исцеление: достигнуто

Замурованный в собственном мире, я могу вырваться из него лишь одним способом: уничтожив память.

24 hours later. Сегодняшняя окружающая блёклость не радовала многочисленное население города. Густой туман скатертью расстилался в низине города, ухудшая собой видимость. Автомобили на большой скорости, явно превышающую норму, рассекали большие лужи, брызги из-под колёс летели на тротуар, слегка мочили обувь проходящих мимо людей, на что те недовольно морщили лицо и выплёвывали ругательства вслед проезжающим мимо машинам, проклиная водителей. На влажном асфальте отражались яркие сияющие огни вечернего города, поэтому тот казался ещё прекраснее. В воздухе заметно пахло сыростью и петрикором — землистый запах, ощущаемый после прошедшего дождя. Авалон, впрочем, как и всегда, удивляет своей строгой красотой и архитектурной мощью. Красный свет, исходящий от него, озаряет некоторую часть постепенно опустошающейся улицы. Из-за беспросветных туч, кажется, будто у высотки нет конца, будто он уходит далеко-далеко в чёрное небо, возвышаясь над остальными зданиями. В панорамных окнах виден свет ламп — офисные работники все ещё с головой поглощены в работу. Кто-то в десятый раз перепроверяет документы на наличие всех нужных печатей, кто-то украдкой доедает свой ланч, с которым не успел покончить на перерыве, а кто-то искренне смеётся со своими коллегами, обсуждают будущие выходные, пока собирают вещи, чтобы наконец-то отправиться домой. Прохожие снуют туда-сюда, они не знали, что проливной дождь застанет их врасплох сегодня. Оставив свой зонт дома, они бегут по улице, прикрывая голову от дождя капюшоном, сумками или вовсе плюют на то, что промокли насквозь, продолжая бежать в сторону своего местожительства. Асмодей буквально вылетает из здания, практически снося с ног своей скоростью охрану, которая после его внезапного появления, вовсю таращится на него без всякого на то смущения. Сейчас охранников чересчур много, мужчина в замешательстве оглядывается по сторонам, чтобы узнать причину такого наплыва людей у входа в Авалон. В спешке надевает чёрную маску и накидывает капюшон, не нужно приковывать к себе лишние взгляды. С неким облегчением выдыхает, когда видит блондинистую макушку среди служащих, расслабляет грудную клетку, под которой сердечная мышца забилась из-за малого испуга. На лице Ареса красуется привычная фирменная, отчасти самоуверенная улыбка. Тот докуривает сигарету, роняет ту на тротуар и оставляет дотлевать. Уверенной походкой шагает в сторону подъехавшей BMW, солидно поправляет чёрный пиджак на плечах, выравнивая воротник. Невысокими каблуками стучит по асфальту и оборачивается напоследок. Взгляд тёмно-голубых глаз падает на мужчину около дверей. — Спешишь найти мальчишку? — в стальном голосе прослеживается капля усмешки, а на лице красуется оскал. Арес уже сутки ждёт продуманного до мельчайших деталей плана действий для похищения омеги. Асмодей не отвечает, не спеша приближается к блондину, остановившемуся у двери иномарки. Телохранитель Лидера стоит рядом, вежливо держа над светлой макушкой того раскрытый чёрный зонт. Не хватало, чтобы идеально уложенные волосы, вдруг завились из-за попавшей на них влаги. Арес глотку перегрызет, но перед этим окинет испепеляющим взором. Уж очень тот печётся о своём внешнем виде. — Садись в машину, — приглашает Чон, — выпьем, расслабимся, — открывает дверцу и присаживается на сиденье, обшитое светлой искусственной кожей. Асэм вновь игнорирует слова босса, но повинуется. Обходит автомобиль и с некой опаской садится с его противоположной стороны. Чонгук сообщает водителю точный адрес и название ночного заведения, куда им без промедлений нужно попасть. Машина тотчас же трогается со своего места, проезжая мимо шарообразных деревьев и выезжая на проезжую часть. Поездка выдаётся напряжённо тихой. Арес никогда не приглашал Асмодея куда-то, тем более, чтобы расслабиться от работы. Лишь давал важные поручения, с которыми сам не хотел возиться, да и времени не было, вызывал ему машину и назначал личного водителя, не более. А тут такое счастье. Сквозь тонкую пелену темноты мужчина в маске водит глазами по профилю Ареса, мирно сидящего справа от него. Он подмечает острую линию подбородка, слегка впалые щёки и покусанные, возможно, из-за ежедневного стресса, сухие губы. Светлые волосы немного спадают на лоб, но никак не мешают этим альфе или тот просто ленится поднять руку, чтобы поправить их. Чонгук выглядит спокойно, таким его заметишь отнюдь не всегда, сейчас с ним комфортно находится в одной машине. Глазами цвета синего сапфира скользит по высоким зданиям и иномаркам, которые показываются в окне автомобиля. Его руки покоятся на крепких бёдрах, а из-под рукава пиджака, на запястье, виднеется татуировка, Асмодей не может