исцеление: достигнуто

Опустошая грудные клетки, скажу, улыбнувшись едва. «Вы съедите свои слова, сукины дети. Обещаю, вы съедите свои слова». Взгляд глаза в глаза — опасная бритва к горлу. Легко так ломать людей, мне больше не будет больно.

В подполье офисного здания, именуемого «Авалон», чувствовалась жажда наказания, ненависть, жестокость вперемешку с обыкновенным животным страхом. Абсолютная тишина эмоционально давила, уничтожающий взгляд напротив впечатывал ещё горячее тело мужчины в холодный пол. В очи Лидера пока никто не смог смотреть без паники, ужаса и опасения, удавалось это сделать лишь единицам, но ни одна живая душа не знает, что Дьявол совершал после этого. Глаза Ареса цвета атлантического океана, но порой они становятся чёрными, словно глубина того самого водоёма. Каждый раз, выходя в свет, мужчина надевает привычную для себя маску, которая заставляет сотни его подчинённых сохранить чувство беспокойства на дне своей души. Зеницы необычайно голубого цвета повезло увидеть людям из далёкого прошлого Чонгука и пару раз Чимину. Первое Чон предпочёл бы мысленно сжечь и забыть, но его отголоски всё ещё остались. Об этом не знает никто, кроме самого альфы. — Потрудись объяснить свой поступок и своё отвратительное поведение, — разбавляет тишину Лидер и отпивает виски из снифтера, — Донсу, — пронизывает до мурашек. Альфа, стоящий на коленях перед высоким троном не издаёт звуков, виновато опустив голову вниз. — Язык проглотил? — в раздражении кривит бровь. — Я не люблю повторять дважды, подонок, — от речи Чонгука кровь стынет в венах, а тонкие пальцы на руках мелко дрожат. Все присутствующие в зале выстроены шеренгой вдоль стены, украшенной картинами известных художников, бра с ажурными элементами, на еле заметных крючках висят широкие цветочные горшки, с которых свисают веточки растений-лиан. Только несколько людей знают, каким образом Лидер добился такого успеха и влияния, не без помощи сотрудничества с другими компаниями, конечно же. Кто-то из людей благодарит Всевышнего за то, что не он сейчас стоит на коленях перед Дьяволом в человеческом обличии. Кто-то уже успел попрощаться с товарищем, но всё ещё лелеет надежду на помилование, что практически не свойственно Чонгуку. — Мой Господин, — начинает виновник сие торжества, Арес не перебивает, — я был под действием сильного алкогольного опьянения в ту ночь. Не отдавал отчёт своим действиям, прошу, Господин, не лишайте меня жизни. Такого больше не повторится. — Детский лепет, Чхве Донсу, — обрезает слова того и медленно встаёт с позолоченного трона, спускаясь по малочисленным ступеням к мужчине. Каждый шаг отдаётся особенно громким и гулким звуком, эхом разносящимся по чёрному мраморному залу. — Ты тупее и более убог, чем я думал, поздравляю, — Чонгук останавливается непременно у мужчины, смотрит сверху вниз своими бездонными глазами, ждёт, когда тот удосужится поднять голову, когда попробует взглянуть во всевластные очи Дьявола. Но, видимо, Арес не дождётся этого момента. Как же досадно. — Пожалуйста, Арес, я сделаю всё, что вы скажете, — шепчет Донсу, жмурит глаза в попытках скрыть накопившиеся слёзы. — Да ну? — слова младшего альфы действительно забавляют Чона, его губ касается оскал, и тот проводит ладонью по чужой тёмной макушке, неожиданно крепко сжимая копну волос в кулаке. Старший беспощадно тянет её вверх, вынуждая посмотреть на себя. — Ты и так сделаешь всё, что я скажу, — цедит прямо в лицо, рвано вдыхая запах бергамота, исходящий от Донсу. — Я не убью тебя, — замечает изменения в эмоциях провинившегося