Бывший лучший друг

Нельзя врываться в чужой дом, но что ему оставалось делать, если ни на звонок, ни на стук в дверь реакции не было. Парень просто воспользовался ключом, который ему на всякий случай дала мама Сомин, и открыл дверь. Намджун увидел её сидящей на полу в коридоре. Она обхватила колени руками и уткнулась в них головой. Плечи едва подрагивали. Даже будучи уверенной, что она одна дома, девушка сдерживала рвущийся наружу плач, до крови кусая губы. Никто и ничто не узнает, как она всё испортила. — Сомин? — он еле слышно позвал девушку, шагнув в квартиру, боялся напугать. Она вздрогнула (всё же напугал) и подняла на него заплаканные глаза. В них на долю секунды промелькнуло удивление. — Намджун? — смахнув остатки солёной влаги, брюнетка подскочила на ноги, — Что ты… А! Точно. Мама просила тебя приехать, — проходя в глубь квартиры, продолжала она как ни в чём не бывало, — Прости, она иногда жуткая паникёрша. Проходи, чай… кофе? — Кофе, — сев на место, где не так давно сидел его брат, Намджун внимательно наблюдал за девушкой. Та суетилась около столешницы. Чайник не успел остыть, так что кофе был готов в считанные минуты. — Извини, у тебя, наверное, были планы на вечер, — поставив перед парнем кружку, Сомин убрала в морозилку мороженое. Его, в отличии от их отношений с Чоном, можно было ещё спасти. — Нет, как раз собирался тебя навестить, — Намджун тепло улыбнулся и сделал глоток, — Сомин? — М? — доставая мамин суп из пакета, брюнетка старалась не смотреть на своего гостя. Глаза, должно быть, красные, а лицо опухшее. Девушка догадывалась о чём её собираются спросить. В голове уже зрели различные оправдания. Благо, всё можно списать на свою сентиментальную натуру. — У тебя всё хорошо? — спросил парень, хотя знал оба ответа на этот вопрос. И правдивый, и тот, который ему сейчас озвучит Сомин. — Да, всё отлично, — как-то слишком громко ответила она, посмотрев на парня, а затем, отведя взгляд, быстро продолжила, — Смотрела дораму грустную. Ты смотрел Токкэби? В Америке смотрят дорамы? Очень крутая, но так грустно. Ты же знаешь меня… Только дай повод поплакать… — Ты как всегда, — Намджун вновь мягко улыбнулся. Сделал вид, что поверил. Словно не видел выбегающего из здания Чонгука, который чуть не снёс его на полном ходу. Будто не знал, что в детстве причиной слёз этих двоих были скорее они сами, нежели какие-то внешние факторы. Только вот в их глазах читалась уже совсем не детская грусть, что-то более серьёзное. В них поселилась боль. — Джун, прости меня, — Сомин села напротив парня, который от неожиданности замер с кружкой в руках, — В тот день я ушла, даже не попрощавшись. Просто… — Всё в порядке, — он усмехнулся и поставил кружку, — Ты тоже прости меня. Я должен был хотя бы написать, но подумал, что, возможно, чем-то обидел тебя. — Не ты, — внезапно вырвалось у брюнетки. Мысленно дав себе затрещину, она продолжила, комкая в руках салфетку, которую изначально планировала дать парню, — Вернее, нет. Появились срочные дела… — Забудем, — прервав девушку, Намджун взглянул на неё, а та улыбнулась в ответ. Всё такая же. Маленькая девочка, которой с трудом удаётся скрывать свои эмоции, особенно, когда она расстроена. Совершенно не умеет врать. Её выдаёт взгляд, который она не может долго задержать на субъекте лжи. Улыбается, но при этом не поднимает нижние веки. Неискренне. Выпячивает нижнюю губу. Досада. Внутренние уголки бровей подняты. Грусть. — Ты давно была на свадьбе? — он собирался спросить её об этом ещё две недели назад, но тогда не выдалось шанса. Да и странно задавать такой вопрос спустя столько лет в первую же встречу. То ли дело вторая. — Что за вопрос? — Сомин усмехнулась и прекратила терроризировать салфетку, — Решил выполнить своё детское обещание и жениться на мне? — А ты согласна? — он вопросительно изогнул бровь, смотря прямо в глаза подруги, — Ты выйдешь за меня, Ли Сомин? — Что? — улыбка пропала с её губ, которые теперь от удивления не могли сомкнуться, а брови стремительно ползли вверх. — Это же простой вопрос? — парень скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Девушка умиляла его. Не умеет ни лгать, ни распознавать ложь. — Намджун… — набрав побольше воздуха в лёгкие, Сомин с мольбой взглянула на друга. — Расслабься, я пошутил, — тот усмехнулся и, наклонившись через барную стойку, поправил волосы девушки, убирая выбившуюся прядь, — В любом случае, ты выберешь Чонгука. Всегда выбирала его. — Больше нет, — ответила брюнетка, адресуя эти слова больше себе самой, чем Намджуну. Встав со стула, она начала убирать следