь новоиспеченный Смит не зацикливался на времени, которое они потратили впустую, хотя, казалось бы, это были даже не месяцы, а целые годы. И нехватка друг друга сказывалась теперь, когда они оба были ужасно заняты. Иногда казалось, что недели пролетают в мгновение ока, а у них даже нет времени, чтобы побыть наедине друг с другом. В тот момент их жизни уединение было редкой роскошью, потому что когда они находились в одном помещении — были слишком уставшими чтобы делать что-то. Поэтому все, что оставалось — рухнуть на кровать или диван и лежать так, прижавшись друг к другу. В конце концов, в таком положении мужчины и засыпали (иногда даже не раздевшись, иногда оставшись в одежде лишь наполовину). Из-за усталости даже попытки снять путем секса все напряжение и обнулить нехватку друг друга заканчивались сном. И просыпаясь уже под утро, они успевали лишь привести себя в порядок, чтобы снова продолжить марафон по нескончаемой рутине жизни. Иногда дни выдавались настолько ужасные, что Леви скучал по Эрвину даже несмотря на то, что они жили в одном доме (который был куплен несколько лет назад, как раз в тот момент, когда их семья выросла. Теперь здесь было трое проживающих, а затем и четверо). Но, скрепя сердце, брюнет пересиливал это одиночество, потому что близилась годовщина их свадьбы, которую он планировал провести упиваясь уединением с Эрвином. Они выбрали дату еще на предыдущих выходных, и она с поразительной скоростью близилась. В тот самый день они сначала поужинали в отличном ресторане, а затем взяли такси, дома планируя продолжить празднование под вино или шампанское. Переступив через порог, Леви на кухне влил в себя половину кофейника крепкого американо, чтобы уж наверняка не отключиться в ближайшее время. После этого он заперся в ванной, чтобы как следует подготовиться к второй части празднования их годовщины. Он с нетерпением ждал этого дня (вернее, этой ночи) потому что прошло почти три недели с тех пор, как они в последний раз занимались сексом по-настоящему. Такая статистика была просто ужасающей, но в остальное время супруги дразнили друг друга, хотя ничем серьезным это никогда не заканчивалось, потому что к моменту, когда оба были на взводе, было уже слишком поздно, чтобы продолжать. Однако, теперь они наконец нашли время, и Леви решил воспользоваться им по полной, сделать эту ночь запоминающейся. Он решил удивить Эрвина чем-то необычным, чем-то, что последнему определенно понравится. Потому что еще давно Смит просил его об этом. И именно сегодня брюнет решился на этот шаг и приобрел комплект нижнего белья. Если конкретнее, то он заказал набор из кружевных трусиков, шелкового халата, прозрачных чулков и пояса с подвязками. Все было подобрано в едином угольном тоне, и Леви был волновался в предвкушении, стоило лишь зайти в ванную. Но, примерив все это (кроме халата) и смотря на себя в зеркало, он почувствовал, что решимости поубавилось. Вдруг Эрвину больше не нравятся подобные вещи? А что, если Эрвину (о, ужас) больше не нравятся подобные вещи на нем? Именно это и беспокоило Леви больше всего. Снова оглядев себя с ног до головы он покусывал нервно губу, ткнув себя пальцем в живот. Прежде он никогда не надевал на себя ничего подобного, может и сейчас не стоит? Все-таки… Ну… Ему же охренеть как не девятнадцать. Конечно, у него не было и намека на лишний вес, но тела девятнадцатилетнего парня и тридцатилетнего мужчины все равно очень отличаются. Может Смит вовсе и не подумает, что это смотрится на его муже привлекательно. Вдруг Леви и правда очень сильно изменился за эти десять с лишним лет и теперь игра не стоит свеч? Помимо того, что мужчина беспокоился о том, что разочарует своего мужа, он все еще чувствовал себя неловко. В конце концов ловя себя на мысли о том, что, возможно, стоит и вовсе отказаться от этой идеи. Но разве он мог? Он уже сказал Эрвину о том, что приготовил сюрприз, да и столько времени потратил на то, чтобы выбрать и купить все эти тряпки… Скорее всего, все эти тревоги просто не имели смысла. Но даже когда Леви повторял себе это, было трудно выкинуть их из головы. Особенно после того, как он снова посмотрел в зеркало, хмурясь. Наверное, было бы куда лучше, будь ноги хотя бы на пару сантиметров длиннее. Но, как бы то ни было, с этим прямо сейчас он ничего поделать не мог, поэтому оставалось просто рискнуть и хотя бы попытаться, потому что к тому времени блондин ждал его за пределами ванной уже около двадцати минут. Поправив на себе трусики и чулки и бросая взгляд на себя в последний раз, Леви подавил тяжелый вздох, потянувшись за черным шелковым халатом и накидывая его сверху. Завязав его спереди так, чтобы пояс спадал на бедро, а ткань прикрыла нижнее белье и декоративный пояс с подвязками, он оставил доступными взгляду только чулки. Выглядело очень вызывающе, но к тому моменту брюнет уже немного успокоился. Хотя даже по прошествии стольких лет, которые они с Эрвином провели вместе, лицо Леви все еще горело от одной мысли о том, что Смит увидит его таким. Теперь для смущения было несколько причин, и он