исцеление: достигнуто

Вечер тронул землю, озаряя мокрую асфальтную дорогу ярко-оранжевыми лучами, но чем дальше солнце уходило за горизонт, тем заметнее становились красные оттенки лучей, схожие с каждый раз встающим с утра небесным светилом. Ежедневно утреннее солнце освещает город бордовым цветом, напоминая народу, что этой ночью на холодную землю пролилась чья-то горячая кровь. Напоминая, что Дьявол не спит, жаждет красной жидкости напиться вдоволь. Прозрачные капли с еле заметным стуком срываются с острых козырьков крыш, разбиваясь о влажный тротуар, превращаясь в бесформенную кляксу. Мрачных дождевых туч на небе становится меньше, они выполнили свою работу: увлажнили землю, дали почве новый запас влаги. Когда тёмные облака окончательно пропадают, взор падает на только-только появляющиеся звёзды. Завораживает. Легко уловимый запах прошедшего дождя, заставляет опьянеть им лишь от одного глубокого вдоха. Район погрузился в приятную тишину, которую нарушает лишь пение цикад и звук моторов проезжающих мимо автомобилей. Свет из кухонного окна частного — напоминающего дачу — дома, падает на газон его заднего двора, на котором лишь иногда появляются тени человеческих тел, двигающихся в разных направлениях. Иногда застывают на месте, иногда активно жестикулируют. Из колонки, стоящей на столешнице, приглушённо играет расслабляющая Closer – Majik, создавая подходящую атмосферу для незамысловатых вечерних переговоров за маленьким кухонным столом, рассчитанного на двух персон. — И всё же, — вслух размышляет русоволосый, — поведай мне о том, как обстоят твои дела на работе. — Тэхён подпирает рукой подбородок, изучая то, как альфа напротив открывает бутылку красного полусладкого вина. — Ничего необычного, — буднично проговаривает старший, — в последнее время ничего интересного не происходит, остаётся лишь тухнуть за рабочим столом, — вздыхает. — Кондиционер обещают поставить уже на протяжении двух недель, представляешь? Я бы за это время сам уже всё сделал, — блондин сводит брови к переносице, когда нужно приложить силу для того, чтобы вытащить пробку из горлышка бутылки. Та достаётся со своеобразным приглушенным хлопком, а ехидная улыбка трогает лица двоих людей. Альфа не спеша подносит горло сосуда к бокалу, тот наполняется тёмно-красной жидкостью, а после, Мин наполняет второй бокал до середины как положено. — А как же до сих пор нераскрытое дело о ночных пропажах людей и убийствах? — длинные, изящные пальцы касаются стекла и Ким подносит сосуд к губам, отпивая совсем немного алкогольного напитка. — Они не прекращаются уже который год, — взгляд падает на внезапно помрачневшего Юнги. Кровь стынет в венах и поджилки трясутся, когда аура вокруг альфы резко становится напряжённой. Вены на крепких руках набухают, тёмно-фиолетовые сосуды становятся видны сквозь бледную, почти прозрачную, кожу. Мин опускает голову, показывая омеге напротив свою светлую макушку. Старшему явно не понравился заданный Тэхёном вопрос, а ответ тем более не нравится. Он попросту отсутствует. Киму не стоит знать, что происходит в полицейском участке. Не стоит знать о подробностях убийств, в каком состоянии находили тела: трупы были изуродованы настолько, что жертву с трудом опознавали, а иногда, сделать это было вовсе невозможно. Не стоит знать, что коллеги Мина не выдерживали и рыдали, боясь за свою жизнь; увольнялись, чтобы больше никогда не слышать о Дьяволе и никогда не видеть то, что он совершает. Юнги часто не спит по ночам, сидит в отделении и перебирает анкеты без вести пропавших людей. Вглядывается в их бесцветные лица, десятки раз перечитывает их имена, проводя по напечатанным буквам указательным пальцем, будто пытается считать хоть какую-то информацию, но не выходит. — Тэхён, прошу, давай не будем поднимать эту тему за столом в моём доме, — от приятной атмосферы остаются жалкие крупицы. Омега напротив собственными устами заставил ту раствориться в воздухе, оставив после себя