альфы, — может быть, — рушит все построенные за пару секунд надежды двумя словами, — поэтому я хочу взглянуть на то, как тебя будут трахать до потери сознания мои парни, — Арес кидает мимолётный взгляд на стоящих в шеренге двух амбалов, которые после сказанной фразы мгновенно начали снимать оружие и форму со своего тела. — Будь ты умней — понял бы, что убивать людей без моего разрешения не позволяется, — тон Ареса, как ни странно, совершенно спокойный, но тот умудряется проникнуть прямо в голову, заставляя чувствовать себя чёртовым шизофреником, — а если бы мои люди не успели тебя найти и полиция сделала бы это первой? — он знает, что такого не произошло бы, ведь Асмодей — мастер своего весьма не легкого дела. Чонгук укладывает тяжёлую ладонь на плечо Чхве, пару раз гладит того с гадкой улыбкой, якобы успокаивая, а затем сдирает тканевую нашивку грифона с чужой куртки. Донсу обречён на смерть — данный жест дал об этом знать. Блондин не даёт разрешения на покидание главного зала, поэтому лицезреть наказание Чхве Донсу будут все. Без исключения. На него надвигаются двое крупных мужчин, которые с ненормальным блеском в глазах мысленно раздевают альфу, имеют его во всех позах, грубо вбивая тело в холодный мраморный пол. Донсу знает, что не имеет никакого смысла звать на помощь, пытаться получить от Ареса помилования — всё равно никто не поможет. Здесь все слушают только одного человека — Чонгука, который вернулся на свой трон, расслабленно, как ни в чём не бывало, глядит на разыгрывающуюся перед ним картину, вальяжно закинув ногу на левое колено. Омег в зале нет — Бао и Итан организовали для них спа-сауну. Им явно сейчас лучше по всем существующим параметрам, чем альфам и бетам, которых вынудили смотреть на групповое изнасилование, вновь провинившегося одного из их товарищей. Чхве уж было собрался подняться с колен, чтобы успеть отбежать к противоположной стене, но его щиколотку зажал один из альф, начав тянуть его к себе по полу. Донсу упорно старается отбиваться от грязных, пропитанных жестокостью, рук подчинённого-зверя Ареса, однако с другой стороны его внезапно хватают под подмышки, слегка поднимая над мраморным полом, а затем переворачивают на живот. Младший альфа рычит, дёргается в чужих руках, которые удерживают его в коленно-локтевой позе. Ладони амбала, стоящего позади, успевают ослабить ремень, забраться под джинсовую ткань виновника и уже вовсю сжимать и поглаживать напряжённые, не без причины, ягодицы. Стянутые джинсы практически расходятся по швам из-за натиска сильных рук одного из альф. Раздаётся треск, но не ткани, скорее всего, душа Донсу уже не в силах оставаться целой. В помещении становится невыносимо душно, то ли от нависшей внезапно атмосферы разврата, то ли от всеобщего страха. Скорее, эти два фактора слились в один, образуя сгусток негативных эмоций, коих у каждой живой души в этом зале предостаточно. Приправляется всё тихими усмешками Ареса, которые стремительно перерастают в безумный смех, когда тот видит, как Донсу жмётся от стыда и боли, пытаясь соскочить с толстых пальцев подчинённого, но ни одна попытка не увенчивается успехом. Альфа спереди давит довольную лыбу и не спеша расстёгивает кожаный ремень, приспуская штаны из оксфорда до колен, чем заставляет Чхве отпрянуть назад, но тот не учёл того, что сам себе сделал хуже, насадившись на пальцы еще сильнее. Донсу вызывает своими необдуманными действиями лишь усмешку у блондина, сидящего на троне, рассматривающего ситуацию сбоку. — Джухон, Ёнджун, ускорьтесь, наши гости явно заскучали, — Чон