сглотнул, делая шаг к двери ванной. Приоткрыв ее, мужчина словно шпион выглянул в образовавшийся проем, чтобы убедиться, что блондин все еще сидит на кровати и ждет его. — Хэй, — тихо окликнул он, искренне надеясь, что за это время Эрвин не успел уснуть, — ты же… Стоило лишь увидеть мужа, Леви тут же оборвал себя на полуслове, нахмурившись непроизвольно. Распахнув дверь, он, забыв про стеснение, вышел в спальню. — Какого черта… Что случилось?! — воскликнул брюнет, скрещивая руки на груди и сверля взглядом кровать. Эрвин не спал. Все было куда хуже, и совместная ночь медленно но верно накрывалась медным тазом. Их приемная дочь, Изабель, сидела на матрасе рядом с Эрвином и была далека от того, чтобы спать. Хотя к этому времени должна была видеть девятый сон. Он ведь проверял, когда они вернулись с ужина, и тогда она лежала в кровати совершенно не намереваясь проснуться в ближайшие семь или восемь часов. Пока виновники годовщины ездили в ресторан, за малышкой присматривала Микаса. Она же и уложила Изабель спать, поэтому Эрвин и Леви были чертовски тихими, пока ходили на первом этаже. Почти на цыпочках они прошмыгнули в свою комнату, лишь бы их дочь не проснулась. Именно из-за нее мужчинам так редко удавалось заниматься друг другом, хотя, конечно, в этом не было ее вины. Ведь это ребенок. Но, черт возьми, Леви искренне надеялся, что хотя бы этой ночью Вселенная даст небольшую поблажку. — Ей приснился кошмар, — объяснил Эрвин, взгляд которого с любопытством блуждал по мужу. Блондина, кажется, совсем не смущало, что Изабель прижимается к нему. Она сидела на коленях Смита, одетая в свою розовую пижаму, с растрепанными после сна косичками. Девчушка выглядела немного сонной, но в остальном не было похоже, что ей приснилось что-то плохое. Вместо того, чтобы сидеть тут и плакать, как это и ожидалось от восьмилетнего ребенка, она игралась с волосами Эрвина, расчесывала их его расческой и тихо смеялась над тем, в каком беспорядке пряди были после таких манипуляций. — Что это на тебя надето, Леви? — поинтересовалась Изабель, увидев своего приемного отца. Ее явно забавлял его внешний вид, и, обратив на Леви внимание, она даже отвлеклась от какой-то игры, которую придумала сама для себя минутой ранее. К счастью, девочка была еще слишком мала, чтобы понять, что, черт возьми, творится, и очевидно просто подумала, что брюнет решил нарядиться чтобы повеселить их с Эрвином. Эрвин же, напротив, прекрасно знал о предназначении этого одеяния, и, казалось, не мог оторвать взгляда от подола халата и прозрачных чулок, край которых так ловко спрятала под собой эта ткань. — Да, папочке тоже очень интересно, что это за наряд, — практически промурлыкал Смит, а жар, который закипал в нем, ощущался даже с другого конца комнаты. Этого было достаточно, чтобы щеки Леви вспыхнули, но лишь на секунду. Он поправил халат, поведя бедром, продолжая хмуриться. Хотя Эрвин и выглядел ужасно заинтересованным, это больше не имело никакого, блять, значения. — Это пижама, Изабель. И папочка Эрвин прекрасно должен знать об этом. — А можно мне такую? — интересу дочери не было предела. — Нет! — выпалил Леви, перекрыв своим голосом фырканье блондина, которого, кажется, вся эта ситуация ужасно забавляла. — Почему нет? — Ты еще маленькая, чтобы носить такие пижамы. Пойдем обратно в кровать? Заслышав про кровать, Изабель в ужасе поморщилась. Она тут же обвила руками шею Эрвина, утыкаясь в нее лицом и отрицательно мотая головой. — Нет.., — услышал Леви приглушенное бормотание. Девочка явно была испугана и подрагивала, не смотря на то, что голос был едва различим. Этого было достаточно, чтобы мужчина прикусил губу, ощутив укол сочувствия. Желание защитить эту кроху от всего плохого было естественным, поэтому, вздохнув, он подошел к кровати, в то время как Эрвин обнял девочку и погладил ее по спине. Леви сел с противоположной стороны, укладывая ладонь на худенькое колено. Это должно было успокоить Изабель, и, почувствовав прикосновение, она посмотрела на брюнета с гримасой грусти на лице. Не прошло и секунды, как тот растаял, как бы ему ни было неприятно признавать это. Он сразу понял, что теперь не сможет заставить дочурку лечь спать. Обычно в такие моменты они позволяли девочке спать с ними в одной кровати (хотя она, вероятно, была уже слишком взрослой для этого). Им обоим было невыносимо видеть испуг в этих глазах, но… Что же, они планировали эту ночь на протяжении нескольких недель, и Леви не хотел так просто зарубить все планы на корню. Наверняка должно быть какое-то решение… Что-то, что они могут сделать, чтобы провести вместе хотя бы час и наконец осуществить все задуманное. — Как нам быть? — задал он резонный вопрос, смотря прямиком на Эрвина, который тоже не хотел завершить годовщину вот таким образом. По крайней мере, об этом говорили его глаза, которые были по-прежнему прикованы к ногам Леви, одетым в чулки. — Я не знаю, — ответил блондин, наконец расфокусировав взгляд. Кажется, теперь он и правда задумался об этой внезапной проблеме, — уже слишком поздно, чтобы звонить Микасе. — Да, как