исцеление: достигнуто

Шаг в пустоту с петлёй на шее. Забери стул из-под моих ног скорее.

— Нечего было столько пить, — ругается Хосок, волоча за собой опьяневшего с горя Мина, который невнятно бурчит себе под нос, что он лучше бы переночевал на улице, чем поднимался на восьмой этаж пешком из-за того, что лифт находится в нерабочем состоянии уже несколько дней. — Лучше бы так активно рассказывал мне про Тэхёна и обстоятельства, которые недавно произошли с ним. Толком ничего от тебя не услышал, лишь деньги на выпивку потратил, — бета не пытается быть злым, сам же пригласил в ресторан, но эту в край пьяную блондинистую рожу надо бы быстрее привести в чувства. — Я тебе говорю, надо решать этот… — икает и от того забавно дёргается, — этот вопросик, — с полузакрытыми глазами бредёт по лестнице, мёртвой хваткой вцепившись в куртку Чона. — Я это просто так не оставлю. — Да-да, не оставишь, — Хосок придерживает Юнги одной рукой, второй открывает железную дверь в квартиру. Он более чем уверен в том, что про свои возмущения из-за лифта, Мин не вспомнит уже через полчаса, а завтра так вообще из памяти пропадёт что-либо о прошедшем вечере. Полицейские не входят, они буквально вламываются в прихожую квартиры. Юнги отчаянно цепляется за вешалку для верхней одежды, чтобы сохранить какое-то ни было равновесие. Бета же, пусть и под меньшей дозировкой алкоголя в крови, тоже путается в ногах, но успевает выставить ногу впереди себя и не удариться лицом о пол. Не хватало ещё несколько шрамов себе заработать. Чон указывает другу снимать верхнюю одежду, а затем пройти к нему на кухню, чтобы выпить чашку сладкого чая, для более быстрого выведения алкоголя из организма. Юнги на это отвечает непродолжительным пьяным мычанием, а после начинает выполнять просьбу старшего. — Садись, — Хосок приглашает блондина за стол, ладонью показывая на место перед собой. Устраивать допрос о Тэхёне Чон сейчас не будет — знает, что его может поджидать. Огненный взгляд, стремительно потухающий, тяжкие вздохи и печальные вопли, а затем «Чон, доставай коньяк» — лишь минимальность того, что можно будет лицезреть. — Выпьем чаю, и пойдём спать. Я переночую в гостиной, — оповещает младшего Хосок, и не спеша отпивает горячий чай. — Ведро поставлю у кровати, мало ли что, — с края стола берёт баночку с капсулами, кладёт одну из них на язык и запивает. Альфа молчаливо кивает, беря в ослабевшие руки кружку. Локтями создаёт опору, чтобы удержать чай в трясущихся от слабости ладонях, наконец, отпивает напиток, освежая и прочищая сухое горло. Брюнет же, не найдя занятной и увлекательной темы для разговора и отвлечения Мина от угнетающих мыслей, принимает решение, что им обоим стоит помолчать. Ведь у каждого из них есть то, о чём не стоит рассказывать.

