Ржавчина, гроза и соль.

Первым, что Рейзел почувствовал, было дыхание. Почти не ощутимое, прохладное. И такое знакомо-ритмичное. Возможность происходящего была настолько невероятна, что он не рискнул пошевелиться не желая разрушить иллюзию чужого присутствия. Он знал, что, когда окончательно освободится от оков сна — иллюзия пропадет. Однако минуты шли, превращаясь в часы и дни, а дыхание все продолжало холодить ему кожу за ухом и Рейзел просто счастливо отсчитывал вдохи и выдохи, впервые за многие сотни лет позволив себе надежду. Но пробуждение ото сна, каким бы долгим тот ни был, не могло длиться вечно. Со временем он начал снова чувствовать запахи и слышать звуки. Рейзел знал, что иллюзия пропадет, когда его тело начнет приходить в норму, но он все еще чувствовал мягкость чужих волос на своей щеке и обманчивую хрупкость пальцев сжатых в ладони. Ноздри щекотал знакомый аромат, один на двоих, который Рейзел на себе давно перестал замечать, но теперь чуял четко. Ржавчина, соль и грозовая свежесть. Он напряг слух, но снаружи усыпальницы было тихо, а в ней самой не предназначавшейся для двоих — тесновато. Но это была приятная теснота, почти забытая за прожитые годы, но когда-то очень давно привычная, а после потери отчаянно нужная, без которой, однако, пришлось учиться жить. На какую-то долю времени Рейзел все же задумался над тем, что не выжил, что происходящее с ним все же безвременье Вечного Сна. Что это блаженство посмертия, где в иллюзии меж звезд, он там, куда когда-то так отчаянно стремился. А значит, и ему некуда было спешить. Сон вечен. Впрочем, Рейзел был не против провести так оставшееся — до того момента, как звезды погаснут — время. В этой усыпальной колыбели вместе с той, с кем был рядом с материнской утробы. Рейзел сдвинулся в бок, привычным движением подтянувшись выше, обнял ту, что теперь дышала ему в ямку между ключиц, устраивая их поудобнее и снова расслабился. Зрение еще не вернулось, если вернется вообще — если существует мир за пределами усыпальницы и это все же не Вечный Сон, а значит есть еще время. Подремать перед рассветом. Когда Рейзел проснулся в следующий раз зрение уже было с ним, и наверное, стоило бы попытаться поднять крышку усыпальницы и осмотреться, наконец получив ответ на свой вопрос, но Реджина уложила голову ему на живот, сонно что-то пробормотав, и Рейзел опустил руки ей на плечи. Через какое-то время дрема снова его поглотила. И ему даже снились сны, чего не случалось очень-очень давно, с того самого времени, когда они были детьми. В третий раз Рейзел проснулся от ощущения чужого настойчиво-привычного присутствия, Реджина никогда не умела закрываться от него, тем более во сне. И сейчас ее разум фонил уютом, урчанием почти, и сонным теплом. Дыхание тоже теплело — Реджина просыпалась вслед за ним. Ее мысли сейчас были просто путанными образами на краю его сознания, просто мягкие волны накатывающие на берег. Пройдет время прежде чем они восстановят четкость и ясность, но что значат несколько дней в сравнении со столетиями? И вот разум Реджины полыхнул удивлением, радостью и осознанием. Она подалась вверх так быстро, что стукнулась макушкой о крышку усыпальницы, фоня непередаваемым клубком запутанных эмоций от страха до желания остаться так навсегда, рефренному его собственным, что он не так давно испытал. Но сестра всегда адаптировалась быстрее, вот и сейчас на пробуждение ей понадобилось куда меньше времени, чем ему самому. Глаза ее уже были открыты и смотрели не слепо, в уголках же их копились слезы. Как давно он видел эти глаза лишь в зеркале, а не на лице благородной сестры? Прохладные ладони мягко, словно опасаясь, коснулись его щек. Пальцы провели по лбу и прикрывшимся векам. Рейзел придержал дыхание, вслушиваясь в многоголосье эмоций бурлящих в чужом разуме, а потом прижался своим лбом к ее. Взглянул прямо в глаза. И этого было достаточно. Время снова перестало существовать, потерявшись в мысленном усилии узнавания заново. «Снова вместе.» Рейзел стер большим пальцем слезы с ее щек. «Вдвоем.» Реджина всхлипнула, чуть не утопив их соединенные разумы в печали и вине граничащими с восторгом. Из них двоих Реджина всегда была более порывиста и эмоциональна. «Даже если это Вечный Сон?» Рационально предположил Рейзел, приподнимая уголок губ в ироничном жесте прощения и обещания одновременно. Он ведь тоже был виноват. «Даже если это он.» Решительно кивнула Реджина. На какую-то долю секунды Рейзел отвлекся на то, чтобы ощутить мир вокруг, успокаивая потребность сохранить и защитить. Покачал головой на мелькнувшую иронию во взгляде сестры. Вокруг не было никакого давящего или враждебного присутствия, аур благородных, фонящих на многие километры, как если бы они спали в Лукедонии, тоже не ощущалось. Разве что на границе доступной пока чувствительности, мерцали огоньки, тусклые, присущие человеческим существам. Они метались, пересекались, куда-то спешили, мерцали неровно, и их было так много… Людской город? И только Рейзел подумал о том, что стоило бы осмотреться, как Реджина толкнула крышку усыпальницы, сдвигая камень. Нетерпение, которым полыхнул ее разум, чуть не заставило его прижмуриться. Оказывается, он отвык. И пока он удивлялся, Реджина уже выскочила из усыпальницы, и теперь переминалась с пятки на носок, иногда подпрыгивая — разминалась, как перед долгим бегом. Ей не терпелось, но она ждала его, протягивая