и моей маме. Мы, конечно, могли бы отвезти Изабель к ней, но она, наверное, уже уснула. — А как насчет твоего дяди? Услышав это, Леви бросил на Смита оскорбленный, недоверчивый взгляд. И это было куда красноречивее слов. — Как думаешь, Ханджи и Петра уже вернулись из отпуска? — при таком намеке, который пришел на ум Леви совершенно случайно, взгляд Эрвина тут же загорелся. — Думаю, что да. — Хорошо, отлично. Я позвоню им. — Хорошая идея. Я бы позвонил сам, но, как видишь, мне немного неудобно. Слова блондина вызвали легкий смешок у мужчины, который тут же закатил глаза. Впрочем, он не перестал улыбаться, прекрасно видя, что имеет в виду его муж. Изабель продолжала наводить свой собственный порядок на голове Эрвина, и было очевидно, что никакая сила не затащит ее обратно в постель. Пока взрослые решали внезапно появившуюся проблему, она сняла резинку с одной из своих косичек и сделала нечто похожее на хвостик на голове приемного отца. Он был крошечным и торчал прямо на макушке мужчины. Вплоть до этого момента она была сосредоточена на том, чтобы сделать еще один. — Я поеду к тете Петре?! — раздался ее взволнованный голосок, в то время как Леви уже встал. Изабель сразу же отвлеклась от своего занятия, наблюдая за тем, как брюнет ищет телефон. — Возможно, — сказал тот, — если она и дядя Ханджи будут не против. Именно так и звала их Изабель с того момента, как эти двое буквально влюбились в эту малютку при их первом знакомстве. Девочке нравилось проводить время с тетей и дядей, и на то было несколько причин. Она любила Ханджи потому что с ним можно было вести себя шумно и играть в разные игры, а Петру потому что та ходила с ней по магазинам и красила ее ногти в разные красивые цвета. Леви не думал, что в этот вечер им придется прибегнуть к их помощи (учитывая, что уже было поздно), но Изабель точно не должна беспокоиться о времени в таких обстоятельствах. Все, что им с Эрвином было нужно — оставить ее под присмотром на несколько часов. Было бы идеально, если бы девочку взяли к себе на ночевку, потому что, хотя она и отказывалась прямо сейчас, но уже через пару часов (если не меньше), она заснет, особенно если начнет смотреть какой-нибудь мультфильм. К счастью, Ханджи и Петра были ужасно рады взять Изабель к себе на ночь. Более того, они даже предложили оставить девочку у себя на протяжении всего следующего дня, вплоть до ужина. Леви лишь оставалось объяснить им ситуацию. Он сомневался, что Изабель захочет находиться вне дома так долго, но об этом они побеспокоятся уже утром. В тот момент, когда удалось найти пристанище для дочери на грядущую ночь, брюнет думал о том, чтобы как можно скорее собрать ее и отвезти в резиденцию своих друзей-спасителей. Тогда он уже со спокойной душой вернется к тем делам, которые их ждут с Эрвином. — Я поеду к тете Петре! — радостно закричала Изабель, услышав об этой новости, подпрыгивая на кровати и практически кидаясь в объятия Леви, который к этому моменту вернулся к кровати. Ловя девчушку в свои объятия, он слегка подбросил ее, потому что та была достаточно маленькой и легкой для своего возраста. — Да. Пойдем, малявка, соберем тебе рюкзачок. — Я не малявка, — тут же запротестовала Изабель, хмуря свои тонкие бровки, в то время как брюнет нес ее обратно в детскую. — Конечно, — опустив девочку на пол, мужчина взъерошил ее и без того растрепавшиеся волосы, после этого отправившись на поиски рюкзака. Не было особого смысла заниматься переодеванием дочери, подумал Леви, поэтому он просто сунул сменную одежду в найденный рюкзак, уложив туда следом зубную щетку и несколько других вещей, которые могли понадобиться. Изабель запихнула в рюкзак свою любимую книжку-раскраску и несколько других игрушек, которые решила взять с собой. Две косички теперь превратились в один хвостик, который она, выказав самостоятельность, завязала собственноручно. Немного поправив выбившиеся прядки, Леви помог справиться с застежками туфель, а затем рука об руку вернулся с маленькой полуночницей в спальню. Там их уже ждал Эрвин, который успел за это время надеть ботинки и накинуть куртку на плечи. — Я ее подвезу, — сказал он, потому что переодевание у брюнета заняло бы куда больше времени. Спорить с этим Леви не собирался, вместо этого передал из рук в руки рюкзак Изабель. Прежде, чем Смит пошел за побежавшей к машине девочкой, он успел подарить блондину быстрый поцелуй. — Возвращайся побыстрее, — проговорил мужчина игриво, поправляя рубашку супруга и разглаживая складки, — я очень соскучился по твоему члену. — Так и сделаю. Обещаю, — ответил тот голосом, полным решимости. Пока Леви воевал со складками на рубашке, Эрвин, пробегаясь пальцами по ткани халата, крепко и многообещающе сжал упругую задницу мужа, лишь после этого покинув комнату. Леви проводил Смита до двери и пронаблюдал за тем, как машина отъезжает от дома. Пришлось даже поднять руку в знак прощания, видя, с каким энтузиазмом машет ему Изабель, едва различимая за окном. При виде ее счастливой улыбки у брюнета потеплело на сердце. Хоть он и был немного расстроен тем, что