Поймёшь ли ты меня?

Линия за линией, штрих за штрихом – простые образы, иногда бессмысленные, но их может выполнять любой человек, даже младенцу если дать карандаш в руки он сможет вывести линию или поставить чёрточку, может быть, не ровную и не аккуратную, но это не изменит факта того, чем это является. Однако не каждый человек может создать из этих простых и бессмысленных образов что-то красивое, что-то, чем одни смогут гордится, а другие восхищаться – таких людей называют художниками. Андрей не был художником, минимум потому что его рисунками даже он сам не особо гордился. Возможно, это происходило потому что он не проходил всего того пути, который обычно проходят: художественная школа, изучение теории, закупка материалов и прочее, что проделывает каждый уважающий себя художник, возможно поступление в ВУЗ такие люди также связывают с рисованием жизнь, а потом пишут картины на заказ или обучают других. Андрей не был таким. Теорию он не учил – всё пришло как-то само, пока он наблюдал за людьми и миром. Полностью связать свою жизнь с искусством он не хотел, точнее было бы сказать теперь не хотел. Если вспоминать время в детском доме и то, что тогда его ничего не радовало кроме рисования, он серьезно задумывался о том, чтобы в 18 лет уйти оттуда, отучиться где-нибудь и стать странствующим художником. Писать красивые пейзажи, портреты людей, возможно, встречать других таких же, как он. Маленькая мечта маленького ребёнка. Она такой и осталась. Временами воспоминания о ней веселили его – наивная детская мечта, чистая и милая, ещё с тех самых лет, когда человек твёрдо уверен, что на хлебном дереве растёт хлеб и что если получать тридцать тысяч в месяц, то можно за два года накопить больше трёх миллионов. Да, и все они примерно на одном, неосуществимом, уровне… Однако долгое время это оставалось любимым хобби. Он часто рисовал, чтобы успокоиться, отвлечься или развлечься во время скучного урока. Применений рисованию было много, кроме перечисленных, это был аргумент почему он задержался в школе или куда он тратит так много денег. Это было идеальное хобби для Андрея до тех пор, пока не сделали полную ревизию его комнаты и не всплыл факт того, что он наркоман, наверно, в этот момент ему перестали окончательно доверять. Теперь спустя перерыв длинной примерно в год или два он снова взялся за карандаш. Сначала это было мимолетное желание нарисовать человека, сидящего рядом, которое он сразу же удовлетворил и думал, что всё пройдёт, но оно задержалось. Ему хотелось рисовать, и он это делал, может всё ещё не так много, как раньше, но хотя бы альбом, который до этого играл роль простых воспоминаний, начал вновь выполнять необходимую функцию. Он рисовал людей, в каждом из них было что-то общее, но что конкретно даже сам Андрей не особо улавливал. Это были то лица, то фигуры, то руки, шеи, туловище – всё что угодно, любая часть тела; иногда быстрые резкие линии, иногда плавные и тягучие, разливающиеся по бумаге, словно реки; порой рисунки были настолько детализированы, что можно было разглядеть каждый волос, а рядом могли находится настолько минималистичные, что еле угадывался в наборе линий человек. Наверно, это означало, что Андрей, наконец, начал приходить в норму… Медленно приближался октябрь. Отец уехал сразу же после встречи в другой город, а Кирилл вернулся в университет – во всяком случае он так сказал матери – и его можно было не ждать ещё минимум полгода, а то и больше. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Андрей не забыл об обещании новенького прогуляться с ним, но тот, судя по всему, наоборот напрочь забыл о нём. Но заместитель старосты не отчаивался и успокаивал себя тем, что у Артёма просто много дел. Вместе с месяцем менялась и погода, становилось прохладнее, деревья стали менять окрас и опадать. Дождей пока что не было, но в скором времени они должны начаться, и вместе с ними будет приближаться осенняя хандра для многих людей. Кроме этого приближалось пятое октября – праздник всех учителей и день самоуправления, как казалось Андрею, во всех школах. Учителя запираются в своих каморках и сидят, пьют чаи с конфетами, которые подарили их ученики. Дети в это время сходят с ума, делая вид, что ведут уроки, а на самом деле даже не смотрят сколько людей пришло