оглядывает альф и бет у стены: у кого-то в глазах читается жалость, удивление, беспокойство, а кто-то смотрит, не отводя взгляд от извращённой сцены. Теперь они узнали о жестокости Гука немного больше. Двое альф покорно кивают, моментально принимая указ Ареса. Ёнджун вынимает из боксеров уже возбужденный половой член, медленно проводя красной головкой по бледным, дрожащим от страха губам Донсу. Чхве недовольно морщит нос, поджимает тонкие губы и отворачивается, за что получает пощёчину, которая за короткий срок отображается на скуле красным пятном. Сердце готово выскочить из груди, переломать рёбра, когда Джухон вводит ствол меньше, чем на половину, раздвигая мужские ягодицы в разные стороны, входя в Чхве глубже. Тот издаёт надрывный стон, чем удовлетворяет слух Ареса. Джухон рычит от узости прохода и наклоняется над спиной альфы, до крови кусает того за плечо, подавляя свой громкий стон. Донсу жмурится от боли и утыкается лицом в холодный пол, чувствуя, как солёная вода скапливается в уголках карих глаз. Ёнджун хватает того за подбородок, рывком поднимает голову и глядит прямо в чужие очи. Чхве не выдерживает взгляда изголодавшегося хищника и даёт слабину, выпуская слёзы стекать по щекам. Он трясётся, скорее от страха и боли, чем от стыда, потому что никто из его товарищей ещё не видел его таким беспомощным и жалким. Старший альфа давит на щёки, вынуждая открыть рот, что позволяет тому проникнуть членом в горячий рот. Размер полового органа не позволяет проникнуть в глотку на полную, член упирается в заднюю стенку горла, из-за чего Донсу давится собственной слюной. Челюсть заныла от непривычных ощущений, а колени стали гудеть от постоянного напряжение и трения о пол. Чонгук похабно улыбается, изящными пальцами стучит по своему бедру, а второй рукой подпирает подбородок. Тот подзывает к себе одного из бет и тихо, стараясь не прерывать крики и стоны Донсу, даёт ему указание, а тот кланяется и покидает зал, возвращаясь уже через пару минут с капсулой на блюдце. — Мне следовало быть с тобой жёстче перед твоей смертью, но я сегодня необыкновенно добр, как видишь. Даже публика у тебя есть, — хмыкая, Гук наклоняется, упираясь локтями в собственные колени и потирает сухие ладони, видя подходящего к нему бету. Мужчина берёт в руки маленькую капсулу и без лишних раздумий кладёт ту на язык, проглатывая. Откидывается на спинку трона, прикрывает глаза и наслаждается мучительными вздохами Донсу и постепенно разливающемуся по телу удовольствию. Джухон не щадит, грубо вдалбливается в младшего, шипит от узости и хватается руками за поясницу, чрезмерно крепко сжимая ту в своих ладонях. Чхве отбрасывает все попытки вырваться и позволяет амбалам делать с собой всё, что им вздумается. — Довольно, — голос Ареса оглушает всех, хотя тот не такой уж и громкий. Мужчина открывает свои всевластные, проницательные глаза цвета океанической глубины. Оттенок стал темнее в несколько раз после принятия таблетки. Зрачки заметно расширились, делая радужку почти незаметной. Альфа в упор смотрит на трёх альф, расположившихся на полу, и пару секунд медлит, перед тем как произнести: — Уведите его отсюда, — тот же самый бета подрывается со своего места, быстрым шагом направляясь к Донсу, обессилено лежавшему на полу, — ты знаешь куда, — разглядывает помутневшим взглядом потрёпанного Чхве, мысленно прощается с ним, хотя Чон так никогда не делает. Сегодня он и правда необычайно добр. — Гори в Аду, Чон Чонгук, — цедит покалеченный альфа. — Я и есть Ад. «И вы все будете гореть в нём» — вслух не произносит.