все планы пошли коту под хвост, Леви никогда не променял бы своей жизни ни на какую другую. Он любил эту малявку и привязался к ней с того момента, как они встретились на работе. Ведь еще на выпускном Эрвина он обмолвился об этом ребенке. И, к счастью, все сложилось именно так, как нужно, потому что если бы ему пришлось уехать отсюда или, что еще хуже, наплевать на свою личную жизнь из-за Изабель, он бы себя никогда не простил. Хотя, уже вскоре после их с Эрвином свадьбы, какие-то удочерили девочку. Она, в силу своего возраста, была очень взволнована этим событием и непередаваемо счастлива, в восторге рассказывая о том, что у нее наконец появились «настоящие родители». Леви проверял эту приемную семью лично и был уверен, что все будет хорошо, но всего через неделю пара решила, что дочка им не нужна. Изабель вернули без каких-либо объяснений, поэтому перед мужчиной встала очень сложная и ответственная задача: попытаться объяснить четырехлетнему ребенку, что такое случается. Леви проделывал это не впервые, но в этот раз не мог оставаться спокойным. Эта ситуация разбивала ему сердце, и в тот день он горел желанием забрать Изабель в их с Эрвином квартиру. Девочка росла, месяцы летели быстро, и он боялся, что она никогда не найдет себе дом, если он не удочерит ее сам. Большинство родителей хотели себе грудных малышей, а она к тому же уже прошла через одно неудачное удочерение. И этот факт, к сожалению, негласно делал ее проблемным ребенком. К тому времени Леви уже достаточно долго работал в социальной сфере, и знал, что Изабель совершенно не проблемная. По какой-то причине она стала для него особенной, выбивающейся из списка остальных детей (за исключением Фарлана, который тоже привязался к нему и имел подобные проблемы с усыновлением). Ситуация Фарлана была чуть сложнее, но теперь, когда Изабель вернулась после неудачной попытки обрести семью, брюнет понял, что не хочет, чтобы ей снова пришлось пережить эту травму. К тому же, не было никаких причин, по которым он не мог бы удочерить ее сам. За исключением того, что Эрвин мог не согласиться. Хотя он любил детей и однажды у них уже заходил разговор об усыновлении. Леви лишь переживал о том, что его муж может оказаться не готов или захочет малыша, с которым будет делать первые шаги. К счастью, однако, сомнения остались где-то позади, потому что стоило ему начать рассказывать историю об неудачном удочерении Изабель, Эрвин предложил удочерить ее прежде, чем Леви смог закончить. И это не было удивительно, потому что позже последний припомнил, что блондин уже встречался с девочкой раньше и был абсолютно влюблен в нее. Было достаточно того, как она обхватывала своими маленькими пальчиками его большую руку. От этого сердце сжималось в груди. В такие моменты Леви понимал, что хочет именно такой жизни, хочет иметь настоящую семью с Эрвином и хочет растить с ним вместе этого ребенка. Это была мечта, которую он в конце концов смог претворить в реальность. Еще десять лет назад он и подумать не мог, что это будет возможно, но теперь Изабель стала их дочерью, Эрвин стал «папой», а сам Леви… Что ж, он по-прежнему был Леви. Девочка знала его достаточно давно, и всегда называла по имени. Это уже вошло в привычку, хотя называть Эрвина папой она начала едва ли не с первого дня. Впрочем, брюнет не возражал, потому что важно было лишь то, что теперь у Изабель появилась семья, которая любит ее и заботится о ней. Он хотел сделать то же самое и для Фарлана, потому что, откровенно говоря, тому пришлось куда хуже. На тот момент пареньку уже исполнилось двенадцать, и он находился в своей третьей приемной семье. Предыдущие просто не могли справиться с его поведением. В отличие от Изабель, он действительно был трудным ребенком и часто попадал в неприятности. Но, по мнению Леви, даже такой ребенок был достоин хорошего дома не меньше, чем любой другой. В глубине души он не был плохим, и Леви знал это, просто сейчас из-за переходного возраста наступили трудные времена. Если бы Фарлан смог попасть в семью, которая бы ему подошла, у него бы было намного больше успехов, мужчина был убежден в этом. В конце концов, парнишка ведь иногда слушался его, в отличие от других работавших с ним педагогов… К сожалению, Фарлану просто не везло. Леви надеялся, что он, наконец, будет счастлив, потому что удавалось организовывать новые усыновления. К тому времени уже две семьи отказались от паренька. Вторая по счету семья тоже казалась неплохой поначалу, и все складывалось хорошо. Однако вскоре после усыновления муж и жена развелись, и Фарлан остался на попечении приемной матери, которая начала злоупотреблять алкоголем. Она не была жестокой и не относилась к сыну пренебрежительно, поэтому весомых оснований забирать его из под опеки не было. Но, по мнению Леви, мать не уделяла должного внимания и заботы, в которых подросток определенно нуждался. В противном случае он мог снова начать хулиганить и попал бы в новую череду неприятностей. К тому времени Фарлана уже ловили на краже в местном магазине, а компания, с которой он общался, была