***

— Спокойной ночи, — Хосок собирается покинуть пределы своей спальни, которая на сегодняшнюю ночь принадлежит Юнги, но не успевает, потому что слышит своё имя. — Подожди, — альфа присаживается на край кровати, а после самостоятельно встаёт, на удивление, даже не шатаясь из стороны в сторону. — Я кое-что забыл, — даже говорит, не икая, хотя это всё же было забавно. Юнги уверенно движется к стоящему в дверном проёме Хосоку, а когда достигает цели, тратит время на изучение лица того. Разглядывает длинный розоватый шрам на аккуратном лице, считает, что это вовсе не уродует бету, а лишь дополняет и украшает. Он становится непохожим на других, разве это не прекрасно? Хосок красив, но не многие могут согласиться с этим. Черты лица не подходят под стандарты красоты нынешней Кореи, но Мину плевать, он не подстраивался, не подстраивается, и не будет подстраиваться под них. Какой в этом смысл? Гнаться за той целью, которая может перестать быть актуальной через неделю, чтобы потом бежать за другой, такой же бессмысленной и такой же кратковременной? В конечном итоге — ничего не добьёшься, лишь будешь жалеть об утраченном в никуда времени. Сердцу, к сожалению, не прикажешь, не вырежешь из груди, не заставишь перестать чувствовать любовь или симпатию к человеку, как бы этого не хотелось. Альфа пальцами хрустит, взгляд от изящного лица оторвать не может. — Ты пялишься, — слегка возмущённый голос напротив вырывает Мина из собственных дум, а тот пытается придумать адекватную отмазку, своим слегка неадекватным действиям. — Темно, вот и пялюсь. Разглядеть ничего не могу, — мнётся альфа, подумывая о том, чтобы вернуться в постель, пока не стало поздно. — Ты что-то хотел? Говори, и я пойду спать, — Хосок опирается плечом о дверной косяк, ожидая слов, а может и действий, со стороны своего пьяного коллеги. Юнги мысленно в панике мечется из угла в угол, в попытках принять взвешенное решение за пару секунд, но это дано не многим, и альфа, к сожалению, не входит в процент тех везунчиков, одарённых столь прекрасной способностью. Время нерезиновое, блондин прекрасно понимает, что Чон смотрит на него, как на последнего придурка в этой Вселенной, поэтому из двух вариантов, Юнги выбирает худший. А может и лучший? Чёрт его знает, к чему это приведёт. Альфа тянется к чужому лицу, медленно накрывая сухими губами губы напротив. Сминает нижнюю, не чувствуя отторжения и звонкой пощёчины, которые уже были в построенных заранее миновых планах. Хосок, выйдя из состояния оцепенения, носом вдыхает порцию словно раскалённого воздуха и приоткрывает губы для сигнала Юнги, который оповещает о том, что он делает всё правильно. Нет. Так нельзя. Им ли не плевать? Альфа грубые руки укладывает на необычайно стройную для беты талию и прижимает того к себе ближе, желая Хосока забрать насовсем. В себя впустить, под замок закрыть и выбросить ключ в бездонный океан, зная, что всё это более, чем неправильно. Когда такое было, что альфа на бету засматривался? Снова стандарты. Мину снова плевать, но они коллеги по работе, а это уже совсем другое. Создавать роман с человеком, который в любой момент вынужден будет сорваться с места, покинуть тёплый дом, и всё для того, чтобы выполнить долг, в немногих случаях заканчивающийся плачевными результатами. Юнги скидывает свои действия на одинокого голодного зверя внутри себя, приправляя отмазками об алкоголе в крови. Наутро всё непременно встанет на свои места, а они оба наверняка, предпочтут не вспоминать об этом. Хосок цепляется за крупные плечи альфы, словно за спасательный круг, потому что без него он утонет в пучине секретных чувств к блондину. Его ресницы мелко дрожат, будто в лицо дует ветер, но перед ним лишь тот, кому принадлежит сердце беты. Мечта Чона исполнилась прямо сейчас, когда тот и не думал, что такое может произойти. Он старается запечатлеть в памяти каждый момент, каждое прикосновение к чужим губам, каждый вдох кислорода, приятно обжигающего лёгкие. У Хосока бабочки в животе кружатся, а из-за них кругом идёт и голова. Чон на носочки неосознанно привстаёт, нахлынувшие волной чувства, несомненно, окрыляют. Мин Хосока тянет за собой, бока успокаивающе поглаживая. Зверёк внутри беты нарадоваться не может и Юнги это чувствует, да только боится спугнуть. Брюнет руками по чужой шее ведёт, поражаясь тому, какая она холодная. Они оба делают незапланированную паузу, когда у Хосока в кармане начинает быть слышна вибрация телефона. У беты в глазах мешается вина и злость, потому что, во-первых, в такое время не звонят, а во-вторых, наслаждение было беспощадно прервано. Он достаёт смартфон из кармана, почти вслух проклиная человека, прячущегося за надписью неизвестного абонента. — Возьми. Может, по работе, — Мин отстраняется, руки убирает с чужой талии и почти видит в темноте вмиг потускневшие виноватые карие глаза Чона. Хосок мнётся на месте, а после под провожающим взглядом блондина, уходит на кухню, борясь с диким желанием выбросить телефон в открытую форточку и вернуться обратно к Юнги, который, почему-то он уверен, с удовольствием продолжит начатое дело. — Да? — в меру агрессивно. — Офицер Чон? Мы пытались дозвониться офицеру Мину, но тот недоступен. В последний раз охрана видела вас вдвоём, поэтому звонок перешёл к вам. Офицер Мин сейчас с вами? — сонный и уставший голос дежурного не успокаивает, лишь сильнее злит. — Да, но он спит. Что случилось? — Хосок пытается как можно быстрее закончить разговор и вернутся в спальню к Юнги. — По данным экспертизы было выявлено, что капли крови на полу в спальне похищенного принадлежат самой жертве, но… — Хосок слышит, как мужчина раскладывает листы, наверное, документы, — но капли крови на подоконнике принадлежат другому человеку. Чон замирает. — Офицер Чон, вы здесь? — голос звучит будто бы очень далеко, он не может пробраться сквозь водоворот мыслей беты. — Да, благодарю за информацию. Нам стоит приехать в участок? — Нет, но будьте добры посетить участок завтра. Хосок тяжело вздыхает, ещё раз вежливо благодарит за звонок и отключается. Телефон летит на тумбу около зеркала в прихожей, а кулаки сжимаются до побеления костяшек. — Все в порядке? — голос Юнги звучит за спиной, а бету дрожью пробивает. — Звонили из участка по делу Тэхёна, — не самый приятный разговор начинается прямо сейчас. Чон поднимает голову и встречается глазами с собственным отражением. — По проведённой экспертизе было выявлено, что в квартире было два человека: похищенный и кто-то ещё. Альфа спину выпрямляет в напряжении, руки на груди складывает и прищуривается, внимательно слушая своего коллегу. — Но вот, что меня насторожило, — бета переводит взгляд на растерянного Юнги в отражении, — кровь другого человека, могла принадлежать и какому-нибудь другу Кима. Никто не знает при каких обстоятельствах она появилась там. Почему дежурный сказал, что именно Тэхён – похищенный? Почему вдруг Тэхён стал жертвой? — голос беты пронизывает до костей, а Юнги прикрывает глаза, боясь испепеляющего взгляда Хосока.