неприятное давление в груди, которое разрастается и разливается, словно цунами по всему телу. — Такое не должно распространяться между лицами, не относящимся к полиции, ㅡ трактует альфа сквозь зубы, почти полностью опустошая бокал. — Лучше, расскажи мне — как обстоят дела с тем брюнетом из колледжа? Джихун, по-моему, ㅡ ловко переводит тему. — Не особо, — застенчиво трёт затылок, — после выпуска его поведение стало отвратительным. То и дело пытается в постель затащить симпатичного омегу, заняться с ним сексом, а дальше делает, что хочет, — тяжко вздыхает. Воспоминания с выпускного, словно яркие фотографии в альбоме, всплывают в голове юноши. flashback. Ким готов к праздничному мероприятию на сто процентов, если не на все двести. Почти трое суток выбирает подходящий костюм, до чёртиков достаёт друга-полицейского сообщениями, к которым были прикреплены фотографии пиджаков. Содержание каждого сообщения примерно одинаковое: «Юнги, как тебе этот?» «Юнги, у этого цвет хороший, но мне не нравится карман» Тот самый Юнги, честно говоря, подустаёт в свой выходной от вечно мелькающих фотографий костюмов в диалоге с Тэхёном, но всё же помогает другу в его «беде». В день выпускного омега решает не перебарщивать с макияжем, поэтому останавливается на подкрашивании век и небольшом количестве румян. Вуаля! Принц этого вечера готов завоевывать сердце одногруппника. Да только тот не в курсе грандиозных планов Кима. Зайдя в огромный размером праздничный зал, украшенный гирляндами, мишурой и прочими вещами, которые блестят и светятся так, что хочется вырвать себе глазные яблоки, Тэхён ступает в поиски своего объекта обожания. Не находит его на танцполе, у основного балкона тоже нет, зато находит у барной стойки. С другим омегой. Земля уходит из-под ног, а юношеское сердце так и норовится вырваться из груди. Дыхание спирает, а счастливые огоньки в глазах цвета карамели вмиг потухают, как и сам Тэхён. Парень сжимает кулаки, чтобы не сорваться и не расплакаться от горя прямо посреди зала. Моментально оценив всю гнусную ситуацию, омега разворачивается на месте, с грустно опущенной головой направляется к центральным дверям, чтобы покинуть зал, не успев сказать и слова Джихуну. Да и желание пропадает, как будто и не было вовсе. Со слезами на глазах достаёт смартфон из кармана светлых брюк и набирает короткое сообщение своему другу: «Юнги, забери меня, пожалуйста» А старшему некуда деваться. Принц этого вечера сегодня разбит. end of flashback. После ранения полученного из-за влюбленности, наступает момент, когда не хочешь больше любить. Кому-то хочется просто отключить все свои чувства, не испытывать боль и эти терзания, но всё-таки без любви никуда. Пожалуйста, люби, если выпадет ещё возможность. — У меня в отделе есть несколько свободных альф, может, ты сможешь очаровать хотя бы одного, — слова сопровождаются тихим смешком. — Ты довольно симпатичный, молодой, ухоженный. У тебя есть все шансы, детка, действуй. — Мне сейчас не особо нужны отношения, — омега закидывает в рот ягоду белого винограда, а словами удивляет собеседника, сидящего напротив. — Ты хочешь сказать, ㅡ постепенно вскипает, — что весь этот год ты прожужжал мне все уши насчёт отношений просто так? — Юнги вскидывает тонкие брови и устало трёт переносицу, осознавая сколько времени потратил на беседы, посвящённые любви и нытью о том «как же хочется отношений». — Мне было правда одиноко! ㅡ восклицает омега, — и сейчас тоже… — уже тише, — я справлюсь один, правда. Одиночество — второе имя Ким Тэхёна. Очень хочется, чтобы тебя пригрели на крепкой груди, медленно вздымающейся во время сна. Хочется, чтобы ты чувствовал себя нужным и любимым кем-то. Хочется наслаждаться телами друг друга поздней ночью, заполнять спальню сладостными стонами, получая исцеление. Хочется держаться за руки во время рассвета, сидя на крыше многоэтажного дома. Хочется целоваться под проливным дождём, промокнув до самой нитки, но быть счастливым. Хочется