Поймёшь ли ты меня?

Говорят, история не любит сослагательного наклонения, но человек так привык мечтать… что плохого в том, чтобы представить, как всё могло бы быть? Ничего… ничего плохого. Во всяком случае до тех пор, пока он полностью не уходит в свои мечты, отрываясь от реальности. Артём точно не забывал о реальном положении дел он прекрасно принимал и понимал все факты. Лишь изредка он позволял себе около часа слабости, когда писал в своей записной книжке, хотя для нормального человека это было бы больше похоже на личный дневник, потому что списки дел заканчиваются примерно на второй странице, а мысли и планы на будущее текут на протяжении всех тридцати заполненных страниц. Скорее всего, были и другие подобные книжки, но все они были поглощены хаосом комнаты, в которой он проживал или их и не было, но одна точно была, с которой всё началось. Артём до сих пор помнит, как она выглядела. Для любого постороннего человека она покажется простой тетрадкой, ничего не стоящей, с потрепанными краями, рисунками на полях и датами, если не вдаваться в содержание и не задаваться вопросом о том, что отсутствуют записи «Классная работа» и прочие похожие, то вполне легко спутать её с тетрадкой, например, по обществу или литературе. Именно с неё всё началось, точнее сказать, это был ответ ещё ничего не понимающего ребенка, лет тринадцати, на резко изменяющуюся жизнь. Он просто перечислял события, ничего такого, просто, чтобы не забыть, например, то в какой день он первый раз нашёл отца в бреду из-за наркотиков и несмотря на то, что он практически не описывал свои чувства их можно было понять по скачущему и дрожащему подчерку — эти несколько слов так и кричали «Что мне делать? Разве это мой отец?». Или другой пример: день, когда издевательства новых, на тот момент, одноклассников достигли своего пика, но на спад так и не пошли — небольшие следы крови, незаметны при беглом осмотре, остались свидетелями его физической боли. Это была тетрадь, которую можно было спутать с простой предметной тетрадью. Тетрадь размером девяносто восемь листов, в которой Артём писал иногда даже слишком часто, чем хотелось. Только по тому, что он помнил о ней, он знал, что нынешний блокнот точно не первый. Стиль ведения этих «записных книжек» менялся постоянно, то это были бесконечные списки дел, то перечни событий, проходивших за день, то его мысли о прочитанной книге, то просто мысли, записанные на листе бумаги быстрым подчерком. Это было всем и всё для него. Возможно, единственная отдушина в его жизни. Сегодняшний день не предвещал ничего плохого. Артём должен был ближе к вечеру, а может и раньше, отправится работать, слава богу, синяки и царапины заживали на нём быстро, как на собаке, Андрей примерно в это же время уйти на вечеринку и всё бы ничего, если бы не та апатия, свалившаяся на него ещё в самом начале дня от чего желание что-либо делать, которое раньше и так существовало только благодаря остаткам веры в жизнь и неоправданного оптимизма. Но с постепенным приходом осени, как обычно, с ней пришла и хандра. В такие моменты, возможно, чтобы убедиться, что жизнь не такая крутая штука, а может чтобы напомнить себе, что он переживал вещи и похуже, чем эта апатия он перечитывал свою записную книжку. И вот он уже целый час лежал на кровати с самого утра и читал по порядку абсолютно всё. Запись с начала марта: «Список покупок: манная крупа 2 пачки молоко хлеб (только черный) яйца сахар макароны картошка тушенка 2 банки (хватило на одну)» Кажется, в тот день у него кончились последние деньги и на многие из этих продуктов он жил больше половины месяца, в какой-то момент, в то время, он даже ловил себя на мысли: а не своровать ли еды из школьной столовой — идея была не такая и плохая, просто страх отравится остановил. Артём пролистал ещё несколько страниц и заметил, что кто-то ему написал он решил потом проверить — сейчас он занят — умирает от скуки. Следующая интересная запись была только в середине апреля: «Мне сказали следить за цветами на кухне, если они засохнут, то буду виноват не я, а тот, кто попросил меня этим заниматься. Надо же иметь хоть какие-то мозги, чтобы просить заниматься этим того, кто-либо не выходит из комнаты, либо не возвращается домой сутками, значит, и чтобы понять, почему эта затея так себе (как я и говорил) тоже у кого-то мозги должны найтись. Могу сказать одно: эти цветы обречены, если только не найдётся человек с большим сердцем и не пожалеет их, потому что живые существа не должны страдать из-за глупости окружающих, или они не превратятся в кактусы, тогда интервал для полива, который я смогу им предоставить их, может, сможет удовлетворить.» — Кажется, эти засохшие кусты всё ещё стоят на подоконнике на кухне, — Артём пробормотал это себе под нос. Ему было жаль цветы, но он не тот человек, который исправно может ухаживать за кем-то или чем-то. Он правильно предсказывал, что эти цветы не жильцы. Если ему не изменяет память, то несколько раз он их даже поливал, но конечно раза два за полгода, а особенно таким жарким летом, которое было — слишком мало для цветов. Наверно, стоит возместить убытки и действительно купить кактусы, чтобы они хотя бы теоретически смогли выжить. Все следующие записи были списками того, что ему было необходимо исправить в проекте и причитаниями о том, как он ненавидит себя за то, что согласился на это. Иногда всё прерывалось списками покупок и другими делами на уровне: сходить к отцу, перебрать книги в шкафу и прочее. Пролистывая страницу за страницей, он не заметил, что день начинает заканчиваться. И тут он вспомнил про сообщение, но как оказалось, там было не одно, а несколько. Как он мог не заметить оповещения… почти все были от клиентов, как всегда кто-то отменял, кто-то переносил, а кто-то писал отвратные сообщения о том, что с ним сделают сегодня. «И ведь наверняка они считают, что это должно заводить, но лично у Артёма это вызывало только отвращение, но он ответил так, будто действительно немного завёлся. Ему ответили сразу, словно ждали, и сказали, чтобы, раз так, он поторопился и пришёл сейчас. Следующими сообщениями последовало такое же описание, у Артёма же созрел коварный план, раз так ему неймётся, то набить себе хотя бы немного цену.