понять, что именно изображено на смуглой коже, поэтому не уделяет этому особого внимания. Старший альфа зачёсывает пятёрней волосы назад, открывая вид на тёмные корни волос и мощную шею, на которой красуется парочка, уже практически сошедших тёмно-пурпурных засосов, вероятнее всего, от Чимина. Был бы сейчас омега здесь, он наверняка бы заметил, как Асмодей изучающими глазами рассматривает Ареса с ног до головы, уделяя внимание каждой части тела. Тихо бы посмеялся над альфой и после зафиксировал бы этот момент в памяти, чтобы позже шантажировать этим Асэма. Но омеги здесь нет, поэтому можно разглядывать своего босса исподтишка, благо темнота это позволяет. — Долго будешь сверлить меня взглядом? — неожиданно говорит Чон. С усмешкой, конечно, как же без неё. Арес всегда был непредсказуем в своих действиях и замыслах. Асмодей вновь удивляется его внимательности. Будучи в практически полном мраке, тот увидел, а может, почувствовал на себе пристальный взгляд младшего альфы. Чон — человек-внезапность. Окажется где угодно и когда угодно, а ты об этом знать не будешь. Он бог контрактов, его памяти на лица и имена может позавидовать любой человек. Все, кто знает его лично, говорят, что он является стратегом до мозга костей. Ещё в подростковом возрасте Чонгука было заметно стремление к знаниям, чрезмерное любопытство ко всему неизведанному. Арес является беспросветным идеалистом и циником, странное сочетание для людей, но мужчина склонен верить в то, что всего можно добиться с помощью ума и внимательности, но в то же время думает, что люди слишком ленивы для того, чтобы добиваться хороших результатов. Но кто знает, каким является Чонгук, когда остаётся наедине с самим собой? Никто не догадывается, что такого, казалось бы, сильного, властного человека может что-то тревожить, терзать душу. А может, он и является таким, каким его видят окружающие: деспотичным, самовластным, жестоким, но в то же время рассудительным и вдумчивым. Правда, последние два пункта можно заметить редко. Они стираются, когда Арес спускается в подполье. Чувства. Правда в том, что так давно он не помнил, что это такое. Чон застрял в одном месте — в глубокой тёмной пещере. Неужели он не собирается выбираться оттуда? Сможет ли он упасть ещё ниже? Ему некуда падать, он изначально был на дне. Асэм решает оставить вопрос босса без ответа, на что сразу же получает в свой адрес лукавую улыбку от Чонгука. Какой же он порой раздражающий. Арес исчезает, когда находится рядом с людьми, которым он доверяет. Понятие «Господин» стирается и появляется новое — игривый Чонгук. — Останови здесь, — обращается Гук к водителю, а тот находит место для парковки автомобиля. Мужчины выходят из авто, хлопают дверьми и направляются к входу в клубное заведение, освещённое яркими светодиодными фонарями. — Так ты расслабляешься? — выделяет первое слово. Асмодей презрительно осматривает помещение, кишащее пьяными альфами и омегами. Музыка из колонок, наверное, стоит на максимальной громкости, поэтому мужчина с непривычки прижимает ладони к ушам. Мало ли, оглохнет ещё. Здесь невероятно душно, пахнет алкоголем и смешавшимися в одно целое различными запахами, которые принадлежат присутствующим. Тошнотворно. Асмодей хочет покинуть клуб немедленно. Арес, как ни в чём не бывало, кивает своему помощнику и гадко улыбается, на секунду показывая верхний ряд белоснежных зубов. Жестом показывает, чтобы тот шёл за ним, а Асэм слушается и следует за Лидером, смотря себе под ноги. На винтовой лестнице расположились пьяные в стельку омеги, которые натанцевались у барной стойки и привлекли к себе внимания множества альф. Сейчас они отдыхают, выравнивают сбившееся дыхание, попивая через трубочку свои алкогольные коктейли, после которых, по всей видимости, пойдут развлекаться дальше. Заметив надвигающихся на них мужчин, они прижимаются к перилам, освобождая тем путь до второго этажа. Подмигивают и кокетливо улыбаются, на что Арес, конечно же, не реагирует, лишь окидывает нечитаемым взглядом и проходит мимо, что повторяет Асмодей, только ещё глаза успевает закатить, да так, что мог бы увидеть собственный мозг. На верхнем этаже их встречает бета в костюме тройке, к которому Чонгук обращается за тем, чтобы тот провёл их к забронированному на его имя столику. Сотрудник заведения любезно кивает и поднимает руку, указывая пройти мужчинам за ним. Бета приводит их к выделенной комнате, огороженной от остальной части клуба толстыми шторами вишневого цвета. В относительно маленьком помещении посередине расположен стол с двумя толстыми ножками, а светлые стены с ажурными обоями украшены несколькими картинами, обрамленными золотыми рамками. — Каберне Совиньон, — озвучивает Арес название вина, — две пасты с морепродуктами под сливочным соусом и сырное ассорти с