Истинные человеческие желания

Одно из самых кошмарных чувств на свете — пробуждение утром после тяжёлой ночи. Конечно ночь бывает различная, и проводить её можно по разному, но на то она и тяжёлая, что после неё результат один. Он сопровождается головной болью, слабостью тела и опухшими веками. Дайнслейфа, к сожалению, постигла та же участь, но в разы хуже, учитывая его времяпровождение этой ночью. Только очнувшись, мужчина даже с большим трудом открыл глаза, которые жутко болели и умоляли обратно закрыться. Кое-как начав видеть, Дайн начал осматривать всё, что позволяло его зрение, ведь вставать или хотя бы повернуть голову он пока был не в силах. Первым, что можно было ощутить, это яркий солнечный свет, ведь его лучи погостили и на лице мужчины. Дунув на свои волосы, те сползи пониже на лоб, закрывая доступ света к глазам. Тогда вновь зрячий Дайнслейф увидел перед собой картину. Точнее, остатки от неё. — Грх, что? П-почему?! Ли, — мужчина взял все свои силы воедино, напрочь забывая о слабости в теле и особой боли в руке. Встал и бросился к пострадавшей стене, не до конца понимая, что вчера произошло, из-за чего картина Чжун Ли порвана. — Я порвал картину? Руками? Ничего не помню, — Дайнслейф обернулся назад, рассматривая все клочки от картины на полу, надеясь увидеть хоть какую-то зацепку, так как самостоятельно он вспомнить не сможет. Взгляд бросился на тумбу, возле которой мужчина заметил нож. Он бы не лежал просто так на полу, да и неподалеку было небольшое скопление клочков ткани, потому можно сделать вывод, что Дайнслейф рвал ночью картину ножом. Ещё что примечательнее — потушенный костёр в центре комнаты. Дайн округлил глаза, тут же бросив взгляд на свою руку. Такую обожённую, красную, кожа на ней шелушилась и сошла со своего законного места, выпуклившись в многочисленные белые пузырьки. Дайнслейф, ни на секунды не задумываясь, выбежал из комнаты, последний раз посмотрев на стену и пустив одинокую слезу на пол. Он не думал ни о чём из-за страха, заставляющий сбегать и прямо сейчас закрывать двери на все замки, надеясь больше не заходить в ту комнату хотя бы сегодня. Только закрыв всё, Дайнслейф посмотрел на часы, показывающие то, что сейчас кое-кто довольно сильно опаздывает на работу. Мужчина бросился приводить себя в порядок, одеваться и бежать в больницу. Он не думал о вчерашней истерике в тайной комнате. Не думал о Чжун Ли, пока не встретил его... *** — Ты сегодня не подождал у остановки... — тоскливо произнёс Дайнслейф, встретив Ли в столовой. Мужчина обедал и не обращал внимание на Дайна, пока тот не заговорил. Чжун Ли крепче обычного схватился за ложку, начиная есть медленнее, а сам исподлобья злобно взглянул на Дайнслейфа. — Я не буду ждать опаздывающегося. Мне работа важнее. — отстранённо сказал Чжун Ли, злясь на всех богов за то, что порции еды в тарелке ещё много и есть придётся долго, а Дайн уже тут как тут. Не хотелось видеть его никаким боком. Вот бы поскорее доесть и уйти в свой кабинет, прочно закрыв его. — Работа важнее меня? — блондин присел рядом с возлюбленным, желая нормально поговорить с ним. — Мне ждать предателя? Вернее говоря, изменщика. Хотя разницы нет. Дайнслейф замер, широко округлив глаза. Ему повезло, что в руках было пусто, иначе бы на полу сейчас бы что-то лежало, а возможно и разбилось на мелкие осколки после падения. Так вот в чём причина избегания Ли? — Что... Что ты с-сказал? Я тебе? Изменял? — мужчина посмотрел на Чжун Ли с искренним непониманием в глазах, страха и боли. Рука Дайна, лёгшая на чужое плечо, была тут же сброшена, а