«Я сейчас немного занят, но, если ты дашь мне какой-нибудь стимул, то я потороплюсь~»

«А я надеюсь, что, наоборот, по старой дружбе ты мне и со скидкой сделаешь»

«Ты так сильно меня не любишь?»

«Прости, но скидок не делаю»

«Жаль, а я надеялся» «Ну дак, что, когда придёшь? А, Киса?» Артём мог стерпеть всё, но это прозвище он ненавидел больше всего, хотя он сам виноват. Сам сказал, что ему всё равно, как его называют, вот так и появилось это глупое и нелепое прозвище.

«Как закончу с делами, соберусь и приду»

«Думаю через пару часов»

«Я к тебе заеду, Кис» Кажется, у Артёма только что дёрнулся глаз. Он вдохнул и выдохнул, надо ответить на остальные сообщения, хорошо, что их осталось уже немного. Среди них было и сообщение от Андрея, на самом деле он не думал, что тот напишет сегодня хоть строчку, но как оказалось тот всё-таки написал. Артём решил, что Андрей сможет его понять и подождать часик-другой, поэтому он ответил максимально кратко, кажется, он спрашивал о стихе, но читать и анализировать времени не было. Пора собираться. Если бы Артёма спросили, какая самая ненавистная часть его работы; он бы ответил, что ежедневная подготовка и сборы. Мало кто замечает, если он что-то делает новенькое, но каждый заметит, если он перестанет делать то, что делал всё это время. Например, брить ноги некоторым клиентам, как ему рассказывали, на это было плевать, но его стиль некоторые описывали, как женоподобный; он надевал платья, только если ему за это хорошо доплачивали добровольно он никогда это не делал; самостоятельно делал себе естественный макияж и ухаживал за кожей, как ни крути он был подростком и высыпания частенько говорили ему «привет», если он забывал снять косметику или воспользоваться уходом, а лицо — это всё равно что постоянная реклама для него. Его сегодняшний образ был достаточно прост, но ему он шёл: майка на несколько размеров больше ярко-оранжевого цвета, являющаяся по факту сеточкой, джинсы, которые он когда-то давно делал сам из старых, а точнее просто расстриг в районе колен и соединил с отстриженной частью так, что появилась огромная дыра, обнажающая колени и часть икр, кофта, потому что скорее всего обратно ему придётся идти самому, а тогда будет уже холодно, и, плюс, карманы никогда не будут лишними он положил в них несколько презервативов и небольшую баночку лубриканта, на всякий случай. Макияж был максимально прост в немного рыжих тонах, чтобы подчеркнуть цвет глаз — это был как раз тот человек, который любил его глаза. Как он и сказал он был готов через полтора часа и вскоре пришло сообщение от клиента, что тот подъехал. Выйдя на улицу, он сел в машину на сиденье возле водителя грациозным движением руки он сделал так, что кофта немного спала, обнажая плечи и часть тела, не скрытые майкой. — Кис, ты специально так одеваешься, чтобы всё началось до того, как мы доехали. — Кто знает… Любой каприз за ваши деньги, — Артём взглянул на него искоса, немного заигрывая. — И сколько же стоит твоё время в машине? — мужчина повернул голову и посмотрел на обнажённую кожу, которую никто и не собирался прятать, не скрывающим ничего взглядом. — Двойной тариф, если в машине, — говоря это, Артём повернулся и приблизился к уху своего заказчика, чтобы окончательно довести его до ручки и, возможно, сократить время пребывания рядом с ним. — Хорошо, — ответ не заставил себя долго ждать, и этот человек приник к шее Артёма, которая была прямо перед ним, после чего облизал её до самого подбородка. — Сначала деньги, — Артём аккуратно отодвинул от себя чужое лицо, которое, как ему показалось, уже начало лезть дальше. — И всё-таки смог ты вытянуть из меня больше денег, чем обычно, — мужчина вытащил бумажник и достал оплату ровно на час, увидев сумму Артём облегченно вздохнул у себя в мыслях, от того что только на один час, — надеюсь, ты их хорошо отработаешь. — Не волнуйся, свою работу я выполняю как следует, — после этих слов передние кресла в машине были откинуты назад, а сам Артём убрал в кофту деньги, достал из неё всё необходимое и снял её. Спустя час он вышел из машины весь потрёпанный, тело болело и было грязным, сейчас ему было, как всегда противно от самого себя. Он вернулся домой и упал на кровать, взяв телефон в руки он понял, что вечер только начался для него и всего у него было около часа на передышку, и чтобы помыться — никому не нравилось делать это с грязной и потной шлюхой, да, это слово идеально его описывает и Артём лучше, чем кто-либо другой это понимал. Вокруг стояла гробовая тишина, казалось, что даже соседи исчезли, или это просто он отключился от реальности. Раньше он плакал после каждого раза, ненависть к самому себе, к своей жизни — эти чувства он пытался затопить в слезах, но вскоре он перестал плакать. Не от того, что чувства исчезли, к его великому сожалению, они остались и, скорей, только обострились, он просто понял, что такова его судьба и просто смирился. Ведь как ещё простой подросток мог зарабатывать достаточно денег? — Хочу задохнуться, — прошептав это он встал и пошёл на балкон, чтобы покурить. Глупо ли было с его стороны тратить около получаса драгоценного времени на курение, возможно, но от этого ему полегчало. За оставшееся время он ополоснулся и уже пошёл к следующему. Так прошёл вечер и примерно половина ночи, когда он, наконец, со всем закончил, окончательно помылся. И примерно тогда же он вспомнил про сообщение от Андрея. Он, как раз недавно тоже ответил на его сообщения. «Нет, ничего не изменилось, я сейчас всё ещё на встрече, просто спрятался в углу, потому что уже устал от всего этого фарса (*Х*)» «Мне этот стих понравился, иначе бы я его тебе не скинул, но чем конкретно я толком не могу сказать, просто в душу запал» У Андрея была забавная манера общения, иногда он его не совсем точно понимал, но всегда появлялось ощущение лёгкости, словно того ничего не беспокоило и это заражало. Артём ему ответил:

«Итак, я вроде как освободился и пока не забыл могу ответить»

Коротко и по делу, он не любил распыляться, теперь надо было прочитать стих и… оценить его? А как он должен это сделать? Он мало с кем раньше общался о литературе, особенно о стихотворениях, просто мало кто в его прошлой школе читал… поэтому он не особо понимал, что от него хотят. Анализ? Или что-то вроде того? С начала надо прочитать стих. «Люди.» «Забивает людям ноздри Бесконечный, дикий смрад. Ты, попробуй, заподозри, Что я жить совсем не рад. У людей глаза ослепли, Ведь кому они нужны? А в упавшем на них пепле Схоронили все мечты. Затыкают уши пробкой, Чтоб не слышать клеветы. Заливают жизни стопкой, Уходя от суеты. Языки все оставляют — Скучно жить без голосов. Правду только убивают, Чтоб не слышать её слов По сдирали дружно кожу. Внешность им и не нужна. Я вас больше не тревожу, Посмотрел на всё сполна.» Смысл очень мрачный… Артём не думал, что Андрею нравится такая мрачная литература, после этого Артём бы не удивился, что тот любит иногда читать Лавкрафта или нечто подобное… Артёму точно не очень понравился этот стих он решил именно об этом написать. И он почему-то надеялся, что писал это не он, от чего-то Артём не хотел его обидеть.

«Странная у тебя позиция «просто в душу запал», конечно, но не мне судить -.-*»

«Стих очень незрелый, как по мне, в некоторых местах автор, словно сбивается со своей мысли, но здорово, то что размер хотя бы везде одинаковый, я могу тебе без проблем целы анализ этого стихотворения сделать… но могу сказать, что с некоторыми словами я согласен»

«Не стоит утруждать тебя делать анализ, мне оно не нужно. А с чем ты согласен?» Ответ пришёл сразу. Это его немного смутило, но раз диалог начался, то, наверно, его надо продолжать.

«С таким же успехом я могу тебя спросить, чем он тебе в душу запал?»

