L.S.B.E

Чон пинает маленький камушек, вслушиваясь в шум моря, что отвлекало от внешних проблем, забирая все мысли с собой на дно. Намджун с Сокджином уже давно заснули, сильно устав от долгого похода. Они не были загружены больше остальных, но чувствовали ответственность за жизни других не меньше. Ожидание чего-то неизвестного пугает и утомляет не только физически. Юнги с Тэхеном решили остаться на входе. Парни забрели в кофейню, что была полна едой и питьем, что очень помогло им. Все это было жизненно необходимо, будто кусочек рая среди ада. Вдоволь наевшись, Чонгук решил выйти на улицу, в сторону мусорных баков. Он не спеша шел по неживой земле, перегребая ногами очень лениво. Спать хотелось не так сильно, как ребятам, поэтому лучшим решением, чтобы нагулять сон стала прогулка с самим собой. Он проводит пальцем по шраму на левой руке и хмыкает, когда картинки прошлого появляются перед его глазами. Все это сильно бьет в голове яркими и «привлекающими» картинками — ужас прошлого сложно забыть. — Папочка, прошу, я больше так не буду! — маленький мальчик, что молил о том, чтобы его отпустили, сидел на полу, прижав собственные ноги, как можно ближе, испытывая неистовый страх перед взрослым человеком. Человеком, который должен был стать защитой и броней, а не снарядом прямого попадания. — Маленький урод! Руки на стол, живо! У родного отца деньги воровать! — кричит мужчина, размахивая тем, чего большинство детей опасаются с самого детства. Глотая собственные слезы, девятилетний мальчик кладет дрожащие руки на стол и сразу же кричит от удара железной пряжкой с ремнем. Крик разносится по всему дому, а по ощущениям маленького ребенка — по всей планете, где люди вовсе его не слышат. Шрам в виде пятиконечной звёзды, на кисте левой руке, до конца его дней будет приносить ему моральную боль. Ворованные деньги Чонгук потратил на рамён для одноклассника, что был так же беден, как и он сам. Чувство, что не покидала его, глядя на голодающего друга — мучало. Собравшись с силами и взяв все на себя, он сделал день того мальчика немного ярче, получив в ответ яркую и такую по-детски искреннюю улыбку. Страх быть избитым за подлость медленно резала душу, но счастливые глаза того одноклассника и благодарные объятия спасали его от лезвия. Солнце, прощаясь с Чоном, оставило его смотреть на кровавый закат, что был безумно завораживающим на фоне моря. Парень смотрел за уходящим светилом для всех на этой планете и кратко улыбался, держа руки в карманах. Он не знает, что сейчас происходит с ним, но знает, что ему безумно больно. Его душу может сравнить с пианино, на котором играют великолепную мелодию, пока в это время клавиши страдают, что бы эта мелодия существовала. Чонгук прогибался под всех, готов был жрать бетон, лишь бы его не считали таким же, как его отец. Сейчас парень прекрасно понимает, что это было зря. Эти мучения были ненужными. Потому что его все равно сравнивали с отцом. С человеком, что был строг ко всем, не выслушивал до конца и не принимал чужие взгляды, упираясь, что он прав всегда и везде. Таких людей никто не любит, и маленький Гук тоже не любил. Глубоко вздохнув, Чон прикрывает глаза и хмурится, против своей воли вспоминая те моменты, когда он хотел исчезнуть с этого мира и очутиться где-нибудь в Любвиландии. Сквозь мысли Чонгук уловил еле слышимый крик, из-за которого он и вернулся в жестокую реальность. — Вставай, кому говорю! — Сокджин ч криком поднимает ничего не понимающего Чона с земли и ведёт к входу в кофейню, пока Намджун заряжал пистолет. Собравшись задать вопрос, что за херня происходит, парень увидел недалеко мужчину с женщиной, у которой на руках был ребенок. Они шли быстро, но шатаясь, из-за чего начиналась паника. Замков на дверях нет, поэтому парни ни смогут их остановить, а если они ещё и остальных с собой