***

В ту ночь, когда Тэхён узнал всю правду, он смог лишь на жалкую секунду коснуться холодной руки Чонгука, но испугавшись, что сходит с ума и что перед ним не тот, кого он любил всё детство, в панике покинул домашний кинотеатр, оставив альфу в давящем одиночестве посреди пустого кинозала. Чонгук же знал два варианта исхода событий заранее: либо Тэхён с трудом принимает сложившиеся обстоятельства и принимает альфу, либо убегает в панике. Собственно, так оно и произошло. Ким не сомкнул глаз, сидел в спальне до утра, боясь шагнуть за порог, потому что в каждом углу мерещился он. Он с необычайно прекрасными голубыми глазами, светлыми прядями, спадающими на мужественное лицо. С расстёгнутыми верхними пуговицами на белоснежной рубашке, заправленной в классические чёрные штаны, которые затянуты ремнём. Фотография подростка в растянутой футболке с изображением какой-то музыкальной группы то и дело всплывала в памяти, а омега пытался её мысленно скомкать, как бумажку, и сжечь в пламени своих чувств.

flashback.

— Не трогай! — Чонгук вступает в спор с подростком из старших классов, загораживая собой маленького Тэхёна, прижимающего к себе плюшевого медведя и утирающего солёные слёзы с пухлых щёк. — Отвали, сопляк, — высокий хулиган делает шаг вперёд, встаёт перед Чонгуком и глядит на него сверху вниз, показывая своё преимущество в росте. — Я сказал, чтобы ты прекратил, — Чон ни капли не пугается альфу, который решил, что Тэхён — тот, над кем можно поиздеваться. — Он ничего тебе не сделал, так почему же ты к нему прицепился? — Чонгук руку за спину заводит и жестом Киму показывает, чтобы тот убегал, но омега не двигается, а лишь в панике жуёт губу и мнёт край футболки. Звонкий звук пощёчины и красный отпечаток ладони, оставшийся на юношеском лице альфы. От силы удара Чонгук голову в сторону поворачивает, застрявший ком в горле проглатывает, но к жгучей щеке не притрагивается. Разгневанные голубые глаза поднимает на альфу перед ним и стискивает зубы, да так, что скрипеть начинают, почти крошатся. — Меня зовут Донсу, а ты, будь добр, съебись и не мешай, — парень наклоняется к Чонгуку, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Меня зовут Чон Чонгук и я отгорожу Тэхёна от любого зла, испепелю каждого, кто посмеет притронуться к нему, — чеканит альфа, кулаком ударяя по челюсти старшего, слыша характерный хруст. — Чонгук-и... — сразу же бубнит Тэхён, видя как перед другом от боли корчится старшеклассник. — Пора домой, — Чон подхватывает кроху за бока, поднимает к груди и к себе прижимает. — Он же нажалуется на тебя... — Ким подбородок на плечо старшего укладывает и смотрит на оставшегося сидеть на асфальте альфу. — Главное, что ты в порядке, — Чонгук чужую голову отворачивает в другую сторону, чтобы малыш не видел того, что Чон может совершить из-за него.

***

— Опять подрался с кем-то? — не успел Чонгук перейти порог дома, как в его сторону уже появились какие-то вопросы от отца. — Сколько можно, Чон Чонгук? — Родители Тэхёна попросили меня забрать его со школы, — безэмоционально отвечает Чонгук, снимая потёртые кеды. — Там я увидел, что старшеклассник пристаёт к нему, а мне что, стоять и смотреть на происходящее и ждать конца? — Опять Тэхён... — разочарованно вздыхает отец и потирает переносицу. — Когда это закончится уже? У него есть родители, которые отвечают за него, а не ты, Чонгук. Прекрати о нём так печься, тебе ничего это не даст. — Почему? Почему вы всегда твердите об этом? — альфа от накопившейся злости бьёт в стену кулаком и начинает тяжело дышать. — Я знаю, что это мой омега! Ты не можешь лишить меня чувств! — Угомони своего зверя, Чонгук! Ты знаешь из какой он семьи! Ты всё прекрасно знаешь, только почему-то отрицаешь, — отец повышает голос на сына. Выдержав несколько секунд молчания, Чонгук на нервном выдохе произносит: — Разве мы чем-то лучше? Ответь мне! Чем? Вы с утра до ночи можете бухать вместе с семьёй Ким, а после Тэхён дома получает за малейшую шалость, потому что его родители не в адеквате! Я молчу про себя, потому что мне плевать на всех кроме Тэхёна и брата, хоть и последнему достаётся меньше, чем мне. Молчу, когда зверски хочется кричать. Молчу, когда чувствую боль. Молчу, когда молчать уже становится невозможно! Меня тошнит от этой показушной «хорошей» семьи, устал от этих лживых улыбок для окружающих! Снимайте свои маски и отыгрывайте настоящую роль! Отец, оторопевший от наглости и внезапной прямолинейности сына, не придумал ничего лучше, чем сказать ему закрыть свой рот. — Марш в свою комнату! — альфа замахивается рукой для удара, но его останавливает старший сын. — Не надо, — парень смотрит на отца с сожалением, — я поговорю с ним, — переводит взгляд на брата. — Чонгук, пошли. Подросток руками об стену в прихожей опирается, играет желваками и губы от гнева до алых капель разгрызает. Отца мысленно всеми ругательствами с ног до головы обкладывает, пинает рюкзак у шкафа, а после за братом на второй этаж следует. Если бы он мог, он бы прикончил каждого в этом проклятом доме.

end of flashback.

— Нет… нет-нет, — в отчаянии повторял омега, вцепившись пальцами в русые волосы. — Чонгук… Не умер? «Остаться в живых, ещё не означает остаться собой» Лишь утром, когда Тайлер, как обычно, оповестил омегу о том, что господин Арес собирается покинуть особняк, Тэхён почему-то сорвался с места, почти сшиб с ног бету, понёсся сломя голову на первый этаж, где успел увидеть лишь омут синих глаз за закрывающимися дверями. — Чонгук! — выкрикнул Ким, но глухой щелчок дверного замка — единственное, что он услышал в ответ. Ангела заперли в клетку. Дьявол боится, что сбежит? За спиной раздался сожалеющий вздох беты, а Тэхён упал на колени, прижимая руки к лицу, чтобы никто не видел, как он плачет. Он готов был выслушать альфу, а не слушать оглушающую тишину, в которой он оставил его.

***

Чимин, как и всегда, неотразим. Будто бы летя, он поднимается по лестнице, у дверей взглядами встречаясь с охраной Авалона. На нём воздушная полупрозрачная чёрная рубашка от celine и широкие брюки от этого же бренда. Рыжие волосы изящно уложены и открывают вид на высокий лоб. Пака здесь знают все, без помощи Чонгука никак не обошлось. Пройдя через автоматические раздвижные двери, омега попал на один из главных этажей Авалона. Перед ним, в пятидесяти метрах расположен ресепшен, слева — зал для посетителей и переговоров с большим количеством бордовых мягких кресел, а справа — множество столов для офисных работников, каждый из которых отгорожен от другого невысокой перегородкой, которую по желанию можно сделать выше. — Капучино с молоком и корицей, пожалуйста, — лениво лепечет Пак, как только видит секретаря Чонгука. — В кабинет Ареса. Бета, не успев как следует поздороваться с омегой своего начальника, перестраивает маршрут и быстрым шагом направляется на общую кухню для сотрудников. Чимин же, проведя высокомерным взглядом по всем присутствующим на первом этаже, задаёт направление к ресепшену. Невысоким каблуком лакированных дорогих туфель стучит по мраморному полу, привлекая к себе внимание обслуживающего персонала за стойкой. — Добрый вечер, господин Пак, — альфа мгновенно встаёт с кресла, приветствуя омегу. — К сожалению, господин Арес уже покинул Авалон и… — Разве я не могу присутствовать здесь без Ареса? — возмущённо поднимает бровь, подмечая нетактичность альфы. — Я пришёл не за ним, — обычно Чон приходит за Чимином. — Примите мои извинения, — прокашливается альфа за стойкой. — Чем я могу вам помочь? — Асми здесь? — в лоб. — Простите, кто? — Асмодей. — Ах, да, прибыл недавно. Он, вроде как, на цокольном этаже, — уже начинает искать специальные ключи для того, чтобы спуститься на этаж ниже. Асэм оказался в нужное время, в нужном месте. Чимин ухмыляется своей удачливости и протягивает ладонь альфе. — Ключи. Обслуживающий без лишних вопросов отдаёт магнитный ключ для лифта, зная, что омега входит в список тех, кому разрешено использовать его. — Ага, — вертит ключ на пальце рыжеволосый и, не благодаря альфу, движется по коридору к лифту, мимо стенда с оружием, который так любит Арес, и на который так тяжело не смотреть.