болеть после этого вместе, лечить друг друга и ругать за халатность по отношению к своему здоровью. Хочется готовить вместе на кухне, прижиматься к горячему телу со спины. Хочется знать, что дома тебя с нетерпением ждут. Но дома никто не ждёт. — Эта юность... ㅡ мечтательно произносит, ㅡ не имею ни малейшего права осуждать тебя за это, сам был таким же, — поясняет Мин, задумчиво устремляя взгляд в окно, разглядывая уже садящееся за горизонт солнце. — Ты старше меня всего на четыре года, Юнги, — прыскает Ким, оглаживая указательным пальцем тонкую ножку стеклянного бокала, — а говоришь как дед, — лицо трогает лёгкая усмешка. — «Старший брат» звучало бы лучше, ㅡ куксит лицо и указывает на чужую речевую ошибку альфа. — Что там с детским домом? Плотный график? — Кибом такой милый! Этот малыш один из самых послушных и способных, — Тэхён искренне улыбается во все тридцать два, когда вспоминает о смышленом мальчишке из сиротского дома. ㅡ Остальные, конечно же, тоже прелестные. График не плотный, мне периодически звонят дедули, если им необходима моя помощь. С недавних пор омега подрабатывает в детдоме: помогает дедушкам, работающим там, со стиркой белья, во фруктовом саду собирает спелые плоды, играет с детьми, следит за ними на тихом часу. Иногда, юноше удаётся похозяйничать на кухне, чему он безумно рад, ведь любит готовить. Тэхён хорошо ладит с детьми, а они, в свою очередь, своим маленьким чистым сердцем питают сильную любовь к нему. Он это чувствует. В этом доме всегда рады его видеть, ведь омега здесь провёл половину подростковых лет. — Я рад, что ты сильно не напрягаешься, — Мин встаёт со своего места, неторопливо тянется к верхней полке шкафа. В руках оказывается домашняя аптечка, откуда блондин берет прозрачный маленький сосуд, почти полностью забитый красными капсулами. Отсыпает себе две и сразу отправляет их в рот. Ждёт, когда растворятся на языке. — Ты снова плохо спишь? — тишину прерывает низкий голос Тэхёна, а на свой ответ получает положительный кивок. ㅡ Наверное, мне стоит пойти домой, не хочу быть причиной твоей сонливости завтра на работе.

***

Омега ступает по пыльной неровности, пинает носком ботинка камень, опустив русоволосую голову вниз. Из разговора с Юнги можно мало чего уяснить: бессонница снова нарушает ночной покой альфы. Омега успел слегка опьянеть от бокала полусладкого, поняв, что не особо устойчив к алкоголю. Тэхёну и вправду одиноко, как не крути. Одиночество целиком поглотило его, въелось, забралось под медового цвета кожу юноши. Поселилось с ним в одном доме, каждое гадкое утро напоминая о себе. Простыни на другой стороне кровати снова холодные, не смятые. Чужих сильных рук, прижимающих к себе за талию Тэхён не чувствует. Лишь обволакивающие конечности холодного одиночества. Постельное бельё пропитано запахом магнолии — чистый аромат, без чьего-то ещё. Лишь она магнолия, чей обладатель одинок, но не сломлён. Пока что. Уже в пятнадцать лет Тэхён остался один. Прошло три года, а ему до сих пор не сказали, почему его семья больше не с ним, но одно он знает точно — её больше нет. Омега не желает вдаваться в подробности и узнавать причину смерти, он принял то, что семьи нет и не хочет знать, как именно её не стало. Побои, вечно пьющие родители, запреты, исполосованная ремнём детская спина, красные от слёз глаза — всё это в прошлом. Остались шрамы, но не телесные, а сердечные. Сохранились воспоминания, не без хороших, безусловно: Ким помнит, как маленький ходил с родителями в гости к их друзьям, его встречали уже вполне взрослые мальчишки. Для крохотного Тэхёна они были самыми настоящими лучшими друзьями. Те юноши превышали его в возрасте на несколько лет, но это абсолютно не мешало им общаться. Один рассказывал младшему о звёздах, коверкал их названия, но звучал, отнюдь, очень убедительно для малыша с огоньками в карих глазах. Другой рассказывал, как мама с папой возили их на речку в пару дней назад. Омега помнит, как посещал с