привели, то это верная смерть. Смерть, которая не нужна никому из присутствующих сейчас. Поняв, что нет времени вспоминать ублюдское прошлое, Чонгук убирает руки Джина со своей талии и достает пистолет, забегая в здание. Юнги с Тэхеном ищут место, в котором можно было бы спрятаться, а Намджун отчаянно пытается починить замок на входной двери. Ким что-то шипит себе, пытаясь разобраться с этими механизмами. — Они нас заметили, — шепчет Сокджин, и все одновременно замирают, смотря на то, как шизоиды бегут прямо к ним. Сердце всех начало биться быстрее, ноги начали подкашиваться, но никто не собирался сдаваться так быстро. — Сюда, скорее! — выкрикивает Мин. Юнги открывает каморку, и парни забегают туда, заперев дверь на ключ. «Пронесло» — что-то говорит в головах парней, и они расслабленно выдыхают. — Мы не сможем сидеть здесь вечно, — Намджун кладет пистолет в кобуру и садиться на пол рядом с Джином, беря его за холодную руку. Тот вздрагивает от неожиданности, но позже прижимается к чужому телу, вдыхая родной запах, что успокаивал. — Дождемся, пока они уйдут, и свалим, — шепчет Тэхен, прислушиваясь к звукам за дверью. — Почему мы сразу не свалили? — интересуется Гук, сразу сталкиваясь с острым взглядом Кима младшего. — Потому что некуда, дубина. Там была лишь одна дорога, если ты не помнишь, и то они по ней шли, — резко отвечает Чонгуку Тэхен, рукой показывая, что бы все заткнулись. Чон цокает внутри себя и отворачивается к Мину. Намджун с Соком сидят на полу и не отпускают руки друг друга, пока Чонгук помогает Юнги скинуть еду и воду с полок в рюкзак второго. — Шорохи слышны, — Тэхен говорит еле уловимым шепотом и делает шаг назад. Остальные становятся сзади Кима, приготавливая оружие. Сокджин поворачивает голову и встречается взглядом с Джуном, что слегка улыбается ему. Проглотив тяжёлый комок в горле, Ким приподнимает уголок губ ему в ответ и поворачивает голову на дверь. Они оба рады, что могут быть вместе и наслаждаться взглядами друг друга, даже в такие моменты. — Какой план? — спрашивает Джин, оглядывая всех. — Пока что сидим здесь, ибо мы понятие не имеем, они прошли мимо нас или ходят где-то здесь, — дает не менее чем предыдущий, резкий ответ Тэхен, рассматривая свои руки. — Оружие держите наготове и лучше не расслабляться, — дополняет слова Кима Юнги, закидывая рюкзак, полный запасов продуктов питания, на плечо. — Нам надо отыскать карту, потому что без нее мы не сможем дойти до границы, — говорит Намджун, внося хоть какие-то светлые мысли. Парни с ним соглашаются, и каждый из них уже думает, где бы достать то, что должно облегчить им жизнь. — Пойдем в ТЦ, там есть карта города около, — недоговаривает Джин, отвлекаясь на крики откуда-то со стороны. — Пожалуйста, помогите! — чей-то чужой и противный голос доносится до всех, напрягая каждую жилку тела. Дверь начала дрожать под ударами, а женские крики о помощи были настолько громкими, что уши начинали звенеть. — Ребенка возьмите, пожалуйста! Спасите его, умоляю! — крики незнакомки продолжались, поставив парней в сложную ситуацию, в которой боролись здравый человеческий смысл и боязнь за собственную жизнь. Удары прекратились так же резко, как и начались, а крик перешёл на жалобный шепот. — Мы не сможем его взять, это огромный риск для нас, — выносит вердикт Ким, смиряя всех, кто уже рвался помочь. — Тэхен, она просит спасти ребенка, а не себя, — взгляд парня поднимается в чужие глаза, пуская жалобные искры, чтобы хоть немного смягчить выбор Тэхена. Сердце Юнги сжималось, когда он слышал мольбы женщины, что умоляла спасти ее ребенка. Ким, понимая, что это огромный риск для них, ибо никто не знал, заражён ли тот ребенок, наотрез отказывался помогать. В первую очередь он переживал за себя и ребят, что за короткий срок стали довольно близкими людьми. — Мы не можем спасать