***

Цокольный этаж встречает Чимина гробовой тишиной, которая только в «проклятые» дни нарушается дикими воплями, непрекращающимся потоком слёз вперемешку с горячей кровью. Не то чтобы омеге это нравится, но то каким довольным выглядит в этот момент Арес наводит ледяной ужас и одновременно наслаждение. Блондин, не дрогнув ни одной мышцей на лице, может смотреть на то, как перед ним с человека живьём снимают кожу, изрезают острыми лезвиями, избивают до обморочного состояния, а после трахают на глазах у Чонгука. Паку никогда не удавалось досматривать до конца, ему становилось тошно и он буквально выбегал из зала. Постоянно удивлялся тому, как Аресу удаётся это сделать. Напрямую задав ему об этом вопрос, получил краткий ответ и две капсулы у себя на ладони. Всё встало на свои места. Опиат при попадании в организм человека способен дезориентировать его, даёт возможность почувствовать эйфорию и способность безразлично смотреть на вещи, которые не каждый смог бы лицезреть в адекватном состоянии. — Какая встреча, Асми! Не думал, что увижу тебя здесь, — максимально приторно и наигранно говорит Пак, когда встречает Асэма в коридоре. Асмодей, встрепенувшись, отвлекается от экрана смартфона и встречается с самым надоедливым человеком в его жизни. Он готов приложить эту раздражающую рыжую голову об бетонную стену прямо сейчас, но у босса явно появится несколько вопросов, а после коллекция урн с прахом пополнится на целых две. — Ты обещал забыть о моём существовании, Чимин, — мужчина останавливается, прожигая взглядом омегу. — Да? Когда? — усмехается. Асмодея на прочность нервов проверяет? Ведь у него уже кулаки сжимаются от злости, скоро один из них проедется по красивому личику. — Когда я трахал тебя, — не стесняется говорить в полный голос, хотя знает, что на этом этаже они не одни, и слуги из комнат могут услышать их откровенные переговоры. — Не помню, представляешь? — печально вздыхает и стенки спиной касается, опираясь. — Я могу напомнить, только отпечаток об этом останется у тебя на лице, — чеканит Асмодей. — Подожди, — отвлекается на звонок и достаёт телефон из заднего кармана брюк, — смотри-ка, твой босс звонит, видимо почувствовал, что жареным запахло, — хихикает, на зелёный значок жмёт и к уху смартфон прикладывает. — Да? — Где ты сейчас находишься? — низкий голос из трубки одурманивает. — В Авалоне, а что? — Езжай в seven rings, даю тебе двадцать минут, — указывает Арес. — И выброси таблетки, заглушающие течку, я собственноручно придушу тебя, если увижу их в твоих руках. Чимина бы сейчас в порядок привести, иначе он скоро растечётся розовой лужей по полу от властного голоса Ареса. — Скоро буду, — наговорил бы ещё много чего, но мысли об альфе и о предстоящем вечере подкашивают стройные ноги. — Тебе повезло, поедешь не с разбитым носом, — вдыхает полной грудью, чтобы успокоиться, но чувствует сладких запах, возникший из неоткуда. — Пиздец, проваливай отсюда, Пак.

***

Тэхёну уже не так страшно бродить по особняку в одиночку. Даже дверь в комнату Чонгука уже не кажется такой запретной вещью, поэтому спустя время, после того как Тайлер помог успокоиться омеге, приготовил ему завтрак и рассказал пару новостей, услышанных из телевизора, младший, пораздумав, решил, что хочет ещё раз посетить спальню хозяина дома. На этот раз у него есть цель — найти телефон. Убедившись, что в ближайшее время бета будет находиться на первом этаже, Тэхён направился в спальню альфы. Перед входом сделал глубокий вдох и такой же выдох, а после тронул позолоченную ручку, толкнул дверь от себя, проходя внутрь. Всё выглядит абсолютно также, как и в прошлое посещение комнаты. Предметы интерьера лежат на своих местах, кровать идеально заправлена, на поверхностях мебели не наблюдается пыли. Запах остался прежним — море. Его бы вдохнуть поглубже, чтобы в лёгких отпечатался. Он вообще здесь появляется? — думается Тэхёну, ведь он никогда не видел человека, который содержит свою комнату в таком порядке и чистоте ежедневно. У него в квартире постоянно было что-то разбросано, лежало не там, где надо. Увиденное для него — маленький шок. Делая медленные шаги и мечтательно рассматривая красивое освещение у кровати, омега не замечает, как доходит до двери, которую в прошлый раз не видел. Опять таки подмечает мрачный дизайн спальни и решает зайти во встроенную комнату, дёргает за ручку, но та оказывается запертой. Ничего необычного. Теперь Ким уверен, что там есть что-то, что Чонгук может скрывать, но поиски на этом ещё не заканчиваются. В голове поставив галочку у пункта «посетить ещё раз», глаза цепляются за прикроватную тумбочку, идеально подходящую под высоту кровати и стоящую к ней впритык. На ней расположилась небольшого размера лампа, которая создаёт приглушённый свет, добавляя приятную атмосферу в спальню. — Так-так, — заманчиво шепчет и присаживается на край кровати, отмечая, что та обладает невероятной мягкостью. По-тихому начинает завидовать, потому что матрас в выделенной для него спальне жёстче, чем у Ареса. Выдвигает один из двух ящиков, находя тот практически полупустым. В нём нет ничего кроме парочки проводов для мобильного телефона, пачки сигарет и… кобуры? Пустой. Тэхён не решается брать в руки кожаный чехол для оружия, но видит на нём гравировку «Авалон». Знакомое слово, но омега не знает, где мог его слышать, поэтому решает не затрачивать драгоценное время на раздумья над этим. Теряя надежду на то, что во втором ящике что-то будет, юноша выдвигает его и приходит в приятное удивление. Всё место занято кейсом, с которым когда-то ходили клерки. Страх улетучивается, мгновенно растворяясь в воздухе и не оставляя после себя и крупицы. Тэхён берёт в руки чемоданчик, два замочка открывает и поднимает крышку. Делает рваный вдох, от удивления закрывая рот ладонью. — Чонгук… — шепчет имя родное, вторая рука тянется к старым фотографиям, некоторые из них помяты, выцвели, порвались, но ценность их от этого меньше не становится. — Как же ты… Тэхён разглядывает фотографию, где маленький русоволосый мальчик пальчиком показывает на что-то, лежащее на верхней полке, а рядом стоит голубоглазый подросток, ярко улыбающийся младшему. На этой же фотографии проделана дырочка, через которую протянута нитка, удерживающая потёртую временем фигурку ангелочка.

