Когда звёзды погаснут...

      — Антон! Антон, вставай, — кричит мама с кухни. Я очень не хотел вставать, ведь сегодня — первое сентября! Одиннадцатый класс, время для сдачи экзаменов. Но кровать была такая тёплая, и подушка была такая мягкая, что я закрыл глаза и закутался в одеяло. Через несколько минут я услышал свое имя, зло произнесенное моей матерью, когда она заходила в мою комнату. — Антон! Ты ещё не встал? Быстро вставай, а то я тебя не подвезу. Всё таки, нехотя, я встал и пошёл одеваться. Я надел белую рубашку и чёрные джинсы, ведь брюки я на дух не переношу. Также я нацепил браслеты и кольца и пошёл в ванную умываться. Умывшись, я побрел на кухню. На кухне уже стояла мама и наливала себе и мне кофе. Я медленно подошёл к столу и сел на свободный стул. Спать всё ещё хотелось, поэтому я быстро, взял чашку с кофе и выпил половину, на ходу хватая бутерброд, который тоже сделала мама, и запихнул его в рот. — Не торопись, а то подавишься ещё, — сказала мама и я озадаченно посмотрел на неё. — Сначала говорила торопись, а то опаздаешь, а теперь не торопись, а то подавишься. Прикольно, — тихо пробормотал я, надеясь, что, мама не услышит, но она все же услышала. — Не выспался? А не надо было сидеть до поздней ночи в телефоне, теперь будешь засыпать на уроках. — Ну мам! Я же сидел, всего до полуночи, а потом пошёл спать, и к тому же я выпил кофе, — сказал я только потом вспомнил про портфель, который я не собрал, а выходить, чтобы не опоздать, надо было уже через пару минут. Поэтому я, матерясь про себя, быстро побежал в комнату, ища глазами рюкзак. Найдя его, я запихал туда пару учебников и тетрадей с пеналом. У кого-то первого сентября только линейка, а у них было ещё четыре урока. Я подумал, что за несправедливость. Кому-то надо было отстоять час и они были свободны, а у них ещё три часа мучений. Хватая рюкзак, я быстро прошёл в коридор и начал одеваться. Мама уже была собрана и теперь смотрела на меня как я неуклюже пытался запихнуть ноги в кроссовки, которые ну никак не хотели надеваться. Покончив с обувью, я накинул на себя пиджак, и мы с мамой вышли на улицу. Я вдохнул свежий утренний воздух, который был ещё лучше после дождя ночью. Вся улица пропала сыростью, и я вздохнул ещё сильнее воздух, зажмуриваясь от солнца, что для Питера было редкостью. Мы сели в машину и поехали. Пока мы ехали, говорили о разных вещах, перескакивая с темы на тему, но не обращая на это никакого внимания. Подъезжая к школе, я прощаюсь с мамой, хватаю портфель и иду в сторону школы. Около ворот школы я увидел Диму и Серёгу. Мы договорились встретиться около ворот школы, чтобы не потеряться в этой толпе школьников и их родителей, которые шли рядом со своими детьми. Некоторые даже плакали, наверное, в первый класс дети идут. Но вот я в одиннадцатом, уже скоро закончится школа и начнётся студенческая жизнь. Я пережил эти 10 лет ада, и один год ещё потерплю. — Тох, ты слышал, у нас новый учитель русского и литературы, по совместительству наш новый классрук. Говорят, он молодой и только недавно начал преподавать, — сказал Поз и выжидающе посмотрел на меня, ожидая, что же я на это отвечу. Серёга шёл рядом и думал о чем-то своём, поэтому не слышал, что сказал Дима. — А куда наша прошлая ушла? В декрет? — ответил я и осмотрел пару парней, которые также подходили к толпе других одноклассников. — Она уехала в Польшу на ПМЖ. У неё там муж получил вакансию и она поехала вместе с ним. — Ты хоть знаешь, как наш классный выглядит? Не перепутать бы его ни с кем, — вклинивается в разговор Серёжа и смотрит на Поза. — Нет, не знаю, но прямо сейчас и узнаем, — говорит Поз и видит мужчину, который стоял рядом с Павлом Добровольским — учителем физики. Они о чем-то бурно беседовали, иногда физик взамихал руками и возмущенным голосом что-то говорил. Мужчина же был более спокойнее, поэтому не реагировал на выпады в его сторону. Павел Добровольский отошёл у своему классу, мужчина же двинулся в сторону их класса. И я понял что вот он — наш новый классный. У него были чёрные, как смоль, волосы и голубые глаза цвета океана. На нем был надет чёрный пиджак, под которым скрывалась белая футболка. Похоже, кто-то не очень любит рубашки. Также на нем были чёрные брюки и чёрные туфли. Он повернулся, обвел класс взглядом и подошёл поближе, чтобы его все услышали. — Здравствуйте, класс. Я ваш новый классный руководитель и учитель русского и литературы. Надеюсь, познакомлюсь со всеми вами до конца учебного года. Я хмыкнул. Познакомится он со всеми. Половина класса его вообще не слушает, о чем-то переговариваясь между собой. Но ничего, будет ему веселье.

