L.S.B.E

Бежать уже невозможно, но мозг заставляет двигаться, тяжело передвигая конечностями. Попытки пристрелить существо были лишь несбыточными мечтами, поэтому парням лишь остаётся ускорять бег с каждым новым шагом, испуганными глазами отыскивая хоть какое-то ближайшее убежище. Своим рёвом существо призывало шизоидов, толпой бегущих за оставшимися живыми, иногда падая из-за костлявых ног, или их подобию. Чимин в их толпе полностью потерял контроль над собственным сознанием. Выходит, Ким был настолько дорог ему, что даже со сгнившим мозгом, точнее, его остатками, он вернулся в сознание старого, ещё живого Чимина. Но вирус взял свое. Поглотил молодое тело, не давая шанса на счастливую жизнь, что похоже светит не каждому в этом городе. Он никогда не станет прежним, зло его сковало до конца, сдерживая внутренние человеческие, до боли искрение, чувства. Сокджин плачет от боли в ногах, они нещадно ныли, заставляя задуматься о своем отказе, но парень продолжал бежать, держа Намджуна за руку. Она крепко сдерживала чужую, напоминая о такой мизерной поддержки, которую второй старался отдавать без остатка. Рядом с ним Джин готов бежать вечность без остановки. Спасительный торговый центр был в нескольких метрах от них. Его вид на горизонте давал надежду на хоть какой-нибудь отдых от изнурительной беготни, но ноги уже теряли свою прежнюю стойкость, проявившуюся в начале. В головы закладывались мысли, что ничего не получится, и они прямо сейчас упадут на пустую, сырую землю, но здравый смысл отгонял эту слабость железной палкой, крича звонким голосом, что жизнь возможна, стоит только постараться. Двери центра были, на удивление, целыми, поэтому шанс выжить увеличивался с каждым приближенным метром в несколько раз. Тэхен, рискуя временем и собственной жизнью, пропускает остальных в центр, с дрожащими руками наблюдая за тем, как твари приближаются к нему, громко рыча и пуская противные, жёлто-зелёные слюни. Их вид вызывал лишь отвращение, а у людей с сильным характером и минимальным страхом — желание убивать. Ким еще не разобрался до конца, к кому он относится, времени на раздумья не было. Последний раз окинув приближавшихся взглядом, и он забегает внутрь только тогда, когда видит Намджуна нашедшего металлическую палку, чтобы запереть дверь. Тот закрывает замок, что, как и дверь, был цел, а после усиливает защиту палкой. Только когда они почувствовали безопасность, все моментально падают на пол, крича от боли. Кровавые мозоли превращали ступни в уродство, а жуткие судороги не давали спокойно двинуться. Все тело просило о помощи. Непонимание того, почему они должны выживать и бороться за жизнь друг друга таилось в их сердцах, что даже в таких обстоятельствах оставалось живым. Возможно, чувства каждого гоняли кровь по телу. — Я не могу и слегка ногами шевелить, — шепчет Джин, с аккуратностью массажируя икру, что при малейшем неправильном движении будто рассекалась тысячью лезвиями, — они будто больше не мои. Намджун, терпя боль, подползает к старшему и массажирует вторую ногу, оставив лёгкий поцелуй на коленке. Вокруг них царила гармония, удивляя своим отличием от окружающего мира. В сердцах этих двоих жила именно любовь. Чувства друг к другу ускоряли сердцебиение, добавляли адреналина в голову. Заставляли бороться с несправедливостью вокруг происходящего. Юнги лишь отворачивается на это, прикрывая глаза, потому что зависть берет свое. Он корит себя за то, что испытывает именно это чувство в данной ситуации, а не радость за друзей. Они, даже не смотря на преграды, остаются вместе. Но мысль о том, что он с Хосоком мог быть на месте Намджуна с Джином, шепчет на ухо о черной зависти и ненависти. Он никогда не хотел выживать. Никогда не хотел ходить из крайности в крайность. Идя на границу, он надеется лишь на то, что сможет найти то, что потерял. Того, кого потерял. Вера в то, что Хосок цел и ждёт его, даёт силы идти дальше и жить. Но с каждой секундой без его присутствия и теплого дыхания на шее, становится невыносимо тяжко. Внутри все покрылось колючками, розами, что гибнут. Но вскоре серые, пропитанные отчаянием мысли перебиваются чужим голосом. — Хочешь так же? — ухмыльнувшись, спрашивает Чонгук, наклонив голову к Тэхену и кивнув после в сторону Кимов. Тот