медом, — диктует альфа, расслабленно падая на диван. Официант записывает озвученный заказ в маленький блокнот на спирали, упоминает, что блюда будут готовы в течение двадцати минут и будут подаваться по мере готовности. Кланяется и покидает этаж, направляясь на кухню. Судя по тому, что Чонгук, не взглянув в меню, сделал заказ, при этом ни разу не запнувшись, означает, что он здесь постоянный посетитель. Асмодей не удивится, если окажется, что он вип-клиент. Арес глубоко вдыхает, насыщая лёгкие кислородом, и сводит лопатки друг к другу. Подкаченная грудь поднимается, а пуговицы на белой шёлковой рубашке еле держаться, чтобы не влететь Асэму прямо в лицо, ибо пялиться на босса дело такое себе. А тот самый босс, как раз ловит заинтересованный взгляд напротив, который явно стремится не на лицо, а ниже. Чон хмыкает, ему явно нравится такого рода внимание, но пора прекращать эти гляделки, поэтому тот щёлкает пальцами на уровне своей груди, «размораживая» Асэма. — И всё же, я никогда не чувствовал твоего запаха, — чуть хмурится, начиная развивать недавнюю тему. Она его любимой стала что ли? — Неужто альфа засматривается на грудь альфы? А может ты не альфа вовсе? — прыскает Арес, сощурив глаза, словно пытается разгадать загадку. — Я уже говорил, что мой запах не такой сильный, — старается скрыть свою раздражённость за маской спокойного лица. Но от Чонгука ничего не скрыть. — Почему я должен тебе верить? — вылетает с чужих уст, а Асмодей поднимает взгляд, в непонимании глядя на старшего. Любит же мужчина копаться внутри людей. В переносном смысле, конечно же. И что это Дьявол себе возомнил? Они сюда пришли, чтобы членами мериться или обсуждать значительно актуальные вещи? Заметив, что Асэм затрудняется ответить на вопрос, его глаза мечутся из угла в угол, лишь бы не смотреть в лицо Гука, то тот решает перевести тему на более интересующую. — Уже придумал план действий? — Арес опирается локтями о стол, наклоняется ближе к собеседнику и по-деловому сцепляет руки в замок, прожигая своим взглядом. Мужчина устало вздыхает и снимает маску с лица одним движением, откладывая ту на край стола. Асмодей тащит на себе довольно тяжёлую ношу: вынужден скрываться, выполнять требования противоречащие закону и всё ради одного. — Я узнал места, где он чаще всего бывает, — начинает тот негромко, — частный дом, далёкая от центра города квартира и детский дом. Предположительно, он там работает. Мужчина моментально затыкается, когда вишнёвые шторы отодвигаются, а за ними показывается официант с подносом, на которых стоит два бокала, вино и сырное ассорти, что Чонгук заказал сразу, после того, как бета привёл их к забронированному столу. — Ваше вино, — почти шепчет мужчина, оставляя бутылку и бокалы на столе. Вновь удаляется, закрывая за собой занавес. Чонгук, не медля ни минуты, хватается за вино и разливает его по начищенным до блеска фужерам. — Продолжай. — Есть мысли о том, что квартира — его настоящее местожительство. На пороге дома его всегда встречал один и тот же человек, а также провожал, поэтому сомневаюсь, что это его жилище. — Какой план действий? — подносит бокал ко рту, делает глоток бордовой жидкости и заинтересованно глядит на Асмодея. — Разумнее было бы совершить похищение в квартире, но... — Гук прерывает речь. — Я дам тебе Чимина, он поможет тебе, — падает на спинку дивана, закидывает ногу на ногу, а затем вопросительно изгибает бровь, когда видит некое отвращение на лице собеседника. — Что-то не устраивает? Конечно, устраивает, Господин Арес, все более чем безупречно. Миссия по похищению человека, так ещё и напарник в роли омеги, пристающего к нему по поводу и без. Что может быть лучше? — Всё в порядке, — врёт, — когда можно будет приступить к делу? — Завтра, — сухо заявляет Чонгук. — Я осведомлю Чимина, а позже сами разберётесь с планом. Мне интересен лишь результат, а не то, как вы будете его добиваться. Асмодей кивает, молча принимая указ альфы. Возражать ему нет смысла — всё будет так, как он сказал. Оступиться нельзя. Шаг влево, шаг вправо и репутация в глазах Дьявола напротив падёт, а этого допустить нельзя. Он всё ещё помнит о том, что его ждёт в качестве вознаграждения за омегу с фотографий. Громкая музыка из колонок и редкие выкрики людей с нижнего этажа делают поздний ужин дискомфортным, но при новом появлении официанта, Арес вежливо просит убавить громкость музыки, либо тот потеряет приличные чаевые. Бета на секунду в удивлении округляет карие глаза, но сдерживается и кланяется со словами «Конечно, всё будет исполнено», на что Чон обворожительно улыбается, околдовывая своей волшебной харизмой. Засранец. Каждый погружается в свои мысли. Кто-то предвкушает удачно выполненную миссию, а кто-то чувствует темнеющий свет его будущего. И чёрт его знает, кому принадлежит последнее.