далека от благоразумия. Мужчина переживал о том, что в итоге Фарлан свяжется с наркотиками или чем похуже. Он жалел, что сам не мог усыновить его, когда была такая возможность. Но в тот момент, когда был такой шанс, они с Эрвином только поженились. Да и предугадать подобное развитие событий было невозможно. Как бы то ни было, теперь Леви мог лишь наблюдать за пацаном и поддерживать его насколько это было возможно сделать без риска для собственной работы. Он не раз предлагал Фарлану свой дом, если ему потребуется уйти на время из собственного, приглашал его составить компанию Изабель, когда они ходили в кино... Эрвин, само собой, всячески поддерживал эту инициативу и помогал как мог. Когда блондин, вверив дочурку в надежные руки Ханджи и Петры, вернулся домой, по выражению лица Леви он сразу понял, о чем тот думал все это время. — Что случилось? — тут же спросил Смит, заходя в дом. Он застал мужа ужасно хмурым, механически убирающим посуду на кухне, — что-то с Фарланом? Леви покачал головой, потому что на самом деле ничего не случилось. Но в этом-то и дело. Он не получал от Фарлана никаких вестей уже пять дней. Это было необычно, поэтому беспокоило. — С момента нашего последнего разговора с ним прошла почти целая неделя. — А… Ну, это, наверное, к лучшему. По крайней мере, если бы его снова поймали на воровстве — тебе бы дали знать, — Эрвин подошел и встал сзади, обвивая талию Леви теплыми руками. — Да,— согласился тот, потому что звучало вполне разумно. Но все же… Вдруг что-то случилось, но приемная мамаша просто решила никого не уведомлять? — Он взрослеет, — продолжал блондин, поглаживая по плечам Леви, который прислонился спиной к его груди, — ему скоро исполнится тринадцать, и ты знаешь, что в таком возрасте хочется говорить о проблемах с кем угодно, но не с родителями. Это тоже было правдой, подумал мужчина. Фарлан как раз приближался к тому возрасту, когда взрослые уже не самые крутые люди в твоей жизни. А потом ты и вовсе начинаешь стесняться их. Просто… — Но мы ведь не его родители, — пробормотал брюнет, не в силах скрыть чувство вины, которое отразилось в голосе. — Ты с таким же успехом мог бы быть его отцом, Леви, — с уверенностью заявил Эрвин, шепча это и касаясь губами щеки мужа. Ему пришлось наклониться, чтобы сделать это, но легкий поцелуй сгладил все неудобства, поэтому Смит продолжил: — Пусть это не указано официально, но я видел, как он смотрит на тебя. И я знаю, о чем говорю. — Как ты можешь знать? — Он относится к тебе так же, как я относился к своему отцу. Услышав это, Леви фыркнул. — Ага, отлично. Значит от тоже врет мне о том, с кем на самом деле ошивается? Ты ведь, кажется, именно так и делал, не правда ли? — Не в двенадцать, — со смехом ответил Эрвин, — я не думаю, что в тот момент мы зашли уже так далеко. В те времена я все еще плохо понимал себя, и просто знал, что хочу постоянно на тебя пялиться. Леви не говорил это всерьез и просто дразнился. Но вот супруг в своем ответе был весьма серьезен, и хотя он рассказывал об этом раньше, это неизменно вызывало румянец на щеках брюнета. Сердце начинало трепетать, а в животе закатывали свою вечеринку бабочки. Словно ему самому снова было двенадцать и он чувствовал все это прямо сейчас. Это было мило и помогло преодолеть накатывающее беспокойство. Главным образом потому, что Леви вспомнил о существовании других вещей, которыми был бы рад заняться. Теперь, наконец, весь дом остался в их с Эрвином полном распоряжении, а они стояли тут и просто теряли время. — Эрвин, — сказал мужчина тогда, делая шаг назад, чтобы устроить обе ладони на теплой груди Смита. Следом он скользнул пальцами вверх, огладив ими его широкие плечи, а затем снова возвращаясь, поглаживая грудь через хлопковую ткань, то и дело касаясь кончиками пальцев сосков, — Изабель в целости и сохранности? — Да, — ответил блондин с легкой улыбкой, взяв Леви за руку, чтобы коснуться ее тыльной стороны губами. — Она ведь не позвонит через несколько минут с требованием вернуть ее домой? — Нет. Она забыла обо мне в тот момент, когда Ханджи и Петра открыли дверь. Кажется, Петра собиралась сделать ей завивку… — Кстати, говоря о волосах, — промурлыкал брюнет, едва сдерживая улыбку, стоило лишь поднять взгляд на Эрвина, — твои все еще украшены что надо. В замешательстве блондин нахмурился, но как только Леви потянул к его волосам руки, он вспомнил, засмеявшись. В руках его мужа теперь красовалась маленькая резиночка, которой Изабель так заботливо скрепила его волосы прежде, чем он отвел ее к Ханджи. С тех пор она все время украшала голову Смита, потому что Эрвин слишком торопился отвезти дочку и забыл о существовании этого модного решения, красовавшегося прямо на макушке. Это было комично, словно в старой черно-белой комедии: Эрвин привез Изабель туда, разговаривал в таком виде со взрослыми… Но к тому времени они уже привыкли к подобному. Более того, Леви даже возбуждало то, что его муж выглядел как самый лучший отец на свете. — Так на чем мы остановились? — спросил он, свободной рукой обхватив шею Эрвина сзади и потянув его