каждого, Юнги, — продолжает стоять на своем лидер, понимая, какие последствия могут быть. — Ты хочешь, чтобы тот ребенок так же смотрел на смерть своих родителей, как ты? — парень надавил на больное, пытаясь как-то убедить Тэхена и его упорность. Медленно отпустив руку с пистолетом, парень чувствовал жжение в груди, что с невероятной скоростью заполняло его тело, заставляя дрожать. Сжав губы, Тэхен посмотрел на Сокджина, что встал на сторону Мина. Рука крепко сжимает пистолет, а голова кружится под напором мыслей. Моменты прошлого крутились, как пленка, ярко врываясь в сознание. Картинки умирающих родителей наталкивали на решение, о котором в будущем он мог бы пожалеть. Выбор очевиден… — Нет, — стальным голосом сказал Тэхен, беря себя в руки, — хотите помочь — вперёд за дверь, а если хотите остаться живыми, то сидите тут, ибо ночь мы тут переночуем. Поставив выбор перед каждым, Ким сел на холодный пол и прикрыл глаза. Тишина наталкивала на сон, про который лидер уже три дня не вспоминает. Все остались. *** — Сколько времени? — тихо интересуется парень, чтобы никого не потревожить. Намджун, что придавался отдыху, сквозь сон показывает Юнги правое запястье с часами. Услышав угуконье от Мина, Нам положил руку на бедро Джина. Тот лишь ближе прижался к парню, слегка улыбаясь. Чонгук, достав с верхних полок несколько полотенец, соорудил каждому по «подушке», на которой парни смогли, наконец, отдохнуть. Не совсем удобно и правильно для спины и всего организма в целом, но жаловаться сейчас — неуместный бред. Они проводят так около двух-трех часов. Немного пообедав тем, что было у них собой, парни сели друг с другом, слушая приевшуюся тишину. -Надо уходить, — снова командует Ким, когда ребята смогли немного дать телу отдых и расслабление, в котором все нуждались. Тэхен перезаряжает пистолет и встаёт с пола, отряхивая свои джинсы от пыли. Все повторяют за лидером, моментально отойдя от фазы сна к фазе выживания. Глубоко вздохнув, Ким открывает дверь и осматривает помещение на наличие посторонних «лиц», — сразу же выбегаем на дорогу, немедля, — дает приказ и на это никто не имеет право перечить. Потому что он их спасает. Ким выходит из каморки и медленно шагает к главной двери, держа оружие на уровне глаз. Вокруг тишина, будто бы к ним и не ломились люди, моля о спасении. Вся ситуация здесь, ситуация снаружи — переживания, которые приходится нести всем людям, что остались в живых. Поняв, что обстановка даёт шанс сбежать, Тэхен поднимает руку, что бы махнуть Юнги, что ждёт приказа, но замирает. Совсем недалеко, под барной стойкой, лежит окровавленное, костлявое тело человека. Оно было настолько изуродовано, что невозможно сказать гендер этого объекта. Подойти туда — опасное дело, нужно быть осторожным; тело может быть зараженным и вредоносным. Но полную тишину вызвало другое. Существо, что ело, видимо, уши этого человека, было окровавленно и изуродовано ещё больше, чем труп рядом. С его рук, если их можно так назвать, стекали струи крови, и висела тонкая кишка, обматывая фаланги. Зрелище не из лучших, но выпускать из виду такое нельзя. Сглотнув вязкую слюну, Тэхен взял себя в руки, и начал думать о дальнейших действия, слыша чавканья. Мин, не видя шизоида, хмурится и машет руками Тэхену, что продолжает смотреть на мертвеца и кусать губы. «Надо выбираться» — думает лидер, повернувшись к парню. Он показывает указательным пальцем на шизоида, а после прикладывает его к губам. — Блять, — шипит тот, кривя лицо от увиденного. Мин отшатнулся, увидев картину около барной стойки, и еле сдержал рвоту. Сокджин, что стоял рядом, подхватил парня и немного потряс его, приводя в нормальное состояние. Юнги моргал глазами, пытаясь связаться с этим миром и когда он понимает, что играть девчонку сейчас не стоит, поднимается уверенно на ноги, отступив