***

Я стоял вместе с Серёгой и курил уже вторую сигарету. Они вместе стояли и ждали Диму, который, почему то опаздывал, хотя это ему не свойственно. Серый отмахивался от дыма, который я выдыхал прямо ему в лицо, зная, как это его бесит. — Да хватит уже, Тох! Если ты и куришь, то кури хотя бы не на меня! Ты же знаешь, как я отношусь к курению. — Да ладно, не буду больше, — сказал я и кинул окурок на землю, туша его носком кроссовка, — А ты, кстати, не нашёл ещё…? Я не успел договорить как Серый меня перебил, ведь прекрасно знает, о чём я хотел его спросить. — Нет! И хватит уже спрашивать об этом! А почему ты не говоришь, какая у тебя звезда? Это что-то серьёзное? — спросил Серый, и я опустил глаза на землю, не осознавая трогая свое запястье. — Нет, все нормально, просто не хочу говорить и всё. Наш разговор прерывает Дима, который подходит к нам неспешным шагом. Дима видит напряжённое лицо друга и спрашивает: — Я вам помешал? — Нет, пойдёмте, — отрезал я и направился внутрь, не смотря на происходящее сзади. Друзья подходят минутой позже и я вижу, какое угрюмо лицо стало у Серёжи, но, ничего не говоря, направился дальше к кинотеатру. Мы давно хотели сходить на ужастик, который вышел совсем недавно, поэтому я уговорил друзей встретится сегодня и сходить на него. Мы купили две пачки попкорна и три больших колы. Серёга не захотел попкорн, поэтому мы и не купили третью пачку. Мы заходим к кинозал и садимся на свои места. Рядом с нами никто не сел. Мы ели попкорн, пили колу, на страшных моментах я даже чуть не закричал на страшных моментах. Но фильм, так или иначе, мне понравился. Мы выходим в приподнятом расположении духа и идём гулять по Питеру. Мои мысли не покидал наш новый классный, но я постарался отбросить все эти мысли и наслаждаться гулянкой с друзьями.

***

Я пришёл домой в 11 вечера, когда мама уже спала. Я, заходя домой, старался не шуметь, закрывая дверь очень тихо. Но я не был бы Шастуном, если бы не уронил что-нибудь. Я случайно задел локтем тумбочку, на которой стояли всякие косметические средства, по типу кремов для лица, для рук, духи. Для меня все происходило как в замедленной сьемке. Я вижу, как на пол летит какая-то баночка, которую я пытаюсь поймать, но она летит на пол с громким шумом падая на пол. Я, сматерясь про себя, поднимаю эту баночку и ставлю на место. Я слышу, как в комнате, где спит мама, шорохи. Значит, все-таки разбудил. Из комнаты выходит мама и, включая свет, смотрит на меня сонным взглядом. — Тош? Ты пришёл? — спрашивает мама хриплым ото сна голосом, стоя в проходе комнаты. — Да. Мам, прости, что разбудил, тебе же на работу рано завтра. Я случайно уронил. — Тош, все нормально, ничего страшного. Тебе положить кушать? –Да нет мам, я сам могу. –Да давай положу, — говорит мама и отправляется на кухню, чтобы я не начал возмущаться. Вздохнув, все-таки раздеваясь до конца, я прошёл на кухню, помыл руки и сел за стол. Я смотрел на маму, как она накладывает еду, а сам был где-то не здесь. Я думал о сегодняшнем дне и не мог выкинуть из головы Арсения. Арсений… Чем-то он зацепил меня и теперь вертелся в мыслях весь день, не давая продыху ни на секунду, даже когда я гулял с друзьями. Мне это не нравилось. Почему меня так зацепил учитель? Чем? Я этого не знал, поэтому, откинув всякие мысли принялся есть. — Как с друзьями погуляли? Понравилось кино? — спросила мама и выжидающе посмотрела на меня. — Погуляли хорошо, кино понравилось. Еще несколько минут я ел ужин. Когда закончил, я встал из-за стола и сказал матери. — Завтра рано вставать, поэтому я пойду в душ и спать. Спокойной ночи, мама. Иди ложись спать, тебе ведь тоже вставать. Я ухожу и не слышу, как мама говорит, — Спокойной, Тош… Она очень гордится своим сыном. В то же время она боится за него. Что будет, когда Полярная звезда погаснет? Вроде не очень сильно все поменяется, но все равно она боится. Она желает счастья своему сыну, но переживает, как и любая другая мать, надеясь, что он найдёт свое счастье рано или поздно.