flashback.

— Чонгук-и, смотли! — малыш тянется к игрушке на тонкой петельке, которая висит на верхней полке прилавка. Его глазки загораются множеством огоньков, отчего Чон тает. — Так класиво блестит! Чонгук голову по направлению тэхёнова пальца поднимает, видя ёлочную игрушку в форме ангела. — Правда, — уже тянется, чтобы взять, но потом смотрит на цену. Родители явно не одобрят покупку дорогой ёлочной игрушки. Руку задерживает наверху, борется с мыслью о том, что кроха расстроится, если они не возьмут игрушку. — Чонгук-и? — Тэхён не понимает почему друг резко задумался. Плюнув на всё, Чон хватает ангела и присаживается перед Тэхёном на корточки. — Возьмём? Младший неловко мнётся от неудобства. Он же не просил купить, а просто показал то, что ему очень понравилась игрушка. — Значит возьмём, — заметил то, как Тэхён смотрит на ангелочка из-под опущенных глаз, и делает вывод. — Пойдём, нас ждут на кассе, — к заднему карману брюк тянется, чтобы достать сложённую купюру, которую он берёг до этого дня. Когда-нибудь наступит день, и Чонгук купит Тэхёну всё, на что он посмотрит таким же заколдованным взглядом, как на эту фигурку. Главное самому не попасть под чары этих глаз. Или уже поздно?

end of flashback.

Омега откладывает фотографию в сторону, беря в руки следующую. Слёзы на глазах сами собой наворачиваются.

flashback.

— Вот так, — тянет Чонгук, медленно нарезая огурец. — Попробуешь? — протягивает младшему ножик поменьше. Тэхён с неуверенностью кивает, принимает столовый прибор и чувствует чужое тепло со спины. Чоновы горячие ладони руки омеги осторожно накрывают, помогая удержать нож в правильном положении. — Раз, — лезвие касается овоща. — Два, — нажимом отрезает кусочек. — Всё просто, видишь?

end of flashback.

Тэхён, не сумев совладать с эмоциями, в быстром темпе складывает всё на свои места, борясь с желанием надрывно закричать во всё горло. Он с грохотом закрывает дверь спальни, и прикрывая рот бежит в свою комнату, молясь о том, чтобы никого не встретить по пути. Забегает в комнату и в ужасе жмётся к углу кровати. Живот скручивает от волнения и чувство тошноты делает состояние Кима невыносимым. Голова кружится от лавины воспоминаний из детства, которые зачем-то сопоставляются с настоящим. Из-за этого становится ещё более жутко. — Что же с тобой стало? — в бреду шепчет Тэхён, сумасшедшими глазами глядит на дверь, будто кто-то сейчас опустит ручку и войдёт. Словно псих покачивается вперёд-назад, прижимая колени к своей груди. — Кто же сделал это с тобой? Ответ? Тэхён.