от Кима. Парни, что стояли неподалеку были готовы к тому, чтобы бороться за свою жизнь и жизнь знакомых, что еще живы Шизоид, доев ухо, повернул голову на девяносто градусов и вырвал у трупа палец с ноги, начиная жевать его, словно морковку. Тэхен сжал зубы, прищуривая глаза от отвращения, но не отводил, проглядывая каждое действие существа. Когда зомби повернулось, Намджун перестал чувствовать собственные ноги, из-за чего схватился за полку. Его будто током ударило, когда его взгляд столкнулся с происходящим. Он не верит в то, что видит, потому что это неправда. Это ложь. — Чимин… — шепчет себе под нос Ким, пытаясь устоять на ватных ногах. Это схоже с гриппом. Сначала ты чувствуешь лишь слабую головную боль, от которой не хочет помогать ни одна таблетка, а после тебя знобит, хочется просто лечь и закрыть глаза навсегда, лишь бы ни чувствовать этого. Так же и с Намджуном. Он наивно думал, что уже отпустил то страшное воспоминания, что стало кошмаром его не такой длинной жизни, но нет. Прикосновение Джина лишь воспламеняют его, поэтому Ким отталкивает руку парня, смотря вперёд с жалостью в глазах. Сокджин отводит руку, больше не трогая парня, чтобы не усугубить ситуацию и надеется, что его Намджун все еще тот. «Это не он. Мне кажется. Я всего лишь не разглядел. У меня галлюцинации. Это сон» — пытается успокоить себя Джун, уставив свой пустой взгляд куда-то в бездну. — Пожалуйста, Джун, — говорит кто-то из парней, но он ничего не может разобрать толком, поэтому не понимает, кто пытается с ним заговорить. Нет. Намджун не рассыплется на куски снова. Ему нельзя расклеиться именно сейчас, подставив команду. Он сжимает руки в кулаки и отворачивается от ужасного зрелища, быстро вытирая подступившие слезы рукавом куртки. Тэхен, увидев состояние друга, лишь сжал губы, не давая себе права показывать своё сочувствие. В их ситуации нельзя раскисать и впадать в свои больные воспоминания, что так давили внутри. Повернувшись к Юнги, он жестами показывает, чтобы те выходили из каморки тихо и максимально медленно, но замолкает, услышав рев. Шизоид, имея острый слух, заметил свой будущий обед и зарычал, начиная подниматься с колен. Медлить нельзя. — Бегом, блять, бегом! — кричит лидер парням, пока сам пытается пристрелить существо, которое на пули реагирует, как на лёгкий дождь. Заметив, что остальные почти покинули здание, Тэхен подбегает к выходу, что, слава богу, был близко. Он стреляет до этого напоследок еще пару раз и уже был готов выбежать из здания, как шизоид опережает его, загородив проход. Тэхен боится вздохнуть лишний раз, лишь бы существо не заметило его. «Чимин» был уже в метре от парней, но он резко остановился, уставив свой взгляд на одном из них. — Намджун, он не твой брат, слышишь? — говорит Джин, сжимая руку Кима, что все еще пытался понять, где реальность, а где сумасшествие. Чонгук помогает Тэхену обойти зомби, пока Юнги и Сокджин пытаются привести в чувства Намджуна, что начинал рассыпаться. Он будто находится в другой вселенной, не слушая ребят. У него все плывет перед глазами, и по щекам начинают течь горячие слезы, что он вытирает практически сразу, чтобы не выглядеть слабым. — Я верю в тебя! — говорит напоследок брату Чимин, махая своей маленькой рукой. Намджун мило улыбается поддержке и собирается духом. Этих слов хватает, чтобы сила и уверенность полностью завладели телом Кима. Чимин был единственным, кто пришел на его первые соревнования по плаванию. И был первым, кто души не чаял в Ким Намджуне — сильном, но таком слабом одновременно мальчике. — Ты молодец, я горжусь тобой! — снова слова, в которых парень нуждается. И младший получает первое место. Намджун никогда не сможет отпустить эту боль, что будет идти с ним бок о бок до конца его дней. Он всегда будет помнить своего яркого, с прекрасной улыбкой брата.