***

Тихий час в детдоме действительно тише, чем обычно. Сегодня Тэхён хорошо справился со своей задачей: наигрался с детьми, утомил их игрой в догонялки на детской площадке, поцеловал каждого в маленький лобик, прочитал сказку перед сном, даже сам чуть на полу не уложился спать — благо, дедули заметили это и предложили тому передохнуть на уличном гамаке. «Там свежо, ветерок дует, и солнце сегодня не печёт, приляг туда, Тэхён-и, ты отлично постарался» — говорили они. Снова снится тот самый утёс, его край стал ближе к ногам на пару сантиметров. Море беснуется сильнее, чем в прошлый раз. Сегодня бакланцы утоплены, только во время отхода волны верхушка островка видна сквозь толщу тёмной воды. Где-то вдалеке сверкнула молния, сопровождающаяся громким звуковым хлопком — громом. Электрический разряд на долю секунды осветил затянувшееся свинцовыми тучами небо. Ветер, насыщенный морским ароматом, развевает отросшие русые волосы юноши. Они лезут в глаза, а омега щурится из-за лёгкого покалывания кончиков прядей о нежную кожу век. Тэхён прикрывает очи, вслушиваясь в шёпот моря, будто оно действительно может сообщить что-то важное. Может. Он поднимает руки параллельно телу, давая потоку холодного воздуха обволакивать его со всех сторон. Что-то касается Тэхёна между лопаток, парализует тело. Небо сгущается, молнии бьют в воду с меньшим промежутком времени. Неизвестное прожигает дыру в юношеском теле сквозь одежду. Ким чувствует пламя сзади себя, оно согревает спину, но если подберётся ближе, то от омеги останется лишь пепел, который разлетится над морем из-за ветра, и никто никогда не узнает, куда же делся Тэхён. Кто-то шепчет на ухо, обжигая горячим дыханием: «Тэхён… Тэхён…» — неужели море? Неужели море с ним заговорило, а Ким понимает его? Нет, бред сумасшедшего. А может он им и является? — Тэхён, — шепчет дедуля, слегка касаясь тэхёнова плеча, — Тэхён-и, погода ухудшается, стоит зайти в дом, а то простудишься. Омега не на шутку пугает пожилого мужчину своим внезапным пробуждением, дёргаясь и раскачивая тем самым гамак, почти свалившись с него. На кончик носа, будто специально, падает капля дождя, а Ким забавно сводит глаза к нему, стряхивая воду. Небо действительно потемнело за время, пока Тэхён путешествовал по царству Морфея. — И правда, стоит зайти в дом, — подтверждает слова дедушки Ким и аккуратно встаёт с гамака, ступая чистыми носками на слегка влажную траву. — Ужин уже готов, а дети проснулись недавно, — Соджун идёт впереди младшего, скидывает тапочки на террасе и проходит вглубь дома, шлёпая по полу босыми ногами. Тэхён повторяет действия старшего альфы и проходит за ним на кухню через большой зал. Комната освещена лампами, которые создают теплый свет. Все дети посажены за круглым столом, перед каждым стоят тарелки с супом и пару закусок: хлеб, соус и нарезанные свежие овощи. Лицо трогает ласковая улыбка, когда дети, почти хором, желают всем воспитателям «плиятного апфетита» с набитыми ртами. Омега направляется к столу поменьше — для старших. Рядом расположилось детское сидение со встроенным столиком, за которым уже сидит малыш. — Приятного аппетита, Йерим, — Тэхён аккуратно поправляет слюнявчик ребёнка и присаживается рядом с дедушкой Джинёном, кивает тому в знак приветствия, переводит взгляд на собственную тарелку и начинает трапезу. Голод не казался таким сильным, пока еда не оказалась во рту. Омега будто не ел несколько дней. Мужчины за столом встревожились, завалили Тэхёна вопросами: «Тэхён, ты дома хорошо питаешься?» «Ты не кушал сегодня?» «Как будто с голодного края» Ким старался не волновать старших, поэтому вежливо отвечал на все их причитания: «Я хорошо питаюсь, просто сегодня не было свободной минуты на перекус». Немного соврал, но вежливо же. В момент, когда Ким откладывает тарелку с довольным выдохом и надутыми губами, звонит телефон. Омега извиняется за внезапный звонок за столом и сообщает, что он вынужден отойти на пару минут. На экране смартфона высвечивается «Юнги-хён», а Тэхён в недоумении берёт трубку. Мин же должен быть на работе, а тот не звонит, когда он на ней. — Юнги, в