родителями парк аттракционов, когда отцу приходила зарплата, и он не спускал её на бутылки алкоголя, что было часто. Детский искренний смех и немного беззубая улыбка заполнили и осветили каждый серый угол парка в тот день. Кажется, все люди тогда успели запомнить маленького мальчика с искорками в глазах, с растрепанными русыми вьющимися волосами и плюшевым зайчиком под подмышкой. Кроха в тот день, только и слышал от папы: «Тэхён-а, не беги быстро — споткнёшься.» «Детка, кушать не хочешь?» «Снова обляпался? Иди сюда.» И Тэхён шёл. Шёл в объятия своих родителей, утопая в кратких поцелуях в пухлые щёчки. Он безгранично их любил, правда. Несмотря на царствующую жестокость, показывающуюся только в стенах дома. Не смотря на постоянные родительские пьяные посиделки вечером у телевизора, которые иногда заканчивались ссорами старшего альфы и омеги. Не смотря на иллюзию счастливой семьи, создающуюся только на улице. И Тэхён любил. В первый и последний раз в своей жизни он любил так сильно и так больно. Юноша с ноющей болью в груди, опускает голову и сжимает челюсти, играя желваками. Чёрт возьми, как же отвратно вспоминать эти моменты. Была бы возможность Тэхён бы уже стёр память, ради того, чтобы больше никогда не заставлять ничем неизлечимую рану на сердце обливаться кровью снова и снова. Из раза в раз, ночью, дрожащими руками держать край выцветшего одеяла и стараться не завопить от душевной боли, которая своими иглами царапает омегу внутри. Из раза в раз вспоминать ласковые слова старшего отца-омеги перед сном, его нежные поцелуи в лоб, поглаживания тёплой ладонью по светлым прядям. Тэхён зафиксировал в своей памяти момент, когда отец-альфа заходил в детскую и кидал краткое «нам нужно поговорить». Оба родителя в гробовой тишине покидали комнату, оставляя малыша наедине с собой. А затем тот слышал за стенкой крики, хлёсткие удары, истошные вопли и маты. Мальчик зарывался с головой под одеяло и плакал, тихонько плакал, чтобы никто не слышал, чтобы никто не пришёл и не отругал его за разведение соплей посреди ночи. Это вошло в привычку — плакать бесшумно, уткнувшись лицом в подушку. Протяжный, почти безжизненный стон вырывает Тэхёна из своих печальных мыслей. Останавливаясь в узком проходе между жилыми домами, омега поднимает голову, в густом сумраке пытается разглядеть человеческие силуэты, щурясь и наклоняясь чуть впёред, дабы слегка приблизиться к объектам. Уже обмякшее от избиения тело, пинают к забору из металлопрофиля, и оно с шумом ударяется об него, а с уст пострадавшего слетает, возможно, последний выдох, потому что Тэхён больше не слышит. Уши будто заткнули берушами, головной мозг категорически отказывается воспринимать увиденное, руки мелко дрожат, колени подкашиваются, но сохраняют их хозяина в вертикальном положении. Моментально образуется ком в горле, будто перекрывающий дыхательные пути. Омега не дышит. Боится до чёртиков, что заметят и его тело станет таким же неестественно бледным и никому ненужным, как то, что лежит сейчас на холодном мокром асфальте. Всё в синяках, ссадинах и крови. Запах крови. Именно он чувствуется здесь. Вперемешку с чем-то безумно сладким, похожим на ваниль. Аромат очень сильный и Ким складывает кусочки пазла, получая одну цельную, страшную картину в своей голове. Мозги ещё не отказали — значит, Тэхён пока не слетел с катушек. У того валяющегося на земле омеги течка — запах не может быть таким насыщенным в обычный период. Скорее всего, парниша хотел дать отпор, но на данный момент, можно сказать, у него не получилось. Альфа крупных размеров наверняка засёк его, идя по улице, а потом захотел удовлетворить своё внезапно появившееся желание. — Пожалуйста… — хрипит пострадавший, ㅡ прошу, прекрати, — по голосу становится понятно, что омега кричал, в попытках привлечь к себе внимание для спасения. — Заткнись, шлюха, — сквозь стиснутые зубы шипит. В голове красной строкой пробегает слово «тревога», а Тэхён решается сделать шаг назад, глаз