***

— Неужели, ещё бы чуть-чуть и ты бы не уложился в двадцать минут, — Арес выпрямляется и раздвигает колени, когда видит Пака, идущего к нему на встречу. Чимин, чувствуя внутреннего зверя альфы за несколько метров, уже получает кайф от накалённой атмосферы в вип-комнате, а когда расстояние сокращается, то юноша встаёт между крепкими бёдрами мужчины и кладёт руки ему на плечи. — Пришлось как следует поругать шофёра за то, что едет, как черепаха, — ластится к Чонгуку, словно кот. Закусывает нижнюю губу, когда чужие руки сильно сжимают ягодицы сквозь ткань брюк. — А я думаю, что мне как следует стоит поругать тебя за то, что твой грязный рот посмел принять таблетки от течки, — Арес усаживает омегу на своё колено. — Покажи-ка мне, на что способен твой рот, кроме как глотать таблетки. Альфа подставляет пальцы к губам Пака, не давит, ждёт, когда он сам проявит инициативу. Омега не заставляет долго ждать, по длинным пальцам языком проводит, смачивая их слюной и полностью в рот принимая, щеки втягивает. Чонгук проталкивает их немного глубже, шевелит фалангами, разъединяет пальцы, чужой язык с двух сторон оглаживает, любуясь предоставленной картиной. У Пака вязкая слюна медленно стекает по подбородку, а после по тонкой шее, которую Арес сдавливает второй рукой. Чимин пальцы заглатывает глубоко, давится и смаргивает выступающие слёзы. Когда Чон решает выпустить пальцы, то омега издаёт чмокающий звук и растягивает прозрачную ниточку. Уже не может усидеть на месте, чувствует, как природная смазка обильно выделяется, пачкая нижнее бельё. Активно ёрзает на чужом бедре из-за недостатка альфы внутри, жалобно мычит и брови к переносице сводит. Арес же едва сдерживается, чтобы не разорвать одежду Пака за считанный секунды, потому что сладкий запах распространился по всей комнате. Зверь внутри так и рвётся наружу, хочет омегу под себя подмять, но единственный, кто может контролировать его — сам хозяин. Чонгук командует Чимину ложиться на кровать, младший выполняет приказ, словно кошка выгибается в пояснице, заманивая Чона аппетитными округлыми формами. Альфа оценивающим взглядом водит по выгибающемуся омеге на постели. Прекрасно чувствует как в штанах становится неприлично тесно. Чонгук подходит ближе, притягивая мальчишку к себе за бёдра. Ладонью на пояснице давит, чтобы прогнулся сильнее. Много движений не требуется для того, чтобы снять с Чимина брюки. Нижнее белье того намокло от обилия смазки, а запах, который скрывала одежда, стал ещё насыщенней и ярче. Чимин в подушку лицом утыкается, скулит и бёдрами виляет, просит наконец уделить внимание, потому что зуд внутри уже невозможно терпеть. Хочется член Ареса в себе почувствовать, как он влажные и горячие стеночки внутри растягивает. Как до простаты доходит, дрожь по всему телу вызывает. Чонгук по чужим упругим ягодицам татуированными руками водит. Стягивает боксеры, отбрасывает их в стороны и сжимает плоть, наслаждаясь отпечатками от пальцев. По стройным ляжкам змейкой стекает горячая жидкость, Чон носом ведёт по шёлковой бледной коже, а после языком слизывает липкую субстанцию, пробуя на вкус. — Ты как всегда великолепен, — Арес закатывает глаза от удовольствия, почти слышит рычание зверя своего, который острые когти выпустить хочет, своё забрать, раз выдалась прекрасная возможность. Две половинки раздвигает, на влажную пульсирующую дырочку смотрит и пальцами надавливает, постепенно входя. Чимин готов расплавиться от температуры, только непонятно откуда она. Либо у омеги действительно начался жар, либо воздух действительно стал пламенно горячим. В кольце мышц скрываются уже два пальца, а Пак хнычет, по кровати ёрзает и простыни сбивает — большего хочет. Но с Аресом не всё-так просто, он тот ещё любитель подразнить и помучать кого-нибудь. Третий палец вставляет и сам уже готов утробно зарычать от возбуждения, поэтому рука в этом положении долго не задерживается и альфа решает перейти к самому главному. Арес ремень расстёгивает и приспускает джинсы с боксерами, головку члена ко входу подставляя. Чимин же, обрадовавшийся тому, что получит желаемое, самостоятельно стал насаживаться на ствол. Спину до хруста позвонков выгибает, а Чонгук рыжую копну волос хватает, и на себя тянет. Чимин прерывисто стонет, когда альфа не теряя времени, начинает безжалостно втрахивать юношу в матрас. Он рычит ему на ухо, снова напоминая про таблетки. — Из Авалона ты не выйдешь, если у тебя течка, понял меня? — звонкий шлепок приходится на мягкую ягодицу, отчего омега вскрикивает, выпячивая задницу ещё сильнее. — Повтори мои слова. — Я не выйду из Авалона… — Чимин тяжело дышит, руки почти не держат, — когда у меня течка. Арес сам себе удовлетворённо хмыкает, снова над чужой спиной возвышаясь, словно Эверест. Пальцами по выпирающим позвонкам проводит, восхищается изяществом юного тела. Чимина за талию хватает, ногтями кожу почти царапая, притягивает его навстречу собственным толчкам. Омега выступившие капли пота со лба тыльной стороной дрожащей ладони вытирает, а потом рыжие волосы назад заводит, поправляя. Не перестаёт облизывать губы, потому что те становятся всё суше и суше. Чонгук обхватывает член Пака рукой, большим пальцем намеренно часто касается пурпурного цвета чувствительной головки. Из-за подобных манипуляций, Чимина трогает сильнейшая дрожь, отчего колени сами собой раздвигаются, скользя по простыни, а руки не выдерживают, и мальчишка падает лицом в подушку, громко простанывая от удовольствия. Он обильно кончает в чужую руку с громким выдохом, не контролируя сжимает Ареса в себе, отчего тот голову назад опрокидывает и изливается следом, сразу же выходя из омеги. Старший чужую сперму по промежности размазывает, со своей смешивая воедино. — Одевайся, — ободряюще шлёпает по ягодице Чонгук. — У нас всё-таки заказан стол на втором этаже, не хотелось бы просрочить выделенное для нас время. А Чимину бы остатки себя склеить между собой, только вот клея нигде нет. Он развалился на кровати, не в силах встать с мокрых простынь и привести себя в порядок. Секс с Чонгуком всегда был выматывающим как физически, так и эмоционально. Тушь слегка размазалась под глазами, уложенные волосы уже не выглядят так ухоженно, а тело всё болит, будто били. — Я жду, — так легко бросает Чонгук и выходит из вип-спальни, будто бы не он сейчас вытрахивал из омеги душу. Физической подготовки ему хоть отбавляй. Чимин остаётся лежать на кровати ещё в течение десяти минут. Пытается выровнять дыхание, перевести дух и собрать остаток сил, чтобы банально встать с постели. А ведь ещё одеться нужно, а тело безумно ломит от боли, поэтому с тихим кряхтением и шепча маты, Пак всё-таки смог натянуть на себя одежду. Раздавшиеся с первого этажа клуба крики и звуки биения стекла привлекли внимание омеги, поэтому тот с осторожностью выходит из вип-спальни. Слышит, как кто-то говорит, что полиция уже рядом, а у Чимина трясучка начинается. Вдруг Ареса кто-то сдал? В этом клубе полиция не бывала никогда. Если сдали его, то доберутся и до Пака, а ему это не нужно. Почти доходя до первого этажа, омега видит как два офицера разнимают в хлам пьяных альф. Чонгука поблизости не видно. У одного из мужчин в руках пистолет, который полицейский сразу же изымает. Чимин вдоль стенки двигается к лестнице, ведущую на второй этаж. Осторожно продвигается через шокированную толпу, а как только юноша голову поднимает, то видит, как Чонгук на телефон кого-то фотографирует, гадко ухмыляясь, а после загадочно скрывается в полумраке.