чём дело? Разве ты не на работе? — Я выполняю часть своей работы, Тэхён, — объясняется альфа, — я приехал к детскому дому, у тебя есть время на разговор? — младший даже через динамик мобильного телефона чувствует, что друг напряжён. Верно чувствует. Юнги прислоняется виском к прохладному стеклу автомобиля, одной рукой держит телефон, а пальцами второй нервно стучит по рулю, обтянутым чехлом. — Я должен скоро уехать домой, думаю, дедули не будут против, если я уйду немного раньше, — омега направляется обратно на кухню к старшим, шепчет им из дверного проёма, что он вынужден покинуть их сейчас, а завтра с утра постарается приехать пораньше. — Безупречно, я жду тебя у главных ворот. Захвати зонт, если у тебя он есть, — бросает трубку. Зонта нет, поэтому придётся совершить марш-бросок от дома до машины. Тэхён хмурится глядя в окно, жертвовать сухими, вполне чистыми волосами не очень хочется, но что уж поделать. Обувшись и сложив все свои вещи в рюкзак, Тэхён возвращается к детям, каждого целует в щёку на прощание, как обычно, и говорит, что сегодня все были умницами. Ким покидает дом под печальные вздохи детей. От проливного дождя юношу отделяет лишь крыша террасы, и тот снова хмурится, но увидев полицейскую машину около ворот, решается на бег. Ким не обращает внимания на лужи, мочит кроссовки, да и вся одежда становится мокрой. Побегай под таким дождём — сухим точно не останешься. Тэхён щурит глаза из-за попавших в них капель дождя, ставит ладонь над ними, создавая небольшое укрытие для них. — Ну и погодка! — выдыхает омега, молниеносно закрывая дверцу автомобиля. — С лёгким паром, — блондин с осуждением оглядывает друга с ног до головы промокшего, прикрывает глаза и сдержанно вздыхает. Придётся посетить автомобильный салон, после такого влажного визита Тэхёна. — Зачем приехал-то? — парень трясёт головой, смахивая с русых волос капли. — Узнать небольшие подробности о вчерашнем происшествии, — Юнги устало трёт переносицу и опускает голову, — расскажи мне, пожалуйста, то, что ты успел запомнить: внешность, телосложение, одежда. Всё, что знаешь, Тэхён, каждая мелочь важна сейчас. Ким заметно напрягся после слов старшего, впитал его эмоции в себя и теперь тоже волнуется. Тэхён очень чувствительный, зачастую перенимает энергию и эмоции других на себя, а потом страдает из-за этого. — Я помню только то, что он был достаточно крупный, в плане мышц, точно альфа, голос грубый. — Что по внешности? — полицейский достаёт планшет с бумагой, записывает данные неизвестного простым карандашом. — Цвет волос, черты лица. — Юнги, было темно, я практически ничего не увидел, — Тэхёну неловко. Он старается быть полезным хоть где-то, но даже здесь плохо получается. Ему жаль, что он никак не может помочь полиции найти этого преступника, хотя собственными глазами его видел. По машине разносится невесёлый смешок. Омега виновато опускает голову, после того, как Мин роняет почти пустой лист бумаги на колени. Альфа прикладывает бледные ладони к глазам и трёт их пару секунд, но тэхёново тихое «но, Юнги…» заставляет его поднять взгляд. — Я помню, что у того парня была нашивка на куртке, — он смутно помнит, да и вообще не уверен в своих словах, — там было что-то вроде птицы? Да, там определенно была птица. У альфы глаза становятся по пять рублей, он мгновенно записывает важную деталь на лист, подчёркивая немного корявые от быстрого письма слова. — Тэхён, тебе повезло, что ты вообще добежал до моего дома, тебе повезло, что ты, — тычет указательным пальцем в чужую грудь, — выжил, — облегчённо падает на спинку сидения и прикрывает глаза, — есть шанс того, что ты чуть не попал в лапы того самого бандита. В салоне автомобиля повисает оглушающая тишина, слышно лишь периодическое движение дворников и битьё дождевых капель об лобовое стекло. — Когда нам всё же удавалось достать какую-то информацию о свидетелях, то иногда проскальзывали слова о нашивке грифона на плечах у преступников. Мы не совсем уверены, что это именно он, но это уже вряд ли можно считать совпадением, — откладывает планшет в бардачок. — Я еду в участок, ты со мной.