показывает парню средний палец и опускает взгляд, разминая шею, восстанавливая дыхание. — Каков план? — цокнув на этих двоих, задает вопрос Джин. Он все также сидит в чужих объятьях, греясь в их тепле. — Отыскать карту и идти к границе, — рассматривая всех, отвечает Тэхен. Все, услышав цель на ближайшее время, приходят к общему выводу, что всем до этого стоит отдохнуть. Каждый расположился в удобной позе, что все же тяжело назвать приятной, учитывая обстановку и безумный холод, и принялся восполнять энергию. Пролежав несколько часов на ледяном полу, иногда перекидываясь пару фразами, парни решили разбиться на группы и отыскать нужные им принадлежности. Все, что находится где-то неподалеку, в будущем может спасти чью-то жизнь. Чонгук отправился за едой, подмечая, что знает об этом лучше всех. Намджун с Сокджином на поиски патронов, а Тэхен и Юнги пошли искать карту. — Зачем Джин его подобрал? Валялся бы на земле с кровавой рукой дальше, а не пилил нам мозг! — возмущается Тэхен, пока Юнги рядом с усмешкой слушает друга. Ким, возможно, и сам понимает, что задет глупый вопрос, беря во внимание, что все-таки парень им необходим, но ждет ответа от напарника. — Он очень полезен для нас, да и выжившие должны держаться вместе, — не это хотел услышать Тэхен, ответ был безумно банален и очевиден. — Но только не этот осёл, ты хоть понимаешь, что он имеет дегенеративные… — не успевает он закончить вежливое высказывание в сторону Чонгука, как Юнги дёргает его за рукав куртки, переводя все внимание на себя. — Карта, — делает замечание каждый из них одновременно. Заметив стенд с заветным предметом, что они искали около уже неработающего фонтана, оба побежали туда, по пути доставая из кобур ножи. Они были идеально наточены, ведь Ким мог в свободное время заняться ими, переводя дух. Карта была приклеена на скотч, поэтому им лишь оставалось аккуратно отдирать его ножом, чтобы, не дай бог, не повредить их спасение. Только парни принялись заниматься этим, голос, что Тэхен хотел бы больше не слышать, отвлек. — Чуваки, сюда! — кричит Чон, махая руками в свою сторону. Повернув головы, парни заметили остальных троих, что стояли около радио и махали также им руками. Лидер, которого по сути никто не избирал, быстро срывает карту, что на удивление выходит аккуратно, наверное, потому что в некоторых местах она успела отклеиться, скручивает ее и бежит вместе с Юнги к остальным. От маленького ювелирного магазина остался лишь потрёпанный стул и стол с радио, которое Намджун сейчас пытался настроить. Крутя различные кнопки, и двигая антенну туда-сюда, каждый надеялся услышать хоть что-то кроме обычного треска, неприятного для ушей. Еще несколько движений по антенне, которые выходят удачными, поняв это можно было по появлению голоса диктора, и парни восторженно взмахивают руками. Но вскоре повисает мертвая тишина.       «Внимание всем выжившим! Японский корабль Ямато прибудет за выжившим на берег моря, около границы с Китаем в…» Время пребывания корабля прервали помехи, но после послышался лишь крик мужчины, а следом оглушающий рев шизоида. — Блять, и как мы узнаем время, когда он будет здесь? — Джин откидывает ногой рядом стоящий стул, а после садится на пол, в наступившей истерике схватившись за голову, — все умрём, мы все просто сдохнем! — бредит он, уткнувшись носом в колени. Намджун лишь садится рядом и обнимает его, зная, что сейчас никакие слова не улучшат ситуацию. Каждый из них знает, что может в любую минуту погибнуть, но разум и вера не давали примкнуть к отчаянию. Сокджин слаб, не смотря на то, что выживал ранее один. Силам свойственно иссекать. Он сам все знает, сам понимает, что выглядит жалко, но чувства всегда были сверх его сил и принципов. Даже при смерти матери он плакал над ее койкой, потому что не мог сдерживать эмоции. «Это нормально» — говорил он сам себе. Но мальчик прекрасно видел, как другие дети не поддаются чувствам, чтобы не делать ещё больнее своим близким, но он не так силен, как они. Абсолютно не так. Мать видела страдания сына, но ничего не смогла с этим поделать. Болезнь медленно забирала ее, от чего слезы на щеках Джина становились горячей. Маленький мальчик наблюдал за мучительной смертью родного человека и сам медленно умирал, но внутри, возможно, это