сам Дайнслейф прикрыл глаза с небольшим разочарованием и обидой. — Ли, с чего ты взял? Когда я успел? Ты думаешь, я бы изменил т-тебе? — Все наши знакомые на слуху. Многие из них не стали бы мне врать, я уверен в них. — Чего? Ты поверил каким-то слухам и решил, что я изменил тебе с кем-то? С кем, блять? Дайнслейф не сможет так просто принять, что его Ли, всегда старающийся верить в Дайна, особенно в его силы и способности, так легко поверил в выдумку о неверности, предательстве и измене возлюбленного. Может, Чжун Ли и не так сильно любит его, поэтому может уверовать во что попало? Но он всегда такой искренний, Ли точно любит Дайнслейфа, как никого другого, и Дайнслейф любит Ли. Ведь сама судьба предрешила их встречу, их вековечную любовь, неразрывные течением времени и посторонним людьми узы, соединяющие их сердца навеки, переплетая в сеть прочной паутины, в которую попадут лишь они двое и умереть они обязаны там только вдвоём. Ли не посмеет порвать эту паутину, разорвать крепчайшие узы, расплести их скреплённые сердца, он точно не сможет разбить ещё горящую и полную любви душу Дайнслейфа. Это всё из-за каких-то слухов? Да кто же распустил такую ложь, зачем ему это надо? Кому так необходимо помешать их любви? Чжун Ли доел свой обед и встал из-за стола, осматривая, ничего ли не забыл прежде чем уйти. Убедившись в том, что всё в порядке и уже пустую посуду можно уносить, мужчина последний раз безразлично оглянул Дайнслейфа. — Не подходи ко мне, предатель. Ли ушёл, оставляя Дайна наедине самим с собой. Дайнслейф не мог заплакать на работе, это было недопустимо для психиатра, помогающего больным, плачущим. Мужчина не мог быть как они, он должен утирать чужие слёзы, а не проливать свои. К тому же будет много вопросов и замечаний от коллег, а Дайн не хотел всех их слушать, особенно упрёков насчёт того, что он же взрослый и крепкий мужчина-врач и плакать на работе такому человеку довольно унизительно. Дайнслейф скептически относился к этим стереотипам, но не противился им, просто не попадался никому на глаза в таком состоянии, даже в данный момент. Он смотрел в окно, пытаясь отвлечься на чирикающих птичек, цветущую сирень и глицинию, греющее солнышко на таком светло-голубом небе. Природа была поистине красива, родная для коренных жителей, свежая и расслабляющаяся, на неё и вправду можно отвлечься, разглядывать часами, слагать стихи и прозы... Однако для Дайнслейфа это было непостижимо. Голова была забита Чжун Ли, он же и являлся его собственным солнцем, светящим и греющим намного сильнее, чем эта огромная космическая звёзда. Если бы солнце навсегда исчезло, Дайнслейф бы прибежал к Чжун Ли и не почувствовал никакой разницы. Наверное, он слишком много думает о Ли... Мужчина решил, что это пора прекращать. Выйдя из душного кабинета, закрыл на ключ, после чего осмотрел белые коридоры больницы, полные дверями и ходящими туда сюда людьми. Многие из них на одно лицо, в одних и тех же костюмах, абсолютно идентичные существа. Возможно, это были уже галлюцинации из-за долгих переживаний, да и никто никогда не сможет выйти из психиатрической больницы, не почувствовав эту тревожность здания, тяжёло больных и беспощадных врачей, упорно впихивающих в бедных таблетки, делающих их ни на что не способными овощами. К счастью в больнице, где работает Дайн такая тревожность ощущалась меньше, и лечение здесь было намного лучше, как и специалисты, являющиеся не такими равнодушными к пациентам. Мужчина, откидывая ещё более жуткие мысли, направился в кабинет Чжун Ли. Да, тот решительно избегал блондина, не