на урок, ещё в начале выставляют оценки и просто разговаривают, в конце урока задают домашку, которую, конечно, никто не будет делать, а даже если кто-то сделает, то всё равно скажет, что не делал, потому что никто другой её не принёс. Кажется, Григорий Альбертович называл это «балаганом» и «цирком» - это были самые точные определения, даже Андрей в этом был с ним согласен. Андрей попробует, как и все прошлые года, напросится заменять его и будет сидеть в полном одиночестве целый день, ведь никто обычно не претендует на места руководителей кружков, потому что это скучно, а для Андрея это был шанс посидеть в спокойной атмосфере, не беспокоясь о том, что кто-то зайдёт, а даже если зайдут, то только из-за того, что ошиблись дверью. Было 26 сентября – среда, когда Андрей пришёл в кабинет ИЗО и напросился вести 5 октября кружок. - Не изменяешь ты своим традициям… - Григорий Альбертович с недовольным лицом перебирал гору документов на столе, - Я, конечно, тоже не в восторге от этого мероприятия, но я уже старый, а в твоём возрасте я обожал этот день. - Считайте, что это раннее взросление, - Андрей уже давно уважительно не общался с учителем ИЗО. Максимум был это обращение на «вы» и то по привычке, - и вы ещё совсем не старый, посмотрите на нашего учителя музыки вам до него ещё далеко. - Да-да, я прекрасно знаю, как ты меня за глаза называешь… Ох, ладно, если хочешь то веди, всё равно кроме тебя нет претендентов. - Спасибо, с вами очень приятно иметь дело, - Андрей уже собрался уходить из класса. - Постой, ты так редко сюда приходишь, давай поговорим, как раньше, - учитель улыбнулся и сделал приглашающий жест. - Нет, спасибо, я вижу, как вы заняты, и мне пора, - Андрей не хотел больше тут находится. - Ты прости, я надеялся, что так будет лучше для тебя, - Григорий Альбертович встал, увидев, что человек, с которым он говорил, собрался уходить. - Мне кажется, я сам могу решать, что мне «лучше», - Андрей начал злится и понял о чём хотел поговорить учитель, - тем более я с вами разговаривал по тому, что надеялся, что вы заберёте всё это с собой. - Я в первую очередь учитель, я должен был хоть что-то сделать. - Вот, поэтому сейчас я к вам и отношусь только как к учителю, - Андрей ушёл. Он знал, что тот хотел, как лучше и хотел, возможно, помочь, но почему-то каждый раз, вспоминая об этом, вставал ком в горле от обиды, что его доверие предали, что все тайны, которые он рассказывал только ему - рассказали какому-то психиатру, которого на тот момент он видел впервые. И ладно если бы это хоть немного помогло… но толку было ноль, только все его секреты и мысли о семье узнали все те люди, которым не стоило знать. Наверно, жестоко со стороны Андрея так относится к человеку, который пытался помочь, но иногда нежелательная помощь хуже, чем осознанный вред. Спускаясь по лестнице, Андрей почти бежал, стараясь уйти от того кабинета. На первом этаже он зашёл в туалет и достал из кармана небольшой пакет с парой таблеток, на самом деле, он даже толком не помнил, что именно собирался сейчас употреблять, только помнил, что нужно сделать. Он достал одну таблетку, растёр её, сделал небольшую дорожку и занюхнул, после этого он стоял и ждал пару минут пока не начнёт действовать. Наконец в голову пришло чувство ничем не вызванного счастья ему хотелось засмеяться, всё казалось таким далеким. Было ли это чувство настоящего счастья? Именно того, которое чувствует человек, когда ему отвечают взаимностью на признание в любви, или, когда оценивают его труд по заслугам – именно то чувство, которое казалось для него невозможно испытать просто так. Дверь туалета открылась и в дверях показался Артём. Такое совпадение показалось Андрею забавным, и он тихо хихикнул, но быстро начал собираться, потому что новенький ненавидит людей в таком состоянии. - Что смешного? – Артём демонстративно изогнул бровь, требуя объяснений. - Ничего, просто настроение хорошее, - Андрей старался избегать взгляда и направился к умывальнику, - ты иди за чем шёл явно непросто так зашёл в туалет. - Посмотри на меня, - тон был требовательным. Андрей повернул голову, улыбнулся и закрыл глаза, чтобы его не поймали с поличным, - чтобы посмотреть на человека надо открыть глаза, - судя по всему, в туалет пришли как раз за Андреем, было и приятно