вниз, в свою очередь приподнимаясь на цыпочках, чтобы подарить поцелуй. Блондин, само собой, тут же поддался, приобнимая супруга и укладывая обе ладони прямо на его задницу, нисколько не смутившись. На Леви все еще был надет шелковый халат, и Смиту пришлось сжать руки в кулаки, сминая ткань пальцами и подавая голос только после того, как языком он тщательно исследовал рот Леви, лизнув его мягкие губы и пробуя их на вкус. — Я как раз собирался выяснить, что же надето под этим халатом, — проурчал он так тихо и низко, что сердце брюнета затрепетало, а пальцы невольно дрогнули. Теперь внутри смешался жгучий коктейль из возбуждения и волнения, потому как сомнение, которое Леви испытывал перед тем, как покинуть ванную комнату, до сих пор гнездилось в нем. Он все еще беспокоился, что Эрвину не понравится его сюрприз, или что он будет выглядеть недостаточно хорошо в этом. Хотя мужчина и старался отгонять эти назойливые мысли от себя, ведь к тому времени было уже слишком поздно делать шаг назад. Вместо того, чтобы поддаться неразумной панике, он просто закрыл глаза, сглотнув и снова вовлекая Эрвина в поцелуй, крепко обняв. Тут же сильные руки подхватили Леви под бедра и блондин с поразительной скоростью понес его на второй этаж. Каким-то чудом они добрались наверх без падений, ни на что не наткнувшись. Это было поразительно, потому что Смит совершенно не смотрел себе под ноги, увлеченный губами мужа, который целовал его жарко, со страстью и всем тем желанием, которое копил на протяжении этих отвратительно долгих недель. К тому времени, как его спина слегка ударилась о спинку кровати, Леви уже задыхался. Эрвин быстро забрался на матрас следом, устраиваясь между разведенных ног супруга и склоняясь ниже, чтобы покрыть поцелуями и легкими укусами шею. Он прикусывал мягкую кожу, утыкался в нее, уже влажную, носом, и снова пальцами хватался за халат, стискивая его на талии. Брюнет сжал плечи Эрвина и выгнулся, прижимаясь к его широкой груди, и в этот момент с губ Смита сорвался вздох удовлетворения. Его рука быстро скользнула между полами халата, ослабляя затянутый пояс. Легкий материал тут же соскользну с боков, и оставалась всего одна секунда, чтобы подготовиться к неизбежному. Блондин отстранился, садясь перед мужем чтобы хорошенько его рассмотреть. На мгновение пришлось закрыть глаза. Нервно сглатывая подкативший к горлу ком, Леви приложил усилие, чтобы открыть их снова, тут же возводя к потолку. Наконец, спустя отвратительно долгую секунду, он шумно вобрал воздух носом и заставил себя посмотреть а Эрвина. Тот все еще сидел между его ног, и в его глазах читалось непередаваемое восхищение, хотя с губ не слетело ни единого слова. — Тебе нравится? — краснея, решил уточнить брюнет, стараясь не воспринимать широко раскрытые глаза и приоткрытые от удивления губы мужа как плохой знак, — я имею в виду… Я, наверное, сейчас выгляжу как старый извращенец, но… — Не говори ерунды, — тут же прервал Эрвин. Он сделал паузу, облизнув губы и снова пробегаясь взглядом по телу Леви (уже, наверное, в сотый раз). Затем рука скользнула по его ноге, обтянутой тонким чулком. Блондин провел ей выше, потерев между пальцами кружево трусиков. Выражение его лица представляло собой смешение возбуждения и неподдельного интереса (как показалось), и видя это, Леви наконец вздохнул спокойно. Однако Эрвин больше ничего не говорил. Он просто медленно водил по телу партнера руками, словно пытался решить для себя что-то. Смит слишком много думал в такие моменты, и от этого волнение снова начало занимать прежние позиции, заставляя сердце пропускать удары. — Ты выглядишь великолепно, Леви, — наконец вымолвил блондин, понимая, что его муж уже не продолжит свои оправдания. После этого, подняв взгляд на лицо брюнета, Эрвин увидел, что тот лежит неподвижно и едва дышит. Это вызвало на губах теплую улыбку. Их глаза встретились, и Смит, словно чувствуя сомнение, наклонился вновь, целуя Леви в живот. Длинные и сильные пальцы в этот момент стискивали его бока так сильно, словно Эрвин боялся отпустить супруга даже на мгновение. — Когда я смотрю на тебя — дух перехватывает. Ты сейчас выглядишь красивее, чем когда-либо. — Черт возьми, Эрвин.., — пробормотал Леви в ответ, краснея теперь совершенно по другой причине, не смотря на то, что все тело расслабилось от облегчения. — Я бы сказал это раньше, но просто потерял дар речи. Прошу прощения, — губы Смита изогнулись в улыбке и он продолжил покрывать поцелуями живот мужа. Его руки игрались с подвязками на бедрах Леви, большой палец скользнул под тонкий ремешок, в то время как другие обхватили и смяли пальцами сам пояс над трусиками. Дыхание Эрвина обволакивало теплом кожу, а его прикосновения сквозили нетерпением. Через несколько секунд Леви расслабился полностью, выдыхая остатки напряжения, которые превратились в тихий стон, стоило блондину лишь коснуться губами бугорка возбуждения, который топорщился под кружевной тканью. Мужчина тут же запустил в волосы Смита собственные пальцы, и теперь, полностью отдаваясь наслаждению, откинул голову назад, в