***

24 hours later. Вторые сутки Юнги и Тэхён проводят в полицейском участке. Первый почти не спал, несколько раз вырубаясь меньше, чем на час, а потом снова исследовал со своими коллегами всё ещё нераскрытое дело. Мешки под глазами стремительно увеличивались в размерах, но альфу это совершенно не заботило. Мин отдавал этому делу всего себя, без остатка. Омега тихо сопел на выделенном для него маленьком диванчике в главном кабинете, укрывшись плотным мундиром своего хёна и пожав колени к животу. Из сердца полицейского отдела — дежурной части, были слышны переговоры, низкие голоса оперативного дежурного и его помощника, а также полицейского водителя по обеспечению выездов следственно-оперативной группы. За день поступило около двадцати трех звонков, Тэхён считал. Он наблюдал, как копошились полицейские, когда нужно было выезжать в назначенное место. Заниматься здесь абсолютно нечем, если ты не служащий, конечно, поэтому омега просиживал задницу на диване, листая социальные сети. Юнги предлагал Киму поехать домой, но тот в упор отказывался, приправляя «Там всё равно нечего делать. Что тут, что там, разницы нет». Тэхён вроде бы не мешает никому, лежит себе на мягком диванчике, да посапывает. Первые часы пребывания в участке, тот старался даже не шевелиться лишний раз, дабы не привлекать к себе внимание. Мина, разумеется, отчитали за приведённого друга, но слова о том, что тот был свидетелем преступления, верхушку успокоили, но так или иначе, она старалась не сводить с омеги взгляд. Тот не совершал действий, которые хоть как-то могли показаться подозрительными. Спал, сидел в телефоне, пару раз выходил на улицу, чтобы поговорить с дедулями из детского дома, а также, ходил в ближайший круглосуточный магазинчик. Покупал перекус себе и Мину. Часы пробили двенадцать, а в участке всё ещё довольно много людей. Кто-то приезжает на ночную смену, а кто-то только уходит, освобождая свой пост. — Здравствуй, Юнги, — брюнет подсаживается за соседний стол и снимает маску. Мин перевёл усталый и сонный взгляд на прибывшего на ночную смену коллегу, а после услышал в свою сторону протянутое «О-о-оу..» и отвернулся фыркнув. — Доброй ночи, Хосок, — буркнул себе под нос, альфа припечатавшись к спинке рабочего кресла лопатками. — Дай угадаю, ты даже домой не уезжал? — интересуется, попутно включая компьютер. — Разве что по делу. Нужно было забрать копии заявлений, ну и попробовать эту тушку, — кивает в сторону только что проснувшегося Тэхёна, — оставить там. Но он решительно стоял на своём и отказывался покидать участок, а потом вовсе уснул, — пожимает плечами. Хосок по-доброму усмехается, расплываясь в милой улыбке, когда глядит на заспавшегося Кима. У того русые волосы в разные стороны, глаза слегка опухшие от плохого сна. Ещё бы, на маленьком диване спать удобно не будет никому. Омега потирает глаза тыльной стороной ладони, пытаясь снять пелену с глаз, которая осталась после сновидения. Тэхён затуманенным взглядом изучает кабинет и присутствующих в нём, устанавливая взгляд на расслабленном Юнги, а после на бете с большим шрамом на лице. Юноша щурится, пытаясь сфокусироваться на чужом лице и понять, не привиделось ли ему. Не привиделось. На лице неизвестного действительно был извилистый шрам, который тянулся от правого надбровья вплоть до левой скулы через перегородку носа. Парня передёргивает от мысли о том, как отметина появилась на лице полицейского. Автокатастрофа? Драка? А может, что похуже? Ким, поняв, что неприлично долго глазеет на лицо коллеги своего друга, опустил взгляд. Хосок никак не отреагировал, видимо привык к таким взглядам, поэтому добродушно улыбнулся и направился к Тэхёну, а у того ощущение, что сейчас ему прилетит предъявление за разглядывание. Старший, приблизившись к омеге на диване, протянул руку и поздоровался. — Здравствуй, я Чон Хосок, майор полиции и по совместительству отличный повар, — Тэхён неуверенно пожимает руку бете, но после расплывается в застенчивой улыбке. Где-то неподалёку Юнги закатывает глаза на выпендрёж Чона. Хосок вкладывает в руку юноши пластиковую карту и отстраняется с прежним выражением лица. — Тэхён, — привстаёт тот в знак уважения, — Ким Тэхён, — дополняет. — Был бы рад увидеть Вас в деле, — с интересом разглядывает карточку, которую впихнул ему полицейский. Или всё же повар? На пластике указан адрес и два номера: заведения и личный номер телефона Хосока. Видимо тот подрабатывает поваром в ресторане относительно неподалёку. — Приятно познакомиться, — выдерживает паузу, — Ким Тэхён, — Чон возвращается на своё место и глядит на часы. — Уже двенадцать, не пора бы вам домой? — заботливо сообщает бета, — Юнги, в твоих глазах скоро можно будет картошку носить, поезжайте. Альфа сверяется со временем и округляет сонные глаза, понимая, что он вновь сбил свой режим к чертям. — Сделаешь мне жаркое с картофелем? — отшучивается Мин и хрустит пальцами, разминает. — Тэхён, собирайся, мы едем домой. Ким тихо мычит, медленно встаёт с жутко неудобного, но такого милого диванчика и возвращает другу мундир с еле слышным «Спасибо». Вкладывает хосоковскую визитку в карман клетчатых штанов и движется в сторону коридора. Юнги не отстаёт от омеги, выключает компьютер и складывает документы в аккуратную стопку. Напоследок ещё раз тянется, поднимая руки вверх и вытягивая, кажется, одеревенелый позвоночник. Глубоко вдыхает, а затем хмурится, недовольно зыркнув на окно. — И кто решил посадить гиацинты под окнами? Пора бы их срезать, надоел их запах, — после слов товарища Хосок спешит закрыть окно из которого льётся слегка пряный запах, — Доброй ночи, Чон, — лениво кидает и следует за спиной Тэхёна. — Отоспись хорошенько, — с какой-то странной, немного неловкой интонацией произносит бета. Когда убеждается, что Мин и его друг покинул кабинет, тянется к ящику, доставая из него упаковку таблеток, и судорожно ищет бутылку с водой, чтобы запить препараты.