***

a few hours ago. «Авалон» выглядит действительно солидно в вечернее время суток, а некоторые его части подсвечиваются красными огнями, когда солнце садится за горизонт. Огромные высотки отражаются в окнах друг друга, создавая иллюзию того, что офисная территория обширней, чем кажется на первый взгляд, а зданий на ней расположено больше. Чёрная BMW проезжает по малому кольцу у входа в здание и останавливается у главных дверей. С задних пассажирских мест выходит мужчина: голова его накрыта огромным чёрным капюшоном, а лица не видно из-за опущенной вниз головы и маски, закрывающую его большую часть. Тот суёт под подмышку папку для бумаг, хлопает дверью автомобиля и уверенным шагом направляется к входу, встречая по пути служащих, которые любезно открывают дверь и здороваются с посетителем, явно постоянным. Работники офиса уже заканчивают свою работу. Кто-то уходит раньше, прибираясь на рабочем столе, оставляя на нём бумаги, которые, очевидно, будут разбирать утром следующего дня. Кто-то планирует засидеться допоздна, чтобы было меньше работы с утра. Мужчина в капюшоне проходит мимо стены, доверху забитой различным огнестрельным оружием: пистолеты, автоматы, винтовки, даже мушкет есть — крупнокалиберное гладкоствольное дульнозарядное ружьё, чаще всего с фитильным замком. Весит такое счастье около 9 килограммов. Стена выглядит, как стенд для фотографий. Конечно же, оружие на ней настоящее, но оно не заряженное, да и не планируется быть таковым. Этот «уголок» сделан специально для того, чтобы посетители сразу понимали, куда они попали, а именно — главный офис по производству и продаже огнестрельного оружия. Сюда обращается полиция за приобретением служебного оружия, организации, обучающие стрельбе. Охотники здесь нечастые посетители, но для них тоже имеются товары. Неизвестный альфа проходит в вызванный им лифт, достаёт из внутреннего кармана пальто магнитный ключ, который имеет лишь несколько десятков лиц в этом офисе, прикладывает его к непронумерованной кнопке этажа и спускается в подполье. Подвал по своей красоте не уступает место какому-нибудь престижному отелю, где все включено. Длинный коридор, оформленный бордовыми обоями, тёмный рельефный молдинг растягивается по всей длине стен. Холл уставлен различными растениями в высоких горшках. Пройдя дальше можно увидеть многочисленные двери, за каждой скрывается что-то своё: огромные ванные комнаты, спальни для омег, коих здесь много, внушающих размеров спа-сауна, комнаты служащих. В конце коридора расположена дверь, отличающаяся своим размером. За ней скрывается главный зал. Внезапно одна из дверей открывается, из помещения выходит горячий пар, что может значить только одно — омеги принимают горячие ванны. В дверном проёме появляется стройная фигура одного из омег, тот одет в один лишь халат. Уже знакомая влажная рыжая макушка становится видна сквозь пелену густого пара, а мужчина делает шаг назад, стараясь не попасть в него. — Что же мы тут делаем в такой поздний час? — омега, наверное, в хорошем настроении, что слышно по голосу того. — Иду работать, Чимин, — без капли заинтересованности в персоне напротив. — Почему такой хмурый, Асмодей? — Пак закрывает дверь и опирается на ту хрупкой спиной, водит взглядом по телу альфы и закусывает пухлую губу. — Тебя увидел, — мужчина не собирается продолжать диалог, поэтому кидает осуждающий взгляд на Чимина и направляется в сторону своего кабинета. — Так и признай, что я засмущал тебя, — омега демонстративно оголяет плечо, скидывая с него халат. — Смущаться будешь ты, когда Господин Арес узнает, что ты флиртуешь с другими, пока его нет поблизости. Принимай словесное поражение, Чимин. Омега фыркает на фразу альфы и отворачивается от того. Асмодей лишь