то время как чужие руки продолжали исследовать каждый сантиметр кожи. Эрвин делал все медленно, явно упиваясь каждой секундой. Ему определенно нравилось то, как был одет Леви, и теперь, когда последний знал об этом, он совершенно не противился, прекрасно осознавая ценность времени, которое они проводят вместе. Вместо того, чтобы торопить мужа (именно так он и поступал, когда был моложе), брюнет просто устроился поудобнее на кровати, пропуская между пальцами легкие светлые пряди и второй рукой поглаживая напряженную спину, кончиками пальцев ощущая, как перекатываются под кожей мышцы. Аккуратно двигаясь, он постепенно прижимался плотнее к телу Смита, пока тот продолжал прикасаться к нему руками и губами. Кажется, Эрвин планировал оставить свой след на каждом миллиметре, особенно ниже талии. Его поцелуи касались тела поверх нижнего белья, под ним. Кружево, чулки и подвязки не были препятствием, а бедра горели от прикосновений губ. Их было более, чем достаточно для того, чтобы Леви напрягся, изнывая от завязавшегося тугим узлом в паху желания. Даже имея с годами натренированное терпение, он желал чего-то большего. И как только ему показалось, что Эрвин вот-вот снимет с него все лишнее и перестанет так дразнить, чтобы приступить к самому интересному, блондин остановился. Он поднял голову и опустил руки, отчего из груди Леви вырвался скулеж. Он смотрел на супруга, с трудом понимая, какого черта тот остановился. А на губах Смита в это время снова появилась улыбка. — Леви, я серьезно. Ты выглядишь потрясающе. И всегда будешь выглядеть потрясающе для меня, независимо от того, сколько тебе лет, — говоря это, Эрвин подтянулся поближе к партнеру, заглядывая ему в глаза, — я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — вымолвил Леви, едва слыша себя из-за того, что сердце билось в груди словно массивный колокол. Теперь он беззастенчиво краснел, наполненный теплом и нежностью, благодарностью и счастьем, и еще многими другими позитивными чувствами. Он словно грелся под солнцем, когда Эрвин был рядом, и поэтому ему хотелось прижаться ближе. Рассказать этим жестом, как много супруг значит для него, показать это, потому что слов не хватит. — Без тебя я прожил бы совершенно несчастную жизнь, ты знаешь это, — продолжал Смит, прижимаясь лбом ко лбу Леви, который в этот момент обхватил обеими ладонями его щеки, — поверить не могу, что раньше я был настолько глупым. Прищелкнув языком в ответ на это, брюнет приподнял голову, чтобы прижаться губами к губам Эрвина. Этим поцелуем он надеялся прогнать все угрызения совести, которые снова испытывал его муж. Все, о чем блондин переживал сейчас, было в прошлом, теперь уже очень далеком. Для Леви это сейчас не имело никакого значения, потому что, даже если раньше времена были сложными и тоскливыми, в конце концов все закончилось хорошо. Докторская степень, ради которой им пришлось страдать, безусловно окупалась более высокой зарплатой. Теперь, будучи вдвоем, они могли позволить себе купить дом, машину и еще множество вещей для души. Он говорил Эрвину об этом и раньше, и сказал бы снова, если бы была такая возможность. Как только язык блондина скользнул в рот к Леви, остановиться было уже неимоверно сложно. Крепко обняв друг друга, они оба перевернулись, оказываясь на боку. Леви, не теряя времени, тут же перекинул бедро через талию блондина, его бедра толкнулись инстинктивно, потому что он желал быть настолько близко, насколько это возможно. Руки Эрвина теперь сжимали и сминали через трусики его задницу, и Смит сам прижимал мужчину ближе к себе. Несколько минут они пролежали так, вспыхнувший совсем недавно жар теперь превращался в томное, горячее ожидание, и Леви упустил это из виду. Он почувствовал бурлящую внутри похоть лишь когда оторвался, дабы найти смазку. Повернувшись, брюнет потянулся рукой к ящику в прикроватной тумбочке и сунул тюбик прямо в пальцы Эрвину. Он намеревался сразу же вернуться к поцелуям после этого, но остановился, потому что супруг, кажется, не торопился отвечать ему. — Что? — тут же задал Леви резонный вопрос, прищурившись. Блондин опустил взгляд на тюбик в своей ладони, а его брови слегка приподнялись. Словно он удивился тому, что придется на самом деле заняться сексом. — Ничего, — просто ответил тот, оставаясь неподвижным. Только губы шевелились, выпуская наружу слова, — просто я слегка… Смит не успел закончить фразу, потому что поток слов прервал зевок. Зажмурившись и прикрывая рот кулаком, Эрвин замолчал. Но продолжать уже не было смысла, потому что Леви прекрасно понял, что ему тут собирались сказать. — Твою же, блять, мать, — выругался он. Его муж определенно собирался заявить, что устал. Леви хотел, действительно хотел разозлиться сейчас. Потому что после всего этого планирования и ожидания (они даже смогли преодолеть главное препятствие в виде Изабель, черт возьми), переспать снова не светит. Теперь это было ясно как день, потому что Эрвин уже виновато опустил взгляд, а брюнет просто не нашелся, что сказать в ответ на это. Он бы солгал, если бы сказал, что сам полон