Истинные человеческие желания

Страх. Неимоверный страх, перерастающий в жуткую истерику. Она была подобна песне со слишком быстрым ритмом, панической безумностью, создавамой с помощью множества музыкальных инструментов, удушающие, хаотично играющие в разброс. Пролетит время, и Дайнслейф будет вспоминать под такую музыку свои истерики, но сейчас ему остаётся лишь жить. Жить и жить. Но в его существовании на данный момент эта цель казалась недосягаемой, хотя мужчина хвастался за неё до последнего, ведь у него был смысл жизни. Нет, сейчас Дайнслейф не прыгает с крыши многоэтажки, не режет вены в кровавой ванне, не завязывает петлю на люстре. Однако казалось, что собственное тело разбивается в мясо с хрустом костей, что по всей коже делают глубочайшие раны до перерезания вен и артерий, что кислорода неожиданно стало ядовито мало. Сегодня произошлел ряд кошмарных событий, который Дайн ни за что не забудет в своей жизни. Началось всё ещё с утра *** — Доброе утро, любимый, — Дайнслейф встретил на маленькой остановке своего возлюбленного, только что пришедшего на место их каждодневных встреч. — Ты сегодня опоздал, что-то произошло? Как ты себя чувствуешь? Всё нормально? — Дайн обнял Чжун Ли, задержавшись ненадолго в объятиях и погладив спину через толстый слой пальто и водолазки. Мужчины вышли на тротуар, начиная движение прямиком в психиатрическую больницу, на место их работы. — Всё хорошо, извини. — ответил Чжун Ли, первым выбираясь из объятий и легко приподняв уголки губ. Но не ему ли знать, как остро реагирует на это Дайнслейф, сразу замечая странное поведение? Мужчина замедлил шаг, в ожидании того, что Ли даже не заметит этого и продолжит идти как ни в чём не бывало, однако тот, как только Дайн отстал на пару шагов от него, остановился и спросил взглядом причину замедления. Так значит, Чжун Ли не игнорирует его, так что, скорее всего, не обиделся на что-то. Тогда почему он так отстранённо ответил? — Эй, Ли, что произошло? Почему ты странно отвечаешь? Я уже сделал что-то не так? — Дайнслейф уже почувствовал дикий стыд и вину за то... А за что? Вопрос казался невероятно важным, поэтому мужчина задал ещё пару вопросов насчёт состояния Чжун Ли. Из-за переживаний по поводу ответа возлюбленного, Дайнслейф вдруг вспомнил о важной традиции в их жизни, поспешив напомнить о ней и Чжун Ли. — Ох, вот кофе. Извини, совсем забылся, а ты.. Но в руках Ли держал лишь чёрную латексную сумку. Ни одного намёка на никакой маленький стаканчик, внутри которого обычно находится цикорий или обыкновенный чай с малиной. Чжун Ли стал инициатором того, чтобы дарить друг другу каждое утро кофе или чаи, всегда любезно приносил возлюбленному цикорий и улыбался, слушая извинения на коленях за то, что Дайн забылся и не принёс ему кофе. Так что нельзя было сказать, что Ли из тех, кто так просто наплюёт на традицию. Дайнслейф разочарованно передал стакан с кофе мужчине. — Ты ничего не принёс? — Ох, извини. Дальше они продолжили путь в тишине. Непривычно было идти под шум магистрали и сильного ветра, а не под длинные рассказы Чжун Ли о жизни и истории. Решив, что пока не стоит выпытывать причину холода, Дайнслейф умолк на время, ныряя в глубокую реку копаний в себе, вины и непонимания того, что случилось с его Ли. Однако это оказались лишь малюсенькие ростки того, по чему действительно необходимо переживать. *** *** Щелчок. Пыльный кабинет освещается лампой. Тяжело вздохнув, Дайнслейф кладёт сумку на рабочий стол, попутно снимая с себя тёмное пальто и вешая верхнюю одежду на вешалку, оттуда же доставая неиспользованные бахилы на обувь. Смотрит на настенные часы, показывающее ранее утро и предвещающие тем самым долгий и трудный рабочий день. Сегодня предстоит провести две консультации с более буйными пациентами, имеющих множество травм и болезней, с которыми психиатру необходимо работать. Но как работать, когда с самого начала дня Дайнслейф пребывал в ужасном состоянии, самокопании в себе и вечных переживаниях? Когда так жаждал