***

few hours ago. Чонгук намеревается поужинать с Паком в ресторане, напротив которого припарковался шофёр. Заведение выглядит весьма привлекательно и солиднo: белые античные колонны встречают посетителей на входе, рядом с главными дверями, по обе стороны, расположены драцены с заострённым листьями в высоких угловатых горшках. Растение гармонирует и с белыми красками, и с деревянным полом. Благодаря этому создаётся уют, но и частичка экзотики также присутствует, что радует глаз. Арес благодарит водителя за поездку, но не стремится выходить. Не глядя, находит номер телефона Чимина в избранных контактах и прикладывает смартфон к уху. Через пару протяжных гудков Пак всё-таки удосуживается ответить на звонок альфы. — Да? — слышится из динамика высокий голос омеги. — Я хочу с тобой поужинать, — Чон не церемонится и сразу озвучивает своё желание, от которого Чимин вряд ли сможет отказаться. — Нам нужно обсудить одно дело, которое нужно выполнить сегодня. Раздаётся тихий вздох и непонятное шуршание, из-за которого Чонгук невольно хмурится. Пак, наверное, планировал проваляться в кровати весь оставшийся день, но альфа разрушил своим звонком весь благополучный отдых. — Тебе повезло, что я не успел переодеться, — фыркает Чимин и встаёт с кровати. — Вызови мне шофёра и скажи ему адрес, буду ждать, — омега губами издаёт звук поцелуя и бросает трубку. Чонгук растягивает губы в снисходительной улыбке, указывает водителю забрать Пака из Авалона и привезти сюда же. Тот кивает, принимая приказ альфы. Гук покидает автомобиль и направляется в ресторан, где сразу же встречает лёгкий запах специй, кофе и алкоголя. Последнее он не против употребить прямо сейчас. Через колонки приглушенно играет джазовая мелодия, у барной стойки копошится бармен, протирая влажным полотенцем бокалы. Из высоких панорамных окон можно увидеть сад заведения, где растёт виноград, апельсины и другие фрукты. Чонгук суёт руки в карманы чёрных джинс и поворачивается к альфе в чёрном фартуке, который вежливо с ним здоровается. — Мне нужен свободный стол на двоих, желательно подальше от остальных посетителей, — диктует свои предпочтения и следует за мужчиной, моментально протягивающему руку в нужную сторону. — Благодарю, — присаживается за стол в углу и просит принести два меню, а официант покорно кивает и удаляется из поля зрения. Мужчина окидывает взглядом помещение, подмечая флиртующую парочку за маленьким столиком в углу. Смотрит внимательно, будто считывает информацию, а после, когда надоедает, глядит на одинокого омегу около окна. Мальчишка одет в офисную форму, а на соседнем стуле покоится прямоугольный планшет с документами. Омега поедает свой ужин в тихом одиночестве, а Аресу почему-то непроизвольно становится жалко его, когда замечает грустные и измотанные глаза. Это вовсе не свойственно ему. Откуда взялась это никому не нужная забота и нежность? Когда обслуживающий вновь появляется у стола Чонгука, оставляя меню, то альфа просит, чтобы персонал позволил ему оплатить ужин омеги за столиком у окна. Просит, но звучит как приказ. Официант мнётся на месте, а после кивает и уточняет можно ли оповестить об этом неизвестного молодого человека или сделать это неожиданно, когда тот закончит трапезу и решится оплатить счёт. Гука устраивает второй вариант.