хотел даже видеть и слышать его. Но как иначе наладить отношения, если не поговорить друг с другом? Дайнслейф надеялся, что сможет убедить Ли в том, что это всё страшный обман, притянутый на уши, просто бред, созданный и распространившийся, чтобы разрушить их отношения. Чжун должен ему поверить, он обязательно поверит... Об исходе иначе Дайн даже думать не желал, однако знал, что такое обязательно произойдёт, если Ли всё-таки откажется от него. Дайнслейф постучал пару раз в дверь. — Ли, можно войти? Пожалуйста, я хочу поговорить. В ответ тишина. — Ли... Прошу открой, — Дайн беспокойно оглядывался по сторонам в надежде, что никто из посторонних не подслушивает или чего хуже. — Я должен сейчас в коридоре ошиваться тут и при всех тебе что-то доказывать? Всё, я вхожу, извини. В кабинете на кресле сидел Чжун Ли, читающий какие-то записи. Он поправил очки, ещё внимательнее вчитываясь в текст, и конечно же даже не посмотрев на войдящего. Дайнслейф, опустив голову, неспешно подходил к возлюбленному. — Давай поговорим, прошу, это важ- — Выйди. — коротко бросил Ли, прерывая скорее не слова, а мольбы Дайнслейфа, так желающего объяснить ему всё и убедить в своей верности. — Ли, пожалуйста... — Дайн поник, начинал нервничать из-за несостоявшегося разговора, прикусывал нижнюю губу. — Я сказал тебе выйти. Иди отсюда уже. — Ладно, я ухожу, прости, — отчаянно произнёс Дайнслейф, сдерживая слёзы нестерпимой боли, возможно злости, потому что тот не хочет его даже выслушать. Мужчина обратно подошёл к двери, дёргая ручку вниз. Подёргать её пришлось ещё несколько раз, ведь дверь не открывалась. Ещё раз и ещё раз. Ничего не выходило, сколько бы Дайнслейф не дёргал ручку и не толкал дверь. — Ли, двери хоть почини... Она не открывается, я не могу выйти. — для доказательства своих слов, мужчина достаточно сильно схватился за ручку и саму дверь неслабо потолкал вперёд, и та до сих пор не открывалась. — А? — впервые за разговор Чжун Ли отвлёкся от чтения, посмотрев на дверь. — С моей дверью всё было нормально. Что случилось... — Похоже, нас кто-то запер? – неловко хихикнул Дайнслейф, больше не удивляясь, а радуясь этому факту. "Не знаю, кто ты, но спасибо тебе огромное. Наконец-то я поговорю с Ли, и он не сбежит" — позитивно раздумывал Дайнслейф, подходя к Чжун Ли, который уже закончил читать своё и положил записи под столик. — Но это не значит, что я собираюсь с тобой говорить. Я уж лучше буду разбираться с тем, кто нас закрыл, а не с тобой. — грубо произнёс Ли, смотря в сторону, но никак не на Дайна. — Ты можешь ничего не говорить, просто встань. — сказал Дайнслейф, решив применить другую технику, чтобы поговорить с мужчиной. — Что? — Я говорю встань. Пожалуйста. Цокнув, Чжун Ли встал с кресла, до сих пор не смотря в сторону Дайнслейфа. Мужчине стало слегка не по себе от того, что тот надумал сделать, да и вообще возможно выполнять чужую просьбу не стоило, ведь Ли до сих пор очень сильно обижен и не в силах спокойно разговаривать с ним. Дайнслейф молча подошёл ещё ближе, и пока Чжун Ли не успел никак среагировать быстро обнял того, скрепив руки на спине того, а голова легла на родное плечо. Руки сильно сжали спину, обнимая мужчину всё сильнее и не давая ему выбраться из этих удручающих и неожиданных объятий. — Прошу, давай поговорим. Я не изменял тебе ни с кем, я люблю только тебя и никого больше. Ты — мой единственный смысл жизни. Зачем мне изменять тебе? — тихо произнёс Дайнслейф в шею Чжун Ли, обдавая её своим горячим и прерывистым от волнения дыханием. Дайн ещё не знал, к чему это всё приведёт...