не сводя с объекта потенциальной опасности. Второй шаг. Глаза юноши привыкают к темноте и на плече альфы замечают нашивку белого грифона. Мифическое существо изображено в профиль: острый клюв, распахнутая пасть, передняя лапа поднята вверх, а из неё торчат четыре длинных когтя. Третий шаг назад сопровождается треском смятой пластиковой бутылки. «Вот и всё» — думает Ким, испуганно моргая, уже почти смирившись с погибелью. Во мраке омега разглядывает поворот головы человека в свою сторону. По сравнению с Тэхёном тот альфа огромен. Глаза боятся, а ноги дают дёру. Омега, пока бежит, проклинает несчастную бутылку, которая оказалась у него под ногами в ненужный момент. Вариантов куда бежать не так много, точнее, он всего лишь один. Обратно к Юнги ㅡ самый быстрый шанс оказаться в безопасности и остаться нетронутым. Проклинает теперь себя — не дал другу поспать перед работой, знает же, что тот страдает от недостатка сна. «Какой же я беспомощный» — мыслит, а по щеке уже катится слеза от щемящей жалости к самому себе. Юноша не щадит свою новую одежду, совершенно не обращает внимание на промокшие, от бега по лужам, бежевые штаны. Цель не добраться до укрытия сухим, а живым. Адреналин в крови превышает норму, заставляя омегу бежать быстро и без остановки, дабы спастись. Вдалеке уже виден нужный дом, в знакомый двор всё также льётся свет с кухни, а Тэхён благодарит бога за то, что Мин ещё не ушёл спать. В глазах все мутнеет от слёз, скатывающихся в одну массу от скорости и парень не видит выступа на тротуаре, в следующий момент оказавшись припечатанным к земле. Падение пришлось по рёбрам, омега некоторое время не думает ни о чем, кроме жгучей боли в груди. Боится вдохнуть, предполагая, что лёгкие лопнут от любого, даже, самого маленького потока воздуха. Чужой топот в метрах сорока и преследующий запах крови заставляет с трудом подняться и продолжить бежать к назначенной цели. — Стой, сучка! — грубый мужской голос разносится по району. — Юнги! — кричит Тэхён, еще не полностью добежав до входной двери. — Юнги, открой живо! Юнги, пожалуйста! — безжалостно долбит кулаками в железную дверь, закрывает глаза, давая накопившимся слезам катится по лицу, на котором застыл страх. Опасность близка, возможно, смерть тоже. — Мин Юнги, чёрт возьми! — вопит омега, а дверь резко открывается, Ким с грохотом влетает в дом, сшибая старшего с ног. — Что случилось? — на светлом лице читается беспокойство и полное непонимание всего происходящего. Альфа плотно запирает дверь, дергает ручку, удостоверившись, что та не откроется. Тэхён будто язык проглотил. Не в силах устоять, юноша падает на пол, медленно сползая по стенке вниз. Грудь поднимается и опускается от частого и тяжелого дыхания. По виску стекает капелька пота, а после она впитывается в прилипшую прядь волос. Глаза расширены и смотрят в пол, омегу не отпускает ужасно едкое чувство страха. — Тэхён, — Юнги звучит мягче, — что произошло? — альфа, поправляя пижамные штаны, присаживается на корточки рядом с напуганным другом и кладёт тяжелую ладонь на хрупкое плечо младшего. — Кто был тот человек? — оглядывается на дверь позади. — Я... я не знаю, Юнги, — выдавливает из себя младший. ㅡ Я решил свернуть в переулок, чтобы сократить путь… ㅡ почти заикается Ким, ㅡ этот альфа.. ㅡ перед глазами всё плывёт, ㅡ он его избил до полусмерти, Юнги, до полусмерти! — голос предательски дрожит и срывается на последний словах. Слов, до трясучки испуганного Тэхёна, хватает, чтобы сразу принять нужное и скорее всего правильно решение. — Я еду в участок, — встаёт старший, — ты остаёшься здесь, — Мин сводит брови к переносице и уверенно направляется к лестнице. — Юнги! Я поеду с тобой! — омега тянет руку в его сторону. ㅡ Я не останусь здесь, слышишь? — Останешься, — немногословно. — Ляжешь у меня, я приеду к утру. Не смей выходить на улицу. Аптечку возьми на кухне, где я брал таблетки. Тэхён замолкает, зная, что альфа не изменит своё мнение. Он остаётся.