даже тяжелее. Где-то там, в глубине души, Сокджин непроизвольно таил все воспоминания, что приносили нестерпимую боль даже спустя десяток лет. Сейчас вокруг него есть люди, хоть и мало знакомые, но которые не оставят его. И он собирается, по крайней мере, попытается, сохранить их жизни. — Любовь моя, мы всё преодолеем, — Намджун шепчет ему на ухо то, что действовало как успокоительное для души парня. Он прижимался крепче к груди Джуна и прикрывал глаза от сильной усталости. Ким действовал на него словно зарядка. Бороться со злом больше не хватает сил, внутренний мир теряет всякую надежду, при каждой неудаче. Всем надоело бороться с тем, что они не заслужили, но у каждого есть мотив к этой борьбе. У каждого есть планы на то будущее, которое они сами должны себе прокопать, хоть и с большими трудностями. Кто-то хочет просто быть в безопасности, кто-то хочет отомстить властям за те муки, что преодолевает любой сейчас, а кто-то хочет отыскать то, что потерял. Юнги не нуждается в жизни, пока рядом нет его. Душа отказывается жить без Хосока, лёгкие отказываются работать без его дурманящего запаха, сердце отказывается биться без приятных слов, вырывающихся их чужих уст. Мин отказывается существовать без Чон Хосока — своей губительной зависимости. Это зависимость, от которой он никогда не избавится, и не захочет. Может, он уже мертв, может, жив и прячется, может уже давно мило приплыл в Японию, а может, ищет Юнги так же, как и он ищет Хосока. Никто не знает, что с ним. И узнать это — цель парня, который находится в компании людей, но все равно чувствует себя одиноким. — Здесь на границе и берег моря, на который должен приплыть корабль, — Чонгук выводит Юнги из мучительных мыслей и обводит собственной кровью на карте границу. — Надо как можно быстрее туда добраться, — входит в зал Намджун, держа на руках спящего Джина. Тот прижался к крепкому телу и сопел, пока Ким заботливо клал его на матрас, что вытянул из кладовки Чон, зная, что они останутся тут на ночь. Парень немного поежился, не почувствовав Кима рядом, но из сна не вышел, продолжая видеть хорошие сны, как надеется Джун. Они договариваются о порядке охраняющих спящих, и уходят на позиции. Первыми, кому досталась роль охранника, были — Чонгук и Тэхен, естественно, против воли последнего. — Давай поговорим хоть о чем-нибудь, — Чон садится на холодный пол и поворачивает голову к Тэхену, что с невозмутимым лицом считал патроны в пистолете. Тот лишь цокнул. — Давай мы молча посторожим остальных, — кидает Ким, даже не поворачиваясь к говорящему, — на этом все. И Чонгук, на удивление, затихает, погрузившись в свои мысли. Тэхен ему симпатичен, это заметили все, но виновник чувств отрицал это. Любовь и розовые сопли сейчас совсем не к месту, стоял на своей позиции лидер, но отношения Кимов поддерживал; они не мешают и даже больше скрепляют их группу. Никому об этом не признается, но симпатия Чонгука взаимна. Тэхен чувствует, как его тянет к младшему, но пытается сам себе это отрицать, стоя на позиции одиночества. Он знает, что в любой момент они могут потерять кого-то из команды, или даже всех, поэтому пытается не привязываться. Это будет большой ошибкой, которую пережить навряд ли сможет любой их них. Ким не хочет страдать из-за смерти кого-то, как страдал из-за родителей. — Я и вправду хочу стать ближе к тебе, — тихо говорит Чон, боясь отказа со стороны лидера. Сейчас он похож на запуганного котенка, который боится получить удар от хозяина за порванную тюль. — Это невозможно, — и Тэхен бьёт парня, причиняет боль и рушит надежду. Младший понимает, что отказ был правильным решением для обоих, но чувство обиды все равно душит. То, что живёт в его сердце — прожигало, наверное, даже сквозь одежду. Отказ Кима как струя воды на огонек внутри. — Когда угодно, но только не сейчас, — снова резко говорит Тэхен, отводя бегло взгляд. Немного стыдно, обоим. Огонек надежды, что минуту назад погас, снова загорелся в сердце Чона. Ким встаёт с пола и будит Намджуна, прося заменить его. Тот соглашается и садится около Чонгука, доставая пистолет из-за пазухи. — Можешь даже не надеяться, пока мы не сможем добраться до Японии, Тэхен даже улыбаться никому не станет, — Джун видел все взгляды Чонгука на лидера, и