***

Когда звуковой индикатор открытия дверей звенит у входа, глаза замечаю рыжую макушку. Чимин самостоятельно находит альфу и вальяжной походкой направляется к нему, цепляя на себе голодные взгляды одиноких альф. Пак красив. Одет в белую шёлковую рубашку с глубоким вырезом, открывающим роскошный вид на острые ключицы и ямочку между ними, в которой покоится золотая подвеска от Ringo Jewerly с бриллиантом 0,158 карата. Узкие джинсы до неприличия обтягивают стройные ноги и упругий зад, на который Арес засматривается сразу же. Юноша подкрасил глаза, сделав их ещё более выразительными. Чонгук встаёт со своего места и притягивает к себе только что подошедшего Чимина за хрупкую поясницу. Во взгляде мелькнули характерные для Ареса искры азарта. Он жадно целует столь желанные пухлые губы, сразу же бесцеремонно проникая языком в чужой рот, и начинает там хозяйничать. Пак заливается краской от неожиданности и таких непредсказуемых действий со стороны Чона, особенно в людном месте. После лёгкого удивления, Чимин поддаётся власти греховного искушения и отвечает на поцелуй. От такого Гука голова идёт кругом, а колени подкашиваются. Младший понимает, что приехал сюда отнюдь не зря, ведь такое удовольствие может доставить только он. Омега прикрывает веки и отдаёт в сладкий поцелуй все свои чувства, руки блуждают по крепкой спине мужчины, обжигают её даже сквозь ткань, а Арес это чувствует, даёт возможность оставлять на себе ожоги. Вокруг пары создаётся невидимое никому поле страсти, любви, похоти и возбуждения. Чонгук костяшками пальцев провел по розоватой щеке Пака, а после завёл пятёрню в рыжие волосы, путая пряди между собой. Он отстраняется от чужих губ, когда собственные начинают приятно жечь от длительного поцелуя. Растягивает совсем тонкую ниточку слюны и замечает недовольные и скуксившиеся лица других посетителей, смиряет их своим, вмиг ставшим мрачным взглядом, и присаживается за стол. — Так, — начинает Чимин, — зачем ты меня позвал? — подпирает щеку ладонью и листает меню, подмечая для себя молочный коктейль и тигровые креветки в сливочно-чесночном соусе. Омега выглядит скучающим, будто только что не он страстно и мокро целовался у всех на виду. — Асмодею назначена миссия, а ты станешь его помощником, — понизив голос, сообщает Арес, — нужно украсть мальчишку. Услышав «Асмодей» и «станешь его помощником» в одном предложении, уголки розовых губ тянутся вверх, расплываясь в довольной улыбке. Юношу не заботит то, что было сказано после этого. — Всё будет сделано в лучшем виде, мой Господин, — откидывается на спинку кресла с кокетливой улыбкой. Официант появляется у стола сразу после того, как диалог прекращается. — Тигровые креветки в сливочно-чесночном соусе и клубничный молочный коктейль, пожалуйста, — указывает пальцем в меню, а бета в фартуке лишь кивает и записывает заказ в блокнот. — Бокал Дюк де Пари, — Арес отодвигает от себя бар-меню. На самом деле он уже давно понял, что задерживаться в ресторане надолго не собирается, но ради омеги, который, по всей видимости, относительно голодный, потерпит. Бета, приняв заказ посетителей, молча удаляется. — Ты не будешь ужинать? — Чимин обеспокоенно смотрит на альфу и дует губы. — Я сытый, — немногословно. Омега пожимает плечами и тяжко вздыхает, а когда видит, что Чонгук достал из внутреннего кармана пиджака капсулу, то ошарашено округляет глаза. — Чон... — в страхе мнётся, — Чон, только не здесь, пожалуйста. — Я не собираюсь никого убивать, — еле слышно шепчет мужчина и глотает капсулу, не запивая. — Сегодня я не хочу проливать кровь. Чаша волнения переполнилась, но Пак всё ещё держится, чтобы не схватить Ареса под руку, в срочном порядке увести прочь из ресторана, и отвезти в его особняк. Он не хочет смертей. Не сегодня, не сейчас. Кровь от головы приливает в ноги, Пак хочет успеть убежать. Знает, что мужчина теряет контроль под действием наркотиков, а его слова и обещания становятся мелкой пылью во время их действия. Альфа прикрывает чистые голубые глаза. Открыв, перед Чимином появляется бездонный океан. Голубой оттенок заменился глубоким ультрамариновым, не оставив после себя и следа. Вены на грубых, сжимающихся в кулак руках, медленно набухают, густые брови сводятся к переносице, а серьёзные глаза смотрят прямо в испуганные карие очи напротив, пожирают. Чонгук поджимает сухие губы, образуя тонкую полоску. Крылья носа расширяются, появляется дрожь в руках, а дыхание сбивается. Языком водит по внутренней стороне щеки, сжигает омегу взором. Хищно облизывается, видя как тот в страхе двигает кресло дальше, отстраняется от стола. Гук склоняет голову к правому плечу, поднимает бровь и усмехается, ощущая свежее чувство ужаса в мальчишке. Чонгук — это Дьявол. Сатана. Бес. Сбежал прямиком из пылающей вечным огнём пустынной преисподней. Демон, оказавшийся в людском мире. Светлые пряди спадают на лоб, лезут прямо в глаза. Обычно Чимин заботливо убирает их, когда Арес работает в своём кабинете. Во