***

Комната, оформленная черным мрамором, красными коврами, столами и креслами с золотыми деталями, хрустальной огромных размеров люстрой, полна полураздетых сексуальных омег, которые будто только что сошли с обложки журнала. Вся она источает ауру похоти, секса и наркотического кайфа. Все люди, кроме пары охранников и еще одного человека, накачены веществами, дурманящими разум. Два амбала стоят у тёмных массивных дверей, смотрят точно в стену, будто статуи, не шевелятся. Их совершенно не интересуют омеги, расположившиеся на мягких тёмно-красных коврах, расстеленных перед центральным креслом. Не интересует то, что большинство из них ублажает друг друга, мокро целуются, заставляя мягкие губы покраснеть, оставляя бордовые засосы на шее и ниже. Влажными языками водят по изящным изгибам друг друга, посасывают вставшие розоватые соски. Вводят пальцы в друг друга, издают протяжные томные стоны, заполняя ими зал. Нет-нет, ни в коем случае, это их вовсе не интересует. Ни капли. Двое альф гулко сглатывают, когда один из омег начинает стонать громче остальных. Глаза невольно поворачиваются в сторону звуков, видят хрупкого омегу, опрокинувшего рыжую голову назад, давая возможность альфе припасть губами к шее, прикусывать вздувшуюся венку и оставлять красные метки. Мужские грубые ладони раздвигают мягкие аппетитные ягодицы в стороны, что помогает мальчику насаживаться на толстый член еще глубже, стонать протяжнее, когда тот раздвигает стенки влажного, от смазки, ануса сильнее. Омега разводит ноги шире, стараясь по максимуму удовлетворить альфу, расслабленно сидящего на троне. Арес растягивает губы в безумной улыбке, окидывает хищным взглядом всех присутствующих в зале, сильнее возбуждаясь от вида обнажённых омег. Знает же, что всё это принадлежит ему, только ему. Альфа заламывает брови, когда хрупкий мальчик на нём начинает жалобно скулить, подавая знак, чтобы Арес обратил внимание на того. — Ох, Чимин, — сладко тянет альфа, смакуя имя, обжигает пламенным дыханием ухо того. Горячим языком вылизывает чужую ушную раковину, доставляя младшему омеге новую волную возбуждения, накрывающую его с ног до головы. Получать такую ласку от строгого и властного альфы — лучшая награда за этот вечер. — Арес... — тихо стонет Пак любимое имя, медленно насаживается на член, глядя в чёрные как уголь глаза. — Громче, — железно. — Арес! — покорно выкрикивает омега имя Господина, хватается за чужие широкие плечи ладошками и в трепетном наслаждении приоткрывает пухлые губы, закрывая карие глаза. — Все здесь должны знать кому они принадлежат, — блондин берется пальцами за острый подбородок Чимина и приближает его лицо к своему, младший распахивает глаза, а Арес видит у того расширенные зрачки и самодовольно хмыкает, ㅡ все, без исключения. Мурашки сами собой разбегаются по телу табуном, ведь сам Дьявол только что взглянул в опьяненные им же очи. Чимин мелко дрожит в чужих руках, которые сжимают его талию до красных отметин. Мальчик усердно скачет на своём Господине, доставляя ему и себе такое ценное удовольствие. Аресу, разумеется, сносит крышу, от податливого тела Пака, которое так и манит к себе, так и говорит: «Оттрахайте меня, Господин, пожалуйста». А блондин не в силах сопротивляться не оглашённой вслух просьбе, воздух из лёгких вышибает и мужчина срывается. Грубо целует, кусает, молочная кожа под умелым языком плавится, словно пломбирное мороженое на палящем солнце. Младший умирает и снова возрождается в сильных руках альфы. Дьявол на троне глотает свои же стоны, языком облизывает подсохшие губы, придавая тем блеск. Чимин теряется во времени и в моменте, лишь пошло стонет, словно шлюха, кайфуя от огромного члена внутри себя. Старается зацепиться за что-нибудь, чтобы удержаться на крепких бёдрах Ареса. Альфа заводит пятёрню в свои волосы, зачёсывая те назад, открывая вид на чёрные корни и сбритые виски. Смотрит, как малыш блаженно закатывает глаза, сексуально облизывает пухлые губы, он мечтает укусить их прямо сейчас, оттянуть на себя, лицезреть, как струйка крови скатывается по острому подбородку, а затем представляет как слизывает её. — Чонгу... — омега рычит раненной зверушкой, лбом падает на чужое плечо, не прекращая двигать упругой задницей, которую сминают татуированные руки Ареса. Чонгук игнорирует зов младшего, одну руку перекладывает на волосы того, сжимает их в кулаке и тянет назад, выставляя перед собой изящную шею. Хищно облизывает розовые губы и ведёт носом по светлой коже, вдыхая лёгкие запах малины. Чимину плевать на остальных присутствующих, он громко стонет, срывает голос ради своего Лидера. Активно двигает тазом, что заставляет Ареса гортанно рычать и укусить чужой подбородок. Чимин трахается хорошо, даже слишком. До