осознавать это, и при всём желании не очень. - Не хочу, - Андрей демонстративно отвернулся. - Почему? – кажется такого расклада Артём не ожидал, только от одного представления его лица Андрею захотелось рассмеяться. - Боюсь не устою перед вашей красотой и влюблюсь. - Так. Ты хотел бросить. Какого чёрта ты опять под наркотой? - Я под меньшей дозой, чем обычно, - Андрей повернулся, но глаза не открыл. - Если это так, то чего же ты глаза не открываешь? - Андрей не видел, что делает Артём, но был уверен, что тот держит руки либо на боках, либо скрещенными на груди. - Я же уже сказал, - Андрей не особо контролировал что говорит, просто нёс то, что первое приходило в голову, каким бы бредом это не казалось, - Вот влюблюсь в тебя возьмешь ответственность? - Говори это не мне. - А кому? - Ну не знаю девочкам, девушкам, дамам, женщинам… - А если мне мальчики нравятся? - Ну мальчикам… - Артём споткнулся. Вся эта ситуация так рассмешила Андрея, что он рассмеялся в голос. - А ты не мальчик, что тебе нельзя это говорить? - Заткнись, будешь продолжать – я уйду, - Андрей наконец открыл глаза, потому что ему было очень любопытно, как выглядел сейчас Артём. Но перед ним стоял злой человек и не капельки не смущённый - это немного расстроило Андрея: - Не злись, я открыл глаза, а действие скоро пройдёт. Я правда, не так много употребил. - Почему я должен тебе верить? - Потому что мне не хочется выдумывать ложь сейчас. - Хочешь сказать, что в таком состоянии ты не врешь? – Артём скептически оглядел Андрея с ног до головы. - В большинстве случаев: да, видишь меня уже почти отпустило – я не вру. - Не вижу, - Артём развернулся, чтобы уйти, судя по всему, он на самом деле зашёл узнать, как дела у Андрея. - Стоять! – Андрей схватил Артёма со спины, не давая тому покинуть помещение. - Отпусти! Где же твоё «почти отпустило»?! – Артём пытался вырваться, но разве у того были шансы… - Раз так волнуешься, то посиди со мной. - В туалете? Ты издеваешься?! - Ну можем на туалете, - Андрея до жути веселило всё происходящее, наверно, его действительно не до конца отпустило, - Ты обещал взять ответственность. - Отвяжись! ничего я не обещал, а ты не влюбился! – Артём продолжал тщетные попытки вырваться, от чего Андрей завалился, начав падать на кафель, а, когда понял, что происходит, только крепче обнял новенького и накрыл тому голову. - Ты как? - Нормально, - Артём наконец успокоился, видимо, осознав, что скользкий и твёрдый кафель не лучшее место для борьбы, - отпусти меня, в какой раз прошу. - А я прошу тебя тут остаться, ты же не хочешь, вот и я не хочу отпускать, - Андрей сел на пол с Артёмом на коленях. - Какой же ты вредный, - Артём отвернулся так, что не было видно его лица, - Почему на этот раз? - В каком смысле? – Андрей не хотел говорить на эту тему, ему захотелось молча посидеть, пока действие полностью не пройдёт. - Дурачка не строй. - Я и не строю, - Он просто не хотел, сейчас он лучше бы просто ещё крепче обнял бы человека, сидящего на нём, но не мог, это было бы не нормально, уже то что они сидят друг у друга на коленях в туалете не нормально, - Просто тяжело. - А? - Новенький ничего не понял из этой фразы, но решил промолчать, если Андрей захочет он всё расскажет сам, наверно… - Можно понаглеть? – Андрей не боялся, потому что знал, что бы он сейчас не сделал брюнет спишет это на наркотическое опьянение, да и он сам, если честно списал появившуюся смелость на это. - В каком смысле? – Артём ничего не понимал, что творилось в голове у его собеседника, из-за наркотиков он так себя ведёт или просто настроение у него такое. - Вот так, - Андрей взял в свои руки руку другого и начал перебирать чужие пальцы, изучая их и запоминая каждую деталь. - Ладно, - Артём ожидал много, но это было, для него, наверно, в самом конце списка. - Ты не задавал своего вопроса сегодня, - Андрей любезно напомнил Артёму про игру, сам в это время прекрасно играл с чужими руками, неизвестно почему, но это занятие было чертовски увлекательным. - Хорошо. Почему на этот раз ты опять употребил? - Я и не сомневался, что вопрос будет именно таким, - Андрей глухо посмеялся, - просто поговорил с Григорием Альбертовичем по поводу пятого октября, он напомнил не самую приятную вещь ну и вот. - Будешь так размыто отвечать в следующий