время секса, объятий, но не сейчас. Сейчас страшно прикасаться к волосам, к коже, к Чонгуку. Коснёшься — сгоришь, превратишься в прах, который разлетится по всему залу, а альфа лишь посмеётся над тобой. Маленький зверёк внутри Пака просится обратно в норку, домой. Перед ним хищник, готовый наброситься на него, сожрать с потрохами, обглодать до костей прямо здесь. Чимин гулко сглатывает, кажется, что это слышал весь зал, в том числе — Чонгук, точнее Дьявол. — В туалет, живо, — Чон оглушает своим тоном. Слова эхом повторяются в ушах, а Чимин в непонимании встаёт с кресла и обходит его стороной. Не сводит взгляд с Ареса, боясь, что тот окажется прямо перед ним, словно переместился в пространстве. Чонгук скалится, а омега, поджав хвост, быстрым шагом направляется в сторону туалета и запирается в одной из пяти кабинок. Пак присаживается на крышку унитаза, пытаясь унять дрожь в ногах. Несмотря на длительное общение с Гуком, юноша всё ещё не привык к такому альфе. Под веществами он способен на любые вещи: убийства, пытки, внезапный секс. Чимин опирается локтями о колени, склоняет голову и зарывается пальцами в рыжие волосы. Шаг. Он здесь. Природный запах Чонгука заполняет лёгкие, въедается в кожу и будоражит разум своей насыщенностью. Чимин жмурится, а перед глазами не темнота и пустота, а бурлящее чёрное море. Юноша словно находится на пляже в непогоду, сидит на холодном песке, зарывает в него ступни и гладит жёлтую пыль ладонями, создаёт незамысловатые рисунки на нём. Чонгук пахнет адски божественно. Парня накрывает волной, когда дверь кабинки открывается, а перед ним стоит Чон с цунами в глазах. Мужчина резким движением сбрасывает с себя пиджак и роняет его на пол, всё равно хотел купить новый костюм, не жалко. — На колени. Чимин повинуется. Присаживает на холодный кафельный пол, руками ведёт по стенкам кабинки и лицом оказывается на уровне ширинки Ареса, понимает, что ему следует делать. Аккуратными пальчиками тянется к молнии на штанах и расстёгивает ту лёгким движением. Приспускает классические чёрные брюки до чужих колен, глядит на возбуждённую плоть сквозь ткань нижнего белья. Из члена обильно выделяется предэякулят, пачкая боксеры, через которые Чимин поглаживает орган и глядит на Чонгука, всё это время смотрящего на Пака сверху. Омега в смущении опускает глаза и переходит к более активным действиям. Зубами оттягивает резинку чёрного белья от Calvin Klein и помогает руками спустить её ниже, к брюкам. Освобождает член от ткани и оказывается в неком смятении, когда видит размер альфы, но Чимину не привыкать. Кончиком языка слизывает жидкость, в который раз пробуя ту на вкус. Пальцы альфы перебрались к волосам омеги, начали сжимать и разжимать огненные пряди. Пак пару раз провёл языком вокруг головки, а после по всей длине члена, что заставило Чонгука издать томный выдох, который эхом прошёлся по всей мужской уборной. Чимин осыпал ствол короткими поцелуями, уделяя больше внимания бардовой, истекающей природной смазкой, головке. Омега играется с уздечкой, а Арес надавливает на затылок младшего, не намереваясь растягивать дело и уделять внимание мелочам: поцелуям, непродолжительные посасываниям. У Чимина уходит несколько секунд на сомнения, но решает отмести их в сторону, обхватывает влажную головку пухлыми губами, заглатывая член наполовину. Юноша давится, когда чувствует, что орган неприятно упирается в заднюю стенку горла. В глазах рефлекторно скапливаются слёзы, но Пак учащённо моргает, дабы не расплакаться. Рыжеволосый расслабляет мышцы горла, и пропускает член глубже. Блондин также крепко держит младшего за волосы, гортанно рычит, когда омега пускает вибрацию по стволу мычанием. Опрокидывает голову назад, бьётся макушкой в дверцу позади и закатывает глаза. Чимин цепляется руками за крепкие бедра альфы, а тот, в свою очередь, толкается в рот мальчишки, заставляя того снова подавиться собственной слюной вперемешку со смазкой. Омегу захлёстывает цунами возбуждения, в паху начинает приятно тянуть, а выше завязывается узел. С характерным хлюпающим звуком выпускает член изо рта, осматривает блестящую головку. Обхватывает ладонью ствол у основания, не спеша надрачивает, видя, как Гук толкается в его руку, а чёрные ресницы дрожат. Прядь блондинистых волос прилипла к виску и слегка завилась от влаги, делая укладку Чона уже не такой идеальной. Пак льнёт губами к пурпурному цвета головке, рот заполняется горячей жидкостью. Юноша без раздумий сглатывает и облизывается, словно довольный кот. — Мы выдвигаемся в особняк после трапезы, — сообщает Арес, попутно приводя внешний вид в порядок. Так спокойно и безразлично, будто не он сейчас получил оргазм от умелого языка Чимина. Мужчина подставляет руки под кран раковины и рассматривает собственное отражение. — Подготовься к миссии и, — опирается руками о раковину, всё ещё смотря в зеркало, но уже не на себя, а на Пака, встающего с холодного пола, — будь хорошим мальчиком, тебя будет ждать награда.

