Бывший лучший друг

— Разве я не говорил, что преподаю? — сев за стол, мужчина открыл журнал и начал его перелистывать. Его тёмные волосы были взъерошены, а рубашка помята. — Видимо, забыли упомянуть, — процедила Сомин, натянув виноватую улыбку, и, поклонившись, сделала шаг назад, — Извините. Желание убиться росло в геометрической прогрессии. Какие способы самоубийства без подручных средств вы знаете? — Постойте, — захлопнув журнал, преподаватель откинулся на спинку стула, — Напомните, как Вас зовут? Мин смерил Сомин насмешливым взглядом. Девушка на секунду задумалась. А что будет, если она просто убежит, не назвав ему своего имени? Будет ли он её искать, чтобы вместе наведаться к ректору для последующего исключения, или же просто закроет глаза на её проступок? Скорее первый вариант. Чтобы избежать ещё большего позора, Сомин решила всё-таки назвать имя. — Ли… — девушка не успела закончить, как услышала шум, доносившийся с верхних рядов — сначала глухой стук, а затем приглушённый стон. — Преподаватель Мин! — крикнул Чонгук, привлекая к себе внимание, которое уже и так было сконцентрировано на их ряде, — У Чимина кровь пошла из носа. Его надо срочно проводить в медпункт. — Он умрёт от потери крови? — мужчина, перевёл скучающий взгляд сначала на Чимина, зажимавшего нос кровавыми руками, а затем на Чонгука, который тянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову, делая только хуже, — Хотя… скорее захлебнётся. — Он может и не умрёт, а Вас к ректору вызовут, — пояснил брюнет, помогая Чимину встать. — Что ж, тогда Ли… — мужчина намеренно сделал паузу, наблюдая за реакцией студентов, — Ли Сомин проводит мистера Пака к медсестре, — не без удовольствия продолжил преподаватель и добавил, — А Вы, мистер Чон, расскажите мне пока что Вам известно об эпохе Чосон.

***

— С тобой всё нормально? — выйдя из аудитории, поинтересовался Пак, всё ещё зажимая нос рукой, — Ты какая-то бледная. Чимин, как всегда. Добрая душа. Милейший парень, всегда готовый помочь. За это Еын и любит его. А за что Сомин любит Чонгука? Она ведь сама даже не знает ответа на этот вопрос. — А с тобой? — следуя за парнем на ватных ногах, спросила Сомин. — Мой лучший друг только что ударил меня головой об парту, — парень пожал плечами, — Но перед этим сказал «извини». Так что, я не знаю, как реагировать. — Его предварительные извинения, конечно, меняют суть дела, — усмехнулась девушка и остановилась, — А я, считай, отчислена, — чувствуя, как сердце бьётся где-то в ушах, а в глазах темнеет, она присела на пол, закрыв лицо руками. Мысли об отчислении посетили её снова. Если она не умрёт сама, то ей поможет мать. — Эй, — Чимин, опустился на одно колено перед ней, роняя капли крови на её белые кеды, — Что с тобой, Сомин? Можешь встать? Не без помощи Чимина, испачкавшего в последствии ещё и её белую блузку, девушка поднялась на ноги. Вместе, с трудом преодолевая университетские коридоры, они наконец дошли до медпункта. — Это то, о чём должен знать ректор? — увидев ребят, поинтересовалась женщина лет 30 с короткими, красиво уложенными волосами и добрыми глазами. Получив отрицательный ответ, сестра Кан, так было указано на её бейджике, принялась за работу. Закончив с Чимином, женщина подошла к Сомин, которая всё это время сидела на кушетке, держась за голову и зарывшись пальцами в спутанные волосы. Все, как-нибудь, но страдали от любви. А кто-то был отчислен из-за неё? «Нет», — усмехнулась про себя брюнетка, — «Тебя, Сомин, отчислят не из-за любви, а из-за тупости». — Часто у тебя такое? — поинтересовалась женщина, задёрнув шторку между койками и доставая тонометр. — Нет, — ответила Сомин, подворачивая рукав некогда белой блузки. И не соврала ведь. Не часто мужчины доводят её до такого состояния. — Давление подскочило, — пояснила медсестра, отъезжая на стуле к своему столу, — Я дам лекарство и освобождение от занятий на два дня. Тебе нужно отдохнуть. А тебе, — она повернулась к Чимину, — Помимо того, что я уже сказала, ещё и хороший тональник. Получив рекомендации и лекарство, друзья вышли из кабинета. Вертя в руках лист с освобождением от занятий, Сомин чувствовала, как головная боль понемногу утихает. — Тебя проводить домой? — спросил Чимин, кровь уже остановилась, а вот под глазами около переносицы начинало синеть, — Та пара, всё равно последняя была. — Не надо, — ответила Сомин, сложив лист в четверо и положив в карман джинс, — Дождись Еын. — А ты? — поинтересовался Пак и, коснувшись носа, зашипел от боли, — Будь ты проклят… — Мне в таком виде не следует там появляться, — усмехнулась девушка, кивая на свою рубашку и обувь, окрашенные в красный, — Откуда в тебе столько крови? — Прости, — виновато улыбнулся парень, почесав затылок, — Давай я оплачу химчистку? — Я пошутила, Чимин, — брюнетка, похлопала его по плечу, — Всё в порядке. Твой разбитый нос спас меня от общения с преподавателем Мином. — Так, а что всё-таки произошло? — парень нахмурился и открыл дверь, пропуская Сомин вперёд, — Почему тебя должны отчислить? — Я материлась при преподавателе, а затем стрельнула у него сигарету, — девушка глубоко вдохнула воздух, пахнущий предстоящей грозой, -Достаточно, чтобы попрощаться со мной, как со студенткой? — Обычно — да, — Чимин кивнул, — Но в случае с преподавателем Мином… Всё сложно. — Всё равно, я лучше пойду домой. Передай Еын, что наберу ей позже, — помахав на прощание рукой, брюнетка направилась в сторону дома.