раз я тоже самое сделаю. - Ты итак не особо откровенничаешь. А вообще я могу и пропустить вопрос у меня ещё все бонусы при мне. - Ты сам напомнил, и сам же прекрасно знал, что я спрошу. - И то верно, - точно он ожидал и затеял эту игру, чтобы иметь возможность выговориться, - тогда придётся долго рассказывать. - Мне всё равно тут сидеть, - Артём напомнил о своём положении. - И ты так мстишь? – Андрей улыбнулся и постарался заглянуть в чужое лицо. - Можешь считать и так. - Эххх… ну тогда слушай, - Теперь у него было слишком ленивое настроение, чтобы врать или что-то выдумывать. Он просто начал говорить, - Знаешь, я не знаю, как остальные психиатры, но я однажды обследовался у одного, он решил, что для лучшего понимания меня ему надо поговорить с учителями, родственниками и друзьями, конечно с их разрешения, но без моего. Ну и как-то всё дошло до учителей кружков… В целом, как я понял никто толком ничего не мог рассказать, да и оно понятно я мало что кому-то рассказывал, только… - Андрей остановился, чтобы собраться с мыслями и посмотреть на реакцию собеседника, он внимательно слушал, когда заметил, что говоривший остановился, решил проверить что случилось и встретился взглядом. Это вновь был глубокий синий цвет, изучающе смотрящий на слушателя. - Только?.. – Артём повторил конец фразы, чтобы прервать это молчание и опёрся полностью на его тело. - Я много рассказывал только Григорию Альбертовичу, не знаю почему. То ли он был приятным человеком, то ли потому что ему было не всё равно и это ощущалось, то ли он действительно по рисункам всё понимал и просто наводил меня на разговор, а может у меня накипело и я, разговаривая с ним, часто задевал темы, связанные с семьёй. В общем, так сложилось, что он всё рассказал этому психиатру, потом это всё дело передалось моим родителям, и вот теперь я не особо люблю посещать его кружок, не особо уважаю его как человека, ведь эта история потянула за собой большое количество последствий, например, неправильный диагноз, кажется, это было что-то вроде депрессии… - Почему неправильный? - Потому что потом узнали, что я наркоман и всё нашло своё объяснение, - Андрей продолжал перебирать пальцы чужих рук: было чувство ясности, не сопровождавшееся ощущением какого-то страха перед тем, что его не так поймут или об этом опять узнают. Было оно даровано наркотиками или присутствием человека, он бы хотел знать, но конкретно в этот день это ему не было дано, - в конце концов, мне назначили лечение, которое потом вылилось в мою передозировку на вечеринке летом. В общих чертах, без цитирования – это всё. - Не моё, конечно, дело, но все эти люди хотели, как лучше. - Как они хотели – я не знаю, но я знаю то, как получилось, - в этот момент Андрею хотелось сильнее всего обнять сидящего на нём человека, но что-то его останавливало, то ли это был голос разума, то ли страх всё же появился, или хотя бы минимальное уважение к тому, кто перед ним. Слова он произносил спокойно и тихо, но руки немного дрожали, он вспоминал, как его отчитывали мачеха и отец за то, что он рассказывал слишком много незнакомым людям, как потом его заставляли пить таблетки, чувство передоза и близкой смерти – этот комок закручивался прямо у горла и давил с огромной силой, - Но кого это сейчас волнует… Одна из рук, которые он держал, выскользнула и опустилась на голову, сначала осторожно, потом пробираясь всё глубже к корням. Она проходила взад и возвращалась обратно. Андрей не очень хорошо понимал смысла этого, но решил, что его утешают, поэтому больше ничего не сказал и только наклонил голову, чтобы Артёму было удобнее. Близился вечер среды, школа была пуста, только издалека слышался шум детей, играющих на площадке школьной территории. Двое людей сидело на полу в туалете, ничего не произнося, один сидел на коленях у другого и гладил по голове, а второй сидел, перебирал пальцы чужой руки, запоминая каждый миллиметр кожи. Они уйдут из здания школы, когда уже начнут загораться фонари, один другому так и не объяснит почему ждал его на первом этаже и хотел всё-таки сдержать данное когда-то обещание прогуляться, а другой будет уже завтра делать вид, что ничего сегодня не было, ведь они так делали всегда, по какой-то причине строили незнакомцев друг перед другом и не хотели ничего менять.