звёздочек перед глазами ублажает альфу в спальне, после тяжёлого рабочего дня. Горячим ротиком отсасывает ему прямо под столом в офисном личном кабинете, когда у старшего назначена важная встреча. Пак заглатывает глубоко, языком обводит бордовую головку, слизывая с неё сочащуюся природную смазку. До жжения в губах обсасывает половой орган, а после с хлюпаньем вынимает ствол изо рта, растягивает ниточку слюны между головкой и губами, пачкая ей подбородок, затем получает по губам, чтобы вёл себя тише. Сдавленно рыча, Чон отпускает рыжую копну волос и возвращает руку на золотую ручку трона, хватаясь за неё, когда омега специально напрягается, сжимая член своего лидера в себе. Запах малины пробрался в лёгкие без возможности избавиться от него. Каждый чёртов день этот омега заставляет восхищаться собой, своим телом и вызывающим поведением. Туман похоти и разврата в мгновение ока улетучивается для Дьявола, когда в зал врывается тяжело дышащий бета, почти падая на колени перед красными коврами. Своим неожиданным приходом тот вынуждает амбалов у дверей схватиться за оружие, но через пару секунд отпустить его. Мужчина в костюме сгибается, опирается руками о колени и пытается привести дыхание в норму, чтобы чётко и по делу доложить сложившуюся ситуацию главному альфе, а также, извиняться за столь невежливый приход. — Мой Господин, — выпрямляется бета, складывая руки за спиной. Видит, наверняка, самую извращённую картину перед глазами за всю свою жизнь, поэтому бросает смущённый взгляд на пол, — мне доложили, что одного из ваших служащих засекли в переулке, недалеко от здания Авалона, — голос мужчины дрожит, то ли от быстрого бега, то ли от того, что боится реакции Ареса, ведь тот страшен в гневе своём, да ещё и вынужденный отвлечься от секса. Лицо Лидера в один миг меняется с удовлетворенного на сосредоточенное и серьёзное. Мужчина несильно шлёпает по ягодице, скачущего на нём рыжеволосого, заставляя того прекратить двигаться и с хмурой гримасой слезть с чужих бедёр. — Погуляй, — кратко бросает Гук Чимину, который с нежеланием покидает трон и на коленях подползает к омегам на коврах, дабы удовлетворить себя, раз внезапно пришедший бета решил прервать подступающий оргазм младшего. Группа парней с кокетливой улыбкой приветствуют Пака, рады что им досталась честь ублажить омегу самого лидера, ведь тот может похвалить их, когда те снова останутся наедине, а Арес, может быть, наградит их чем-нибудь за их старания. — Налей мне виски, Бао, — приказывает альфа, натягивая на себя чёрное нижнее белье, а затем такие же чёрные джинсы. Бета подрывается с места к столу, находящемуся в углу, обходит полуголых омег, расположившихся на полу и незамедлительно заполняет рюмку янтарного цвета жидкостью. Подставляет под дно вторую ладонь, отводит напряжённый взгляд в сторону и аккуратно отдаёт сосуд с алкоголем Лидеру. — Привести мне его, — за первым приказом следует новый. Арес прислоняет красные губы к стеклу, разом выпивая содержимое, что обжигает и одновременно согревает ротовую полость с горлом. Лицо того не меняется, всё также остаётся суровым, а взгляд готов превратить в пепел любое живое существо, которое сейчас появится у него на пути, а под руку попадается лишь Бао, но его нельзя тронуть. Слишком ценный. — Мой Лидер, — тихо начинает бета, — мы пока не успели найти его и определить личность, но его уже ищет полиция, — Бао боится, что эти слова сейчас станут его последними, потому что испепеляющий взор альфы как будто выжигает в нём дыру. ㅡ Асмодей доложил нам, что приступил к его поискам, ㅡ надеется, что загладит своё положение загнанного в угол мышонка. Асмодей профессионал своего дела, а Арес ему доверяет. Слова Бао действительно подействовали, а буря в чёрных глазах медленно успокаивается, морщины около переносицы сглаживаются. — Он у себя? — получает отрицательный ответ от беты, из-за чего Чонгук приобретает мрачный вид. — Организуй омегам спа-сауну. Итан поможет тебе. Альфа собирается покинуть зал, но за его плечо цепляется чья-то рука, заставляя Лидера застыть на месте, а после обернуться и встретиться с лисьими глазами. — Уйдёшь, оставив меня без вознаграждения? — дует пухлые губы рыжеволосый, повисая на чужом плече. Арес поворачивается всем телом и скидывает руку Чимина со своего плеча. Оглядывает голого омегу хищным, как обычно, взглядом. Худощавое тело, вставшие от возбуждения соски, расширенные тёмные зрачки, капелька пота, скатывающаяся о шее, покусанные розовые приоткрытые губы. Чимин идеален. Лидер отхватил себе лакомый кусочек. Игнорирует вопрос Пака и покидает зал, не запечатывая на губах омеги следа от собственных влажных губ, но оставив после себя невидимую, однако очень ощутимую, для всех, дьявольскую ауру.