узнать, что происходит? И всё же, превозмогая чувства подлинные, Дайнслейф сумел настроиться к ожидающим приёмам. Но за хрупкой стеной, которая в любой момент может обрушиться, Дайн спрятал все свои ажитации. Кое-как провёл первую на очереди консультацию. После неё, решивший отдохнуть мужчина направился в столовую. Каждый перерыв он встречался там с Чжун Ли в честь их знакомства именно в этом месте. Закрывая кабинет на ключ, Дайнслейф надеялся, что хотя бы в столовую Ли придёт, а если нет, то мужчина готов искать того по всему зданию и заставить насильно идти вместе. В столовой оказались лишь пару врачей и пациенты. Столик, за которым Чжун Ли всегда обедал в данный момент пустовал. Дайнслейф замер, поправляя монокль и убеждаясь в истине видимого. И это правда. Ли, каждый день сидящего за столом, улыбающегося и махающего издалека пришедшему в столовой Дайну, и в помине здесь не было. Мужчина посмотрел вниз на свои руки и тотчас же спрятал их в карманы брюк, и даже через слой ткани было заметно, что руки трясутся. Испугавшись, что кто-то заметит его в таком состоянии, Дайнслейф повернул назад и быстрым шагом направился к кабинету возлюбленного. Старался не бежать, дышать спокойно и на всё вопросы отвечать, что торопиться к себе. Чувства были очень странными, больше шокированными, ведь уже второй раз день Чжун Ли забывает об их традициях, которые до этого считал важнее жизни. Честно, Дайн не знал, почему он так остро реагирует на это, ведь может Чжун просто забыл? Стареет, с кем не бывает... Знал, что это только успокоение себя, и на самом деле ему очень больно до тряски рук и подступающей тошноты. Дело идёт к срыву, которое Дайнслейф ненавидел в себе больше всего на белом свете. Он не хотел срываться из-за двух инцидентов, но дальше всё стало только хуже. Мужчина не хочет вспоминать подробности этого. Ни за что. *** Действительный вечер. Дрожащими пальцами Дайнслейф набирает номер Чжун Ли и с улыбкой на лице пытается вымолвить слово, когда ему отвечают. — П-привет, Ли. — Ты шмыгаешь носом? — холодный ответ в трубке, но даже от него Дайн натягивает улыбку ещё сильнее и слёзы из глаз текут менее обильно. — Да. Просто так. Просто так, блять! — Дайнслейф сразу замолк, ибо последние слова, сказанные громче остальных с дрожащим голосом выдавали всё его самочувствие с ног до головы. — Дайн, ты до сих пор? Зачем ты плачешь? Дайнслейф как с цепи сорвался. — А кто с утра не принёс мне ничего?! Л-ладно, это я могу понять, я не виню тебя. Кто в столовую не пришёл?! Почему вместо того, чтобы сидеть со мной, поесть там, не знаю, ты разговаривал с каким-то невероятно красивым медбратом и периодически смеялся?!! — закричал в телефон Дайнслейф, сдерживаясь, чтобы не разбить его об стену. Он понимал, что после истерики ему будет очень стыдно, он совершает ошибку и не хочет слышать себя впринципе. Ему так жаль, что это приходиться слышать Чжун Ли, но обида и непонимание превышала всё остальное и руководили мужчиной именно они. — Что я сделал не так... Ты не объяснил. Я всегда должен догадываться? Ты же только намёками, сука, умеешь! И прямо сейчас я веду себя как самый настоящий ребёнок, который бьётся в истерике и ревёт тебе в трубку! Объясни мне уже, пожалуйста. Ли, я тебя очень сильно люблю, извини меня, что бы я тебе не делал плохого. Что произошло, прошу тебя, скажи мне... — последние слова прозвучали так отчаянно от переживаний, слёз и постоянных вопросов себе за весь этот день. Не было ни секунды, что Дайнслейф не думал о Чжун Ли и о его поведении. И "самое приятное, искренне греющее душу" это то, что мужчина до сих пор не знает ответа на всё свои вопросы. И он бы успокоился, выпил успокоительное, перестал плакать в подушку, но... Чжун Ли отключился. И Дайнслейф понимал, что это только начало. Если возлюбленный узнает его маленький секрет, что Дайнслейф скрывает целый год, то жизнь можно считать прожитой. Или он уже всё знает?.. Этого Дайн боялся больше, чем что либо. Только не его Ли, он не должен...