усмехался, когда последний отшивал младшего, не давай и шанса подступить к себе. — Я всё равно добьюсь его, — отрезает Гук, сдерживая улыбку. Такой Тэхен даже нравится ему больше. *** Юнги открывает глаза и видит вокруг густой лес, макушки деревьев, которые закрывают обзор на небо. Он поднимается с мокрой травы и оглядывается, пытаясь понять, где сейчас находится. Краткие переглядывания с темнотой не дали должного результата. Высокие деревья и роса на листве показались бы ему красивыми, если бы он не был совершенно один. Последнее время одиночество — отравление для его организма. Звуки сверчков резко сменились на ржание коней и крики военных, которые, похоже, находились неподалеку. Мин срывается с места и бежит прямо, молясь всем богам, чтобы его не заметили. Понятия не имеет, угрожает ли ему опасность от этих людей, но рисковать определенно не хочется. Увидев старую хижину, прикрытую деревом, парень направляется туда, пока чужие голоса становятся громче с каждой секундой. Пульс участился до предела, страх давит в глотку, перекрывая доступ к кислороду. Он вбегает в дом и немедленно закрывает дверь, облокачиваясь на нее спиной, тяжело дыша из-за бега. Сам не понимает, что его так напугало, но мир жесток до жути и нам всем действительно стоит бояться всего вокруг. Вроде бы все хорошо, он в укрытии, но в хижине не пахнет сыростью, как обычно было бы в безлюдных старых домах. Здесь кто-то живет? Он не один? Принюхиваясь, Юн, с ужасом понимает, что запах свежей клубники настолько приторный, будто кто-то совсем недавно ел ягоду прямо тут, у двери, у самого его носа. С дрожью в коленях Мин поднимается с пола и аккуратно заглядывает в окно, удостоверяясь, что военные проехали мимо. Он был в шагу от смерти, но прямо сейчас было страшней от неизвестности, что затаилась позади, в глубине его уже, наверное, ненадежного укрытия. Несколько, безумно долгих, минут он сидел на кровати и смотрел на оружие, что достал из печи, будто чего-то ожидая. Или кого-то? Он перекладывал вещь из одной руки в другую, чувствуя безумный страх внутри. Шелест листьев около дома, и Мин схватывает пистолет и встаёт, направляя дуло на дверь, что резко открывается. Все затряслось, как от ветра, весь секундный энтузиазм защиты испарился за мгновения. Рука с оружием медленно опускается, когда он видит, кто стоит на пороге. — Малыш? — Хосок смотрит вперёд себя и не верит, что видит того, кого видел во снах два года. Невозможно. Руки напротив дрожат, роняя пистолет на деревянный пол. Он падает, поднимая вверх немного пыли с половиц, заставляя прищурить глаза. «Хозяин плох в уборке» — зачем-то для себя подмечает Юнги, еще не понимая, кто стоит перед ним. Медленно накрывает истерика, из-за чего дрожь в руках больше похожа на приступ эпилепсии. — Хосок, — почти неслышно говорит Юнги, а Чон лишь подбегает к парню, крепко прижимая к себе, гладя волосы возлюбленного. Снова любимый запах, такой родной и безумно необходимый. Парень в его руках дрожит, срывается на рыдания, обнимает в ответ и с болью сжимает Хосока, но тот молчит, роняя слезы на плечи другого. Родное тепло, наконец-то, согревало, а разбитое сердце собирало осколки и воссоединяло их в одно целое. Запах Юнги вызывает у Чона эйфорию, которую он хочет чувствовать до конца жизни. До конца жизни, прожитую счастливо со своим возлюбленным. — Без тебя я тонул в этом море… Его мир снова оказался рядом, и теперь он его никогда не оставит. Никогда. *** — Юнги, пожалуйста, проснись, — Джин срывается на крик, в какой раз Юнги уходит в омут своих снов. Всех напрягает, что Мин не прекращает рыдать. Рыдать так сильно, что если бы шизоиды имели отличный слух, сбежались давным-давно. Он лежит на матрасе и плачет, не открывая своих маленьких, милых, по мнению Хосока, глаз. Никто не знает, что именно снится ему, но каждый знает, кого он видит. Тэхен, не имея возможности терпеть, даёт пощечину другу, от которой он сразу же подскакивает. У одного зудит рука, а другой вытирает разбухшее от влажности лицо, окидывая взглядом всех рядом находящихся. Его глаза красные, будто он не спал месяц, а слипшиеся от слез ресницы придавали сочувствие. Даже во сне парень преследует его, не давая и шанса на жизнь в одиночестве, хоть и до слез грустного. Юнги снова один. Один…