безразлично хмыкает и оставляет Пака одного. Мужчина находит нужную ему дверь, с помощью ключей открывает её и проходит вглубь, оказываясь в кромешной тьме. Его это вполне устраивает. Немалое количество уже включенных компьютерных мониторов освещает помещение, этого достаточно. Альфа присаживается за широкий стол, откидывается на спинку кресла и роняет папку на стол с громким хлопком. — Что ты здесь делаешь? — с хрипотцой спрашивает он, обращаясь к непроглядному мраку. Ответа не следует. — Как ты сюда попал? По кабинету разносится тихий смешок, а из тьмы медленно выходит человек. Мужчина спрятал руки в карманы, когда остановился позади чужого кресла. В воздухе вдруг стал чувствоваться запах гари и пороха. Оба присутствующих знают, откуда этот запах здесь. Становится слегка жутко от появившихся мыслей. Повисает звенящая тишина, а неизвестный разбавляет её своим властным голосом: — Прицелился в середину дверного проёма и не промахнулся, — шепчет он и давит усмешку, наклоняясь к чужому уху, — есть дело, Асмодей. Асэм уже давно привык к таким неожиданным представлениями Ареса, что уже даже не возражает и не пытается яростно узнать, как тот попал в его личный кабинет. Босс, как-никак. — Что нужно? — бесцветно интересуется альфа, скидывая с себя капюшон, и чувствует чужое дыхание на своей макушке. — Ни разу не чувствовал твой запах, может ты на самом деле не альфа, а какой-нибудь бета или даже омега, которую я, по идее, должен трахать у себя в постели, — Чонгук игнорирует вопрос Асмодея. — Мой запах не такой ярко-выраженный, Господин Арес, — монотонным голосом. — Я всё ещё жду ответ на свой вопрос. — А ты знал, что чем сильнее альфа, тем его запах насыщенней, — хмыкает Арес, улыбаясь, — видимо, ты слабак, Асмодей. Младшего альфу никак не задевают слова Чона, поэтому он с чистым равнодушием переключает своё внимание на компьютеры перед ним, водя внимательным взглядом по каждому монитору. Дождётся ли он ответ на свой вопрос? Может, Дьяволу стало скучно, поэтому он пришёл поиздеваться над его душой. Делать же больше нечего. Арес прокашливается, — Я пришёл к тебе для того, чтобы ты выполнил одно моё поручение, — мужчина обходит кресло и разглядывает профиль Асмодея, в темноте его особенности не слишком заметны: аккуратная линия подбородка, ровный красивый лоб. — Найди того мальчишку. Асэму определённо не послышалось. Чонгук просит найти того мальчишку, которого чуть не покалечил Донсу. Зачем? Арес никогда таким не интересовался, так что же случилось, почему его вдруг резко перемкнуло? — Я не представляю как это сделать, — Асмодей действительно не знает как ему совершить похищение человека. Это тебе не зверушку с улицы подобрать и начать ухаживать за ней у себя дома. — Ну что же ты, Асэм, — хрипло смеётся блондин и машет пакетиком с несколькими таблетками у мужчины под носом, — я просто не назначил тебе цель. Розовые губы вмиг становятся сухими, Асмодей смачивает их языком и голодным волком смотрит на чёртов прозрачный пакетик, а точнее — на его содержимое. Вязкая слюна обильно выделяется, ещё немного и та польётся прямо изо рта. Руки сами тянутся к предмету, но Арес прячет капсулы обратно в карман джинс. — Получишь только после выполнения своей задачи, меня не интересует, как ты будешь делать это. Я просто хочу пополнить коллекцию своих омег и уберечь себя от возможных проблем с полицией, — Чон вальяжно машет рукой на прощание и хлопает дверью, скрываясь за ней вместе с важной вещью для Асмодея. Мужчина тяжело вздыхает, больно бьется лбом о стол и жмурит глаза. Найти подчинённых Ареса гораздо проще, чем совершенно неизвестного человека. Асмодей покидает Авалон, не успев пробыть в нём и часа. Ему нужна доза, которую он собирается заработать прямо сейчас.