***

— Мистер Чон, — закинув ноги на стол, протянул Мин Юнги, — Это всё, что Вам известно о падении династии? — Да, — неуверенно кивнул парень, стараясь не спровоцировать ещё один вопрос, — Все уже ушли 10 минут назад, можно я… — Ли Сомин - это та самая Ли Сомин? — сложив руки на груди поинтересовался мужчина, — Та самая подруга детства? — Да, — подтвердил Чонгук, понимая, что нет смысла отрицать, — Вы знакомы? — Можно и так сказать, — усмехнулся Мин, — Твоя дева стрельнула у меня сигарету. С тебя пачка. — Она не моя… — начал парень, а затем нахмурился, — Она курит? — С таким экземпляром, как ты, ещё и запить можно, — преподаватель протянул руку вперёд и, получив то, что хотел, продолжил, — Сегодня пытался её научить. Делает успехи. — Опять Вы за своё… — вздохнул Чон, жадно наблюдая за тем, как мужчина зажал сигарету между губ. Он отдал ему последнюю пачку, — Она ведь не знала, что Вы — преподаватель? — В этом вся суть, — растянув губы в улыбке, ответил Мин, — Поделилась бы она со мной, если бы знала… — ЧОН БЛЯДСКИЙ ЧОНГУК! — в аудиторию ворвалась Еын, заставив дверь повстречаться со стеной, — Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ! — Я могу быть свободен? — покрепче сжав лямку рюкзака, висевшего на плече, уточнил парень. Просто Еын — страшно, а злая Еын — страшно вдвойне. Дождавшись кивка уж очень довольного преподавателя, Чонгук сорвался с места и побежал в сторону выхода. — Я СЕЙЧАС ОСВОБОЖУ ЭТО ТЕЛО ОТ ТВОЕЙ МЕРЗКОЙ ДУШИ! — взревела девушка и устремилась за ним. Чимин всё это время следовавший за ней, поклонился преподавателю и направился за друзьями. Медленно. Позволяя Еын вершить самосуд. Юнги, лениво потянулся и, опустив ноги со стола, начал ощупывать карманы в поисках зажигалки. Услышав стук в дверь, которую Чимин, аккуратно за собой прикрыл, мужчина быстро вытащил сигарету изо рта и бросил в урну. — А, это ты, — раздражённо вздохнул он, с жалостью смотря на белую трубочку в мусорке, — Преподаватель Чон, с тебя пачка сигарет. — А с тебя — половина оплаты за подписку на Нетфликс, — усмехнулся мужчина, проходя в аудиторию, — За всё надо платить, сосед. — Это точно, Хосок, — протянул Мин, встав со стула, — Я всего лишь хотел углубиться в историю, а не преподавать её этим… — Кхм-кхм, — прокашлялся преподаватель, — Этим? — Да, просто этим, — кивнул Юнги, протягивая Чону купюру. — Знаешь, — положив деньги в карман, начал Хосок, — Я иногда думаю, может нам как-то обозначить, что мы преподы? Усы отрастить… Или начать носить пуловеры в ромбик? — поймав вопросительный взгляд друга, он продолжил, — Блондинка, которая вылетела из твоего кабинета, перед этим чуть не убила меня в коридоре, крикнув «Свалил нахуй». — В этой компании все такие, — прыснул Юнги и закинул руку на плечо коллеге, — Пойдём, друг мой, я тебе поведаю о том, кто такая Сомин, зачем Чонгук — дебил, и, быть может, мы отменим подписку на Нетфликс. Тут интереснее.