обманчиво хрупкую ладонь. И так же как она умела его ждать, так Рейзел не умел ей отказывать. Сдерживать ее кипучий темперамент иногда еще получалось, а вот отказать в невинных желаниях и интересе — никогда. Рейзел коротко улыбнулся старым, но таким всегда четким воспоминаниям, и принял ее руку, крепко сжимая пальцы. Чего уж таить, ему тоже было интересно где они и сколько пропустили. Да. Будильник почил героической смертью в неравной борьбе за его пробуждение, но недосып после марафона в Ведьмака был слишком силен, и тот нашел последнее пристанище среди своих предшественников в коробке под кроватью. Теперь же Шинву опаздывал. Катастрофически просто, и только чудо могло его спасти от десяти штрафных кругов вокруг школьного стадиона. Или скорость. Очень большая скорость! Улица, ведущая к школе, была длинной, а форма у учеников ослепительно белой, и это позволяло увидеть что большую часть спешащих в школу детей и его отделяло довольно большое расстояние. Шинву ускорился, нагоняя. Склонил голову бросая взгляд на часы и чуть не врезался в кого-то, едва успев отскочить в бок. Обернулся посмотреть, кого чуть не сшиб и застыл широко открыв глаза. Во-первых их было двое, во-вторых они шли держась за руки, и их можно было бы принять за пару если бы они не были так похожи друг на друга. Почти одно лицо на двоих, разве что у девушки волосы длиннее да черты лица чуть скругленнее, чем у ее брата? Бледные, черноволосые и красноглазые, одетые в форменные шмотки, они не спеша двигались в сторону школы. Новенькие? Скорее всего еще и по обмену ученики, раз такие невозмутимые. Шинву коротко поклонился в жесте извинения и поспешил предупредить странную парочку. — Живей-живей, на воротах сегодня Педро, выпишет штрафной — мало не покажется! И только отбежав на приличное расстояние Шинву обернулся проверить вняли ли его предупреждению странные ученики и закашлялся — не вняли. Все так же размеренно и не спеша шагали, осматривая улицу и держась за руки, словно им не было никакого дела до школы и уроков. Точно, сделал окончательный вывод Шинву — новенькие. Порядков не знают да и с такими лицами о них бы вся школа судачила, фотки бы в сети только так летали. Те секунды, что Шинву потерял рассматривая новичков, остановившись в воротах, похерили всю его фору. Педро, каким бы огромным ни был, ходил в своих мягких туфлях практически бесшумно, так что Шинву подтянутый за шкирку теперь сидел вместе с опоздунами, кроя на чем свет стоит свое любопытство, да еще и схлопотал по лбу. И все это на глазах у Юны. Невезуха какая. — Пять кругов. — Вынес вердикт Педро, а на возмущенные стоны учеников хитро ухмыльнувшись, добавил. — Если Шинву пробежит семь, всем остальным по три. Сделка? Шинву оглянулся. На остальных, сверлящих его жалобными взглядами, ему было плевать, но вот Юна… Юна тоже смотрела на него с надеждой в медовых глазах и Шинву понимал, что ради того, чтобы она глядела на него так хоть иногда, готов не то что семь, все двадцать кругов намотать. — Сделка. — Выдохнул он. — Семь кругов. Остальные уже ушли на занятия, когда Шинву добегал свой последний круг. Не то что бы нагрузка была непомерной, но ему явно стоило бы посетить душ прежде чем отправляться на занятия. Он оглянулся, с удивлением отмечая, что Педро до сих пор стоит у ворот, рискуя опоздать на свой же урок. Шинву любопытно подошел поближе. У входа стояла недавно встреченная им парочка. С какой скоростью они плелись если только-только добрались? Но грозно нависший Педро, выговаривающий им за опоздание, этих странных новичков явно не смущал. Парень и вовсе смотрел словно сквозь него, а девушка едва заметно улыбалась и легонько кивала, имитируя понимание. Шинву знал такое выражение лица — та явно попускала мимо ушей все, что Педро им говорил. Шинву трижды проклял свое чувство ответственности, с какой-то стати вылезшее так не вовремя, но новичков стоило спасать, не стоило начинать знакомство со школой со штрафов. — Они наверное ученики по обмену! — Выпалил он, подбегая. — Вы только взгляните на них, если бы они учились в этой школе, то тут бы толпа стояла только, чтобы на них посмотреть! Согласитесь? Педро вздохнул. Сощурился, оглядывая новеньких еще раз. Снова вздохнул, уже спокойнее. По крайне мере теперь он не походил на разъяренного быка, готового за одно неверное слово поднять тореро на рога. — Наверное ты прав. Эй, вы ученики по обмену? Парень спокойно кивнул, звякнула сережка в его ухе в виде креста. Девушка мягко улыбнулась, чуть склонив голову к плечу. У нее странных украшений в ушах не было. — Так бы сразу и сказали. — Добродушно хлопнул в ладони Педро. — Хан Шинву, отведи их к директору Ли. Потом загляни в душ, конспект на мой урок упадет тебе на электронку. Шинву кивнул. Повезло. Педро не был плохим парнем, учителем тоже был хорошим, разве что на дисциплине был повернут, ну так кто без своих тараканов в мозгу? Шинву предполагал, что если бы ему довелось учить толпу недорослей математике он бы двинулся кукушкой куда как раньше. — Идемте. — Позвал их Шинву, проводив взглядом спешащего на урок Педро. — Нам еще тапки вам найти надо. В школе носят сменку. Новички его слушали, но реагировать не спешили. Шинву хмыкнул, мысленно выругав себя за ненужную инициативу, которая по итогу всегда имеет инициатора. Нашел ведь проблем себе на голову, ну ничего, плюс в карму никогда лишним не бывает. А где взять тапки он знает. Да.