«Двумя строчками. Третья и четвёртая вроде» Артём на самом деле хотел увести разговор от этой темы, а ещё лучше завершить его, но кто мог бы подумать, что ему ответят. Он глянул, что это за строчки. Это оказались строчки о самоубийстве или минимум о нежелании жить. У новенького появилось чувство, что над ним издеваются, поэтому решил «подыграть»:

»…»

«Мрачновато»

«ахах» «Уж простите»

«Да так, то всё равно, просто из всего стиха выбрать строчки о самоубийстве…»

Он уже давно понял, что с Андреем самая лучшая тактика — это спрашивать в лоб, ведь когда он общался с ним намёками, тот либо претворялся, что не понимает, либо реально не понимал. «Ты волнуешься?» Это был хороший вопрос. Артём сам не особо понимал, почему он прицепился к смыслу этих строк, если кто-то хочет умереть, то разве это его ума дело?

«Слово «волнуешься» слишком громкое, скорей просто жутко»

Это, пожалуй, было лучшее объяснение, которое мог дать Артём и самому себе и Андрею. «А с чем ты согласен?» «Можно подумать он не понимает. Или как всегда старается вытянуть диалог?» — эти мысли пронеслись в голове была бы возможность Артём прямо сейчас закончил бы этот диалог, но прекрасно понимал, что Андрей не успокоится и в худшем случае продолжит его завтра прямо в школе. Он искренне не понимал, обычно люди быстро прекращают с ним общение из-за того что он не сильно любит разговаривать.

«Заливают жизни стопкой,

Уходя от суеты.»

«Наверно, больше всего с этими словами»

«На опыте могу сказать, что это правда»

«Ты ведь бросить хотел?»

«И хочу, просто бывают моменты, когда без дозы нельзя»

«У меня другое мнение и ты об этом знаешь…»

«Я просто шучу))»

«В каждой шутке лишь доля шутки»

«Вот ведь шутник! Как так можно себя вести, наверняка есть люди, которые из-за этого страдают. Не ужели ему их не жаль?» — Артём немного разозлился от такого отношения Андрея к самому себе. «Ты слишком сильно беспокоишься ~» Артём был уверен, что он точно не беспокоится о человеке, с которым знаком только месяц. Это просто было раздражение, ведь его отец, в самом начале так же шутил и говорил, что если он будет понемногу принимать, то всё будет хорошо, но момент, когда он начал увеличивать дозу Артём так и не поймал даже в воспоминаниях.

«Я просто предлагаю закрыть эту тему»

«Потому что, наверно, мы уже не раз говорили про это»

Так будет лучше всего и он не поссорятся и вроде как Артём при своём мнении остался.

«Ты говорил, что ещё на мероприятии»

«У тебя не будет проблем от того что спрятался?»

Пора сделать так, чтобы и Андрей хотя бы немного почувствовал неприязнь от этого диалога. «Если не заметят, то не будет»

«А если заметят?»

«То все свои рисунки я завещаю тебе» Почему-то появилось ощущение, что это была не шутка, но зная Андрея скорее всего он пытался отшутиться от этой темы, поэтому пора ловить момент и полностью завершать диалог.

«Шутка — смешная; ситуация — страшная»

«Выходи из своего укрытия»

«Мы ещё в школе увидимся»

«В школе мы опять будем делать вид, что не знаем друг друга:\» «Как же точно иногда ты угадываешь мои намеренья…» — Артём поразился расцветающей на глазах дедукции своего собеседника, но решил не отказывать явно.

«Посмотрим»

Разговор, наконец, завершился. Он вновь остался один, в доме все уже спали, а он просто лежал и смотрел в потолок. Артём был уверен, что, если бы Андрей знал, что он сегодня не книжки читал весь день, а просто трахался за деньги, он бы держался подальше. Конечно, он знал, что Артём таким образом зарабатывает на жизнь и вроде даже ему было всё равно, но он не знал, как часто он это делает, с какими людьми, с мужчинами или женщинами. Так было всегда. Подозрения и знания — это два разных чувства, и только знание наверняка может вызвать отвращение. «Что случится, если я ему расскажу об этом?» — подумав об этом он опять почувствовал себя грязным. Они с Андреем из совершенно разных миров, тот мог позволить себе что угодно, а Артём мог лишь продавать себя, чтобы заработать на завтрашний день. Андрей казался добрым, весёлым и искренним — хоть иногда и появлялось чувство, что он чего-то недосказывает — а Артём же был слишком осторожен, не скупился манипулировать людьми, если была такая возможность и думал только о себе. Они — это две противоположности, которым на самом деле лучше было бы не пересекаться, иначе Артём может привыкнуть, может, к его лжи или правде, но он точно привыкнет к его присутствию в своей жизни. Артём накрыл руками глаза и понял, что они влажные. «Почему я плачу…» — тихий шёпот, разрезал гробовую тишину комнаты.