***

Добравшись домой, Сомин первым делом замочила блузку в тазу, а потом уже и себя в ванной, игнорируя рекомендации сестры Кан. Вдыхая запах мандаринов, так пах её любимый гель, который она использовала вместо пены, Сомин думала о том, что сглупила. Топиться лучше в одежде. Как такое могло произойти? Она просто рассказала всё постороннему человеку в университете. На что надеялась? Что есть кто-то, кто не знает чёртового Чонгука? Возможно. Но что делать теперь? Сейчас Сомин уже даже не помнила, что конкретно сказала преподавателю Мину. Говорила ли она, что любит Чона? Упоминала ли, что до сих пор хранит дурацкий список? — Ничего не помню, — набрав в руки побольше пены, девушка со всех сил дунула на неё, — Остаётся надеяться, что он тоже. Опустившись с головой под воду, Сомин продолжала думать, корить себя, ненавидеть, жалеть. Когда решила проверить можно ли плакать под водой, закончился воздух. — Даже тут мне не везёт, — вынырнув, простонала девушка. Она пролежала в ванной ещё минут 20, пока не начала остывать вода. А ещё, кажется, разрывался телефон, который она оставила в комнате. Скорее всего звонила Еын, а с ней, как ни странно, говорить совсем не хотелось. Хватит откровений на сегодня. Завернувшись в полотенце, брюнетка высушила волосы и вышла из ванной. На экране телефона, действительно высветилось 5 пропущенных от мамы. Решив, что ей уже сообщили об отчислении дочери, Сомин дрожащими руками набрала номер, обладательницу которого боялась больше всего на свете. К счастью девушки, мать всего лишь хотела справиться о здоровье дочери, так как получила звонок от медсестры, но теперь она в бешенстве. Вздохнув с облегчением, Сомин выслушала гневную материнскую тираду и пообещала больше так не делать. — Мам, подожди, кто-то звонит в дверь, — попыталась прервать вновь заводившуюся маму, девушка. — А, точно, — воскликнула женщина, — Это, наверное, Джуни. — Намджун?! — вскрикнула Сомин, натягивая на себя первую попавшуюся одежду. — Я была в гостях у мамы Чонгука. Джуни тоже. Ты не отвечала, а он вызвался съездить проверить всё ли в порядке, — ведала Бохян, — Я суп передала. Съешь. — Мам, пока! — Сомин бросила трубку, услышав перед этим что-то про «неблагодарную дочь». В дверь продолжали настойчиво звонить. Путаясь в собственных ногах, девушка всё же добежала до двери. — Прости, я не… — открыв дверь брюнетка застыла с открытым ртом. Перед ней стоял вовсе не Намджун, а Чонгук. Чонгук с подбитым глазом, — Что случилось с твоим глазом? — Твоя подружка случилась, — буркнул парень, отведя взгляд. Еын его всё-таки догнала, — Не пустишь? Отойдя в сторону, Сомин пропустила его внутрь, стараясь не смеяться, представляя, как хрупкая блондинка бьёт местного альфа-самца. — Проходи, -не сдержавшись, прыснула она и поймав уничтожающий взгляд, спросила, — Чай, кофе? — Яду, — расположившись на барном стуле на кухне, простонал Чон. — Закончился. Чёрный кофе устроит? — уточнила Сомин, хотя уже начала его готовить. — Да, — ответил Чонгук, рассматривая спину девушки. У него болит лицо, ему плохо. Может, если он обнимет её, то станет легче? Буквально на секунду? — У меня нет пакета со льдом, но, думаю, это сойдёт, — достав из морозилки единственного её обитателя, Сомин протянула его парню. — Мороженое? — Чон поднял одну бровь. — Не устраивает? — Сомин сделала то же самое. — Поможешь приложить? Твоя подружка твоим же рюкзаком мне ещё и по рукам заехала, — протягивая брюнетке мороженое, пожаловался парень, кивнув на принесённое им чёрное орудие смерти. — Больше никуда не заехала? — забрав импровизированный лёд, девушка, подойдя ближе, начала аккуратно прикладывать его к лицу Чона, — Зачем ты вообще ударил Чимина? — Ай, — парень хотел было ругнуться, но сдержался, — Долгая история. — Получил по заслугам, Гуки, — отложив таявшее мороженое на стол, заключила