***

Сон в постели Юнги привёл Кима в почти полный порядок. Она сразу же показалась ему тёплой и уютной, не то, что в его собственной квартире. Затерянной, унылой, опустошённой и мрачной. Она источала знакомый насыщенный аромат граната. Так пахнет альфа. В старшем Тэхён находит своё спокойствие, защиту и самое главное — поддержку. Юнги свалился, словно ангел с неба в тот момент, когда к Тэхёну, мирно гуляющему по парку после учебного дня в колледже, подошёл явно нетрезвый и слегка незнающий личных границ другого человека альфа. Действия того были крайне агрессивные, что не на шутку испугало Кима. Стараясь словами уладить сложившуюся ситуацию, омега лишь подливал масла в огонь, потому что образ беззащитного хрупкого мальчика был более чем приятен для мужчины, находившегося в состоянии неадеквата. Юнги же, появившись в служебной форме полиции, вмиг привёл незнакомого альфу в чувства. Кажется, Тэхён бредил тогда, но ему действительно показалось, что он оказался рядом с ангелом. Перед ним стояло двое альф, к одному из которых, Ким не испытывал никаких приятных чувств, а второй заинтересовал своей внешностью практически сразу же. Белоснежные волосы, светло-молочная кожа, своеобразный разрез карих глаз. Где ещё можно встретить такого полицейского? Да Ким Тэхён чёртов везунчик. С тех пор омега время от времени называет Юнги своим ангелом хранителем, чем очень сильно смущает старшего, а затем получает лёгкий подзатыльник. Нечего смущать грозного полицейского, правильно? Киму снится море, кажется, будто оно не имеет конца. Пенистые волны бьются о скалы, торчащие из глубин. Омега стоит на краю пропасти, глядит, как воду рассекает бакланец, делит волну на две половины. Ледяные брызги долетают до самой вершины, солёная жидкость каплями оседает на коже, обжигая своей прохладой. Утёсы имеют власть звать нас на свои края, а когда мы их достигаем, то дурманят разум, заставляя сделать шаг вперед. Тэхёна посещает мысль о том, что будет, если тот спрыгнет с него? Захлебнётся, позволив воде оказаться в лёгких, или окажется насмерть прибитым к скале? И Тэхён прыгает. Из беспокойного сна омегу вырывает назойливый телефонный звонок. Ким с неохотой переворачивается с одного бока на другой, сминает белые простыни, хватая вибрирующий смартфон с прикроватной тумбы, и заспанным взором различает буквы на экране. Жмёт на зелёную кнопку и прикладывает динамик к уху, откуда доносится хриплый, но такой успокаивающий голос дедули из детского дома. — Тэхён-и, мальчик мой, здравствуй, — дедушка, наверняка, проснулся совсем недавно, о чём свидетельствовал голос того, — нам нужна твоя помощь во дворе, ребятишки совершенно не хотят слушаться, говорят, что по тебе соскучились. На лице юноши расцветает глупая, но счастливая улыбка. — Я скоро буду, Соджун-щи, передайте детям от меня привет, может быть, это их успокоит, — робко смеётся. — Подожди, я поставлю тебя на громкую, ㅡ старик мешкается пару секунд, но всё же разбирается, как поставить звонок на громкую связь. — Ребята, передайте братику Тэ-Тэ привет, он вас слышит. Омега слышит десятки звонких голосов маленьких мальчиков, которые, как колокольчики заливаются чистым звоном. Некоторые громко здороваются, некоторые просто кричат, от радости, наверное. Улыбка становится шире, парень словно солнце начинает освещать чужую спальную комнату, выполняя работу настоящего солнца, которое скрывается за тёмными шторами. Желание поделиться нерастраченной нежностью снова появляется в душе. В Тэхёне нуждаются, а значит он счастлив.

Исцеление: достигнуто.