***

Америка. Штат Флорида. За длинный массивный стол, на котором уложены чуть ли не все блюда мира, с тонкой шёлковой скатертью и позолоченной посудой на ней, усаживается мужчина средних лет. Вальяжно ногу на ногу закидывает, дожидается слугу, который должен принести ему сигары. — У Авалона повысились продажи за короткий срок, американские спец-службы вовсю скупают оружие, а обычные покупатели хвалят за качество, — Генри слышит, как сзади к нему подходит человек. Выставляет руку, чтобы получить сигару и продолжает свою речь. — Ты мне как-то говорил имя владельца, начинается на букву «а», если я не ошибаюсь. — Арес, — Ларк откладывает металлический поднос на камин, стоящий неподалёку. — Верно, — Генри поправляет галстук на шее, а после к фруктовому ассорти тянется. — Хочу с ним сотрудничать, устроишь нам встречу, Ларк. Холл мнётся на месте, подбирая слова для ответа. — Но его производство и он сам расположены в Южной Корее, разве вам не будет удобнее объединиться с кем-то из местных производителей? — Ты меня не услышал? Я вроде в утвердительной форме сказал, — наступает Батлер, отправляя в рот плод винограда. — Прошу прощения. Ещё что-нибудь требуется? — Нет, свободен. Оповести меня, когда встреча будет назначена, — Генри наконец-то берёт столовые приборы в руки, начиная свою утреннюю трапезу, под звук удаляющихся шагов. Единственное, о чём умолчал Генри Батлер — он подозревает, что в бизнесе Ареса всё не так чисто, как думают многие.

***

Скрывшись в полумраке ночного заведения и присев за забронированный стол, Арес открыл галерею, чтобы взглянуть на сделанные им снимки. Синими глазами водит по размытым чертам лица, но не узнать этого человека невозможно. Чонгук ужасную улыбку давит, зубами скрипит и дорогой телефон в руках своих сжимает, почти ломает. Отчасти в происходящее поверить не может. Тот, кто должен был исчезнуть много лет назад, находился с ним в одном здании на расстоянии нескольких метров. Воспоминания из прошлого пагубно влияют на альфу, тот становится безумным и агрессивным. Прошлая жизнь и люди, жившие в сердце, всегда должны оставаться позади.

Контакт: Асмодей.

— Удивительно, что мой брат жив.

Ответ приходит практически сразу. — Что? О ком вы? Где вы находитесь? У блондина в голове чёртики пляшут, жаждут получить новую порцию чужих мучений. Увидеть страдания и боль. Чонгук хочет покончить с тем, что оставляет частичку его прошлой жизни в этом мире. Но оставит в живых лишь одну, которая в особняке сейчас сидит, наверняка ждёт его прихода. Если надо будет, он возведёт для него стену, не позволяющую увидеть весь мрак и хаос, что царит снаружи. Ценой своей жизни защитит. Трясущимися от избытка адреналина пальцами, он набирает конечное сообщение для Асмодея.

— Хочу видеть в Авалоне Чон Хосока. Я думаю тебе не составит труда сделать это, ведь вы явно знакомы.

Исцеление: не достигнуто.