***

Терпкий вкус алкоголя расслабляет — можно дать слабину перед самим собой, снять маску сильного человека и погрузится в себя, утонуть, захлебнуться в собственных думах. Чонгук курит на балконе своего кабинета. Выпускает кольца дыма наружу, блаженно прикрывает голубые глаза и наслаждается несильным ветром, обдувающим аккуратное мужественное лицо и оголённый торс. Яркие огни, исходящие от офисных зданий напротив, освещают улицу. Вечер действительно выдался прекрасный. Что может быть лучше алых закатов, которые безгранично сильно нравятся Чону, прекрасный омега, который может удовлетворить потребности Лидера своим горячим ртом. Пустой тумблер для виски покоится на рабочем столе. В кабинете относительно темно, не считая того, что красный свет от офиса напротив льётся на пол через окна. Звонок телефона мужчина не слышит, зато замечательно слышит Чимин, удобно устроившийся на мягком диване своего альфы. Он решил не сообщать о звонке Чонгуку, дабы не тревожить и не напрягать его лишний раз. Уже собравшись сбросить вызов, тот читает имя контакта и ухмыляется. — Данный абонент временно не доступен, пожалуйста, перезвоните позже, — Пак явно переигрывает, но что не сделаешь ради того, чтобы побесить Асэма, — the subscriber is not available now, please call back later, — на ломанном английском. — Чимин, отдай телефон Аресу, — Асмодей почему-то мгновенно начал вскипать, — если ты умеешь работать только своим ртом и задницей, то это не значит, что другие делают тоже самое. Отдай телефон Аресу, у меня важный звонок. Пак громко цокает и закатывает глаза, лениво поднимается с дивана, не забыв потянуться перед этим, и направляется к альфе, расслабленно стоящему на балконе. — Арес, — лениво тянет Чимин и кладёт руку на горячее плечо мужчины, нежно поглаживает, — Асмодей хочет тебя слышать, — льнёт к чужой широкой спине, грудной клеткой греясь о лопатки Дьявола. Руками обхватывает корпус того и сцепляет пальцы в замок у того на животе. Чон оборачивается на голос омеги. Боковым зрением глядит на полуголое тело, а уголки губ самостоятельно тянутся вверх, расплываясь в безмятежной улыбке. Мужчина принимает телефон из рук младшего и прикладывает к уху. Пак демонстративно фыркает, вспоминая ситуацию, произошедшую в коридоре подполья. Чонгук же не придаёт этому никакого значения и начинает диалог. — Слушаю, — Арес оборачивается, шлёпает омегу по аппетитной ягодице, взглядом говоря, чтобы тот ушёл в комнату. Пак слушается и покорно, виляя бёдрами, возвращается в кабинет, ожидая Лидера на диване. Асэм, услышав голос своего Господина, встрепенулся и собрал все мысли в кучу за пару секунд. — Я нашёл его, пришлось попотеть, но я достал видеозаписи с разных дней, узнал его возможное местожительство и примерные передвижения по городу, — докладывает Асэм, а улыбка на лице Чонгука сменяется на дьявольски безумную. — Вышли мне его фотографии, — альфа бросает окурок с балкона, локтями опирается о перила балкона и закидывает голову назад, — хочу поглядеть на этого везунчика. — Разумеется, сейчас вышлю, — через динамик слышно, как младший пару раз щёлкает компьютерной мышкой и что-то печатает на клавиатуре, — наша сделка в силе, верно? — Я отдам тебе твою вещицу тогда, когда ты приведёшь парнишку ко мне. Асмодей выдыхает и нажимает на кнопку «отправить». — Прислал, доброй ночи, Господин Арес. — Ночи, — бросает трубку. На смартфоне высвечивается уведомление о шести присланных фотографиях, мужчина не медлит и сразу открывает их. Самодовольно хмыкает, листая изображения русоволосого хрупкого омеги, разрешает его образу поселиться в голове. Любуется на модельные черты лица, на изящную худобу, которая скрывается под слоем одежды. Подмечает маленькую родинку на кончике носа, янтарного цвета глаза. Фотографии не самого лучшего качества, но Арес довольствуется тем, что есть, зная, что скоро увидит этого парнишку у себя в руках. Донсу крайне не повезло упустить такого омегу, зато это сделает Чон, и он точно не упустит его. Ещё никто из его гарема омег не остался недовольным, никто не хотел сбежать, а если и были попытки, то они были провальными. От Ареса никто не сбегал. После короткого просмотра Чонгук выключает мобильный телефон и направляется прочь с балкона. Мужчина закрывает окна плотными шторами, и комната наполняется непроницаемой тьмой. — Ложись спать, Арес, ты хорошо потрудился сегодня, — голос Пака ласкает слух, словно прекрасное пение, а Гук поддаётся ему и падает на диван, утягивая омегу в свои крепкие объятия, зарывается носом в рыжие волосы, вдыхая аромат малины. Утро Чонгук встречает вместе с первыми лучами вновь красного солнца, и одно он понимает точно: что-то внутри дало трещину, что-то, чего раньше никто не мог увидеть — запрещал, заблокировал, испепелил, но видимо не до конца. Чон чувствует, что сегодня он проснулся не собой.

Исцеление: не достигнуто.