сил. Вся энергия, которую подарил ему кофе, уже давно выветрилась, а необходимость отвезти Изабель с Ханджи и все эти разговоры на кухне о Фарлане заняли слишком много времени. Теперь было чрезвычайно поздно, хотя время едва ли перевалило за одиннадцать (в последние годы это время и правда превратилось в позднее), Леви сам чувствовал себя измученно и в глубине души сомневался, хватит ли у кого-нибудь из них сил, чтобы преодолеть эту усталость. — Нет, — сказал Эрвин, пытаясь выглядеть решительным, откупоривая смазку, — все в порядке, я могу сделать это. Леви издал звук, полный недовольства, но потянулся к его руке, чтобы остановить. Перехватив у Смита тюбик, он отбросил его подальше на кровать. «Как мило, Эрвин все еще готов попытаться», — подумал он в эту секунду, потому что знал, как сильно они оба с нетерпением ждали этой ночи. Эрвин тоже прекрасно понимал, что Леви приложил много усилий, чтобы удивить его, и, вероятно, чувствовал себя виноватым. Но это было не так уж и важно. Конечно, они могли бы наплевать на сон и закончить начатое, но тогда секс превратился бы в нечто напряженное. А делать это просто для того, чтобы следовать плану, совершенно не хотелось. Кроме того, с утра дом все равно будет в их полном распоряжении, верно? — Да неважно. Просто… К черту все это. Изабель все равно спит дольше, чем мы. Поэтому с утра у тебя будет время, чтобы засунуть свой член ко мне в задницу. В ответ на это Эрвин задумчиво промычал, успокаиваясь от слов Леви и практически рухнув на кровать рядом с ним. Он снова зевнул, и из-за этого брюнет тоже раскрыл рот в зевке. Сморгнув проступившие после этого слезы, блондин приподнялся, целуя мужа еще раз и в последний раз крепко обхватывая его зад, не смотря на то, что они перенесли все на завтра. Еще какое-то время они лежали так, но затем пришлось вставать, чтобы вернуться к бытовой рутине. Чистя зубы в ванной, мужчины с трудом сдерживали новые зевки. Усталость брала свое и чувствовалась все сильнее с каждой минутой. —Ты оставишь этот наряд в качестве пижамы? — уточнил Эрвин, обвивая руками стоящего рядом Леви, ладонями прихватывая обе полы шелкового халата, который его муж успел натянуть на себя. Он имел в виду, само собой, не только халат, но также трусики и чулки. И несмотря на то, что брюнет покачал головой в ответ, на его губах снова появилась улыбка. Он был более чем счастлив доставить супругу удовольствие и остаться в этом костюме. — Думаю, что так и сделаю, извращенец, — поддразнил мужчина, вывернувшись из объятий Эрвина, чтобы они наконец могли вернуться в постель. На этот раз, однако, вместо того, чтобы рухнуть на нее обнявшись, они порознь забрались под свои одеяла. Как только свет потух, послышалась возня — оба хотели устроиться поудобнее. — Только пообещай, что мы будем трахаться каждую ночь как только уйдем на пенсию. И мне все равно, сколько виагры потребуется, чтобы привести твой член в вертикальное положение. К тому времени оба уже нашли идеальное положение, а Эрвин фыркнул так громко, что кровать, кажется, покачнулась, — все еще будешь любить меня? Даже если у меня не будет каменного стояка? — А ты продолжишь любить меня, если стану еще у́же? — задал скорее риторический вопрос Леви. Сейчас Эрвин крепко обнимал его, устроившись сзади, сцепив руки на уровне живота и прижимаясь всем телом. Брюнету было очень удобно, он понемногу согревался и от этого клонило в сон все сильнее. С каждой секундой, которую он проводил так, его медленно затягивало болото из неги. Стоит лишь закрыть глаза — тут же вырубишься. Но даже видя это, Эрвин не мог оставить реплику мужа без ответа, потому что тоже мастерски поддразнивал его время от времени. Вот и сейчас он не удержался, заставив Леви извиваться в попытке вырваться из хватки сильных рук. — Я думаю, ты уже начал сужаться. — Сволочь, — выругался Леви, успокоившись лишь после того, как Эрвин резко сжал его, накрывая руки своими и целуя в загривок мягко. — Я же говорил, что все равно буду любить тебя, верно? — когда они перестали ерзать и снова успокоились, блондин говорил уже сонным и вялым голосом. Леви чувствовал себя точно так же — как вареный огурец. — Да, — тихо пробормотал он, прикусив губу и внезапно почувствовав, как внутри раскрывается красивым цветком нежность, — я тоже буду, Эрвин. В ответ Смит лишь крепче обнял брюнета и подарил еще один поцелуй — на этот раз в макушку. И на его губах точно была улыбка, хотя Леви не мог видеть ее сейчас. После этого они оба притихли, довольные этой близостью, даже несмотря на то, что ночь закончилась совсем не так, как планировалось. Однако Леви был счастлив. И будет счастлив, пока Эрвин рядом с ним. Он знал, что это останется незименным, что бы ни произошло. И теперь, вместо того, чтобы с нетерпением ждать утра, мужчина засыпал, думая о том, как бы ему хотелось провести остаток своей жизни именно с этим человеком. Жить с ним, пока они оба не состарятся, покрывшись морщинами. И он, определенно, будет благодарить судьбу за это каждый день, даже если они никогда больше не найдут времени, чтобы заняться сексом.