брюнетка, собираясь наконец приготовить кофе. — Я такой идиот, Сомин, — усмехнулся парень, опустив голову, и улыбнулся. — Из твоих уст это звучит немного странно, — повернувшись к Чону, она посмотрела на него. Из-за того, что парень сидел на барном стуле, их лица находились примерно на одном уровне, — Видимо сильно тебя… Сомин не успела закончить. Чонгук, положив руки на талию девушки, притянул её к себе. — Можно тебя обнять? — спросил он, укладывая голову на плечо Сомин. — Обычно сначала спрашивают, а потом делают, — заметила девушка, стоя смирно. Казалось, что каждая её мышца натянута словно струна. — Ты так же игнорируешь это правило, Мин-и, — протянул Чон, вдыхая запах мандаринов. Она пахла так всегда, — Не удосужилась спросить ничего, прежде чем курить с преподавателем? — Ты знаешь? — девушка дёрнулась, желая отодвинуться от брюнета, но он лишь крепче прижал её к себе. — Ага, — промурчал парень, закутываясь в её аромат, словно одеяло, — Говорил с ним после пар. — И что он… — чувствуя, как холодеют руки, Сомин не решалась закончить свой вопрос. — О, он рассказал мне всё, — Чонгук ответил на так и не озвученный вопрос. — А ты? — вот он. Тот самый момент истины. Она наконец освободится. Перестанет думать и гадать, ища ответ на глупый вопрос «любит или нет». Но почему же ей так беспокойно? В животе затянулся тугой узел, а в горле застрял комок. — Мне не нравится это, Сомин, — ответил парень, подняв взгляд на подругу, — Ты что-то другое ожидала услышать? — Нет, — тихо ответила она, отталкивая Чонгука. Подойдя к чайнику, она продолжила, чувствуя, как предательские слёзы начинают сбегать по щекам, — Если бы я знала, что этот чёртов старикан проболтается, то сама бы рассказала о своих чувствах! Так ещё унизительнее… — О чувствах? — уточнил Чонгук после недолгой тишины, которую нарушала лишь шмыгающая носом Сомин, — Я тебе нравлюсь? Девушке показалось, что на секунду она перестала дышать. Она замерла с кружкой в руках, забыв, что нужно с ней делать. — Сомин, — встав со стула, Чон подошёл ближе, — Преподаватель Мин рассказал мне только о том, что учил тебя курить. — Передай ему, пускай исключает меня, — сжимая ручку кружки так, что та грозила треснуть, процедила Сомин. Со стуком поставив её на столешницу, она повернулась, столкнувшись носом с грудью парня. — Сомин, — Чонгук улыбался, — Ты мне… — Не смей, — девушка замотала головой, — Не говори этого. — Ты мне нравишься, — закончил он, приподнимая её голову за подбородок. Лицо было красное и уже начинало пухнуть от слёз. — Мне не нужна твоя жалость, Чонгук, — выдернув подбородок из пальцев парня, она повернула голову в бок. Только бы не смотреть на него. Только бы не видеть эту тошнотворную жалость в его глазах. — Не обесценивай мои чувства, Ли Сомин, — положив руки на её хрупкие плечи, Чонгук пытался посмотреть на любимое лицо. — Чувства? — усмехнулась брюнетка, повернув голову к другу, — Знаешь, за два года, — она толкнула его в грудь, — ты вполне ясно показал мне свои, — ещё раз, — «чувства». Последний раз даже озвучил. — Сомин… — отступая назад под натиском девушки, которая толкала его в сторону двери, парень не знал, что ему делать, как её успокоить. — Я по горло сыта твоими «чувствами», Чон Чонгук, — всхлипнула она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Выслушай меня, — беспомощно просил он. — Не вижу в этом смысла, — отрезала она, — Прошу, сделай вид, что ничего не знаешь. Давай закончим всё это. — А у нас что-то было? — горько усмехнулся Чон, сверля взглядом девушку. — Ты прав, — кивнула она, вытирая очередную слезу, — Просто оставим всё как есть, как было последние две недели. Уходи, Чонгук. — Отлично, — бросил парень, перед тем как уйти, хлопнув за собой дверью. — Замечательно, — прошептала Сомин, опускаясь на пол, давая ход новому потоку слёз. Теперь точно всё кончено.