***

now. Было где-то около часа ночи, когда полицейская машина оказалась возле многоэтажного жилого дома. Прохладный воздух намекнул, что гардероб стоит сменить, и Тэхёну пора пробежаться по магазинам, дабы приобрести вещи потеплее. Кратко попрощавшись с Юнги, и бросив ему заботливое «будь аккуратен на дороге», омега направился к подъезду под звук отъезжающего автомобиля. В прихожей тусклый свет, но сбросив с ног кеды, Тэхён проходит вглубь квартиры, где лампы светят ярче. От значительной разницы в температуре русоволосый поморщился и вздохнул с облегчением. Мельком взглянув на холодильник, желудок заныл, а живот издал звук, подобный киту. Но омега желал оказаться в кровати как можно скорее, конечности периодически онемевали, что показалось парню странным, но тот не придал этому особого значения. И вот. Заветная дверь, за которой находится то, о чём мечтал Ким последние сутки — постель. Аккуратно заправленная, пахнущая магнолией, холодная, одинокая, но это сейчас не так важно. Тэхёну бы носом в подушку уткнуться, чтоб дышать трудно стало, а когда станет совсем тяжко, а лёгкие начнёт неприятно жечь, то перевернуться на бок, набросить пуховое одеяло по самый нос и окунуться в царство Морфея. Раскинуть ноги и руки в разные стороны, изображая звезду. Это ли не счастье? После двух суток лежания на маленьком неудобном диванчике в полицейскои участке. Омега обхватывает металлическую ручку и прокручивает её в левую сторону, со скрипом отпирая дверь. В лицо резко хлынул ледяной поток воздуха, который заставил тело встрепенуться и покрыться крупными мурашками. Длинные шторы приподнялись из-за порывов ветра и стали развеваться, словно флаг. Тэхён бросается к почему-то открытому окну и давит на то, сопротивляясь ветру, закрывает. Пока бежал, успел споткнуться о ножку стула, не задвинутого к столу. Прошипел и ругнулся сам на себя, мол, «идиот, надо было свет включить». Юноша опирается локтями о пластиковый подоконник, подпирает ладонью щёку и с интересом разглядывает колышущиеся кроны деревьев через стекло. Дверь неестественно захлопывается, а у омеги сердце в пятки ушло. Нет ни одной причины возникновения сквозняка. Пару секунд Тэхён размышляет над тем, что могло бы стать причиной закрытия двери, но ничего не надумав, в опаске оборачивается, пытаясь разглядеть во мраке «монстра», который, по всей видимости, решил подшутить над Кимом. — Прости, малыш, но ты приглянулся моему боссу, — шепот позади пронзает уши, словно гром среди ясного неба, а что-то тяжёлое сильно бьёт по голове. Тэхён теряет равновесие, больно падает на колени, чувствует, как руки заламывают за спиной, а чья-то нога упирается между лопаток, придавливая к полу. ㅡ Интересно, ты правда не заметил меня в углу? Или предпочёл думать, что воображение дорисовывает силуэт? ㅡ совсем не грубый голос звучит над Кимом. Все в тумане. Перед слезящимися глазами пелена, через которую мало чего можно разглядеть. Виски пульсируют, противно отдавая в затылок. В ушах надоедливо звенит, а Тэхён думает, что сейчас оглохнет. Омега хочет кричать, но головная боль настолько сильная, что, кажется, если он издаст хотя бы один громкий звук, то череп расколется на две части. Если бы мог, то орал так пронзительно — позавидовали бы даже гарпии. Ким кусает нижнюю губу до крови, пытаясь создать иллюзию перемещения боли от головы в губы. Тэхён тот ещё крепкий орешек. Не каждый сможет находиться в сознании после того, как нехило огрёб по голове. — М-да, — тянет неизвестный, присаживаясь напротив жертвы. Цепляется рукой за русые волосы и поднимает голову Кима, грубо вертит туда-сюда, разглядывая очертания. — И чем он так зацепил его? Мордашка так себе, кровь стекает по виску, не губы, а наждачка, — колкие оскорбления летят с уст похитителя. Тэхён хрипит, пытается вымолвить хоть слово, но ничего не выходит. Он не может связать и двух слов, чувство, будто пена собирается во рту и вместо слов, польётся она. Сейчас бы набрать Юнги, который приедет, поможет, заберёт к себе и не даст в обиду. Может, некоторым людям не суждено быть спасёнными? Довольно. Он чувствует подкатывающую мерзкую тошноту, он больше не желает ничего слышать. Хочет бежать. Хочет, чтобы боль стихла. Хочет, чтобы в голове прояснилось или хотя бы кровь оттаяла в жилах. Запутался. Заебался. Сдался. Хочет жить. Тэхён хочет жить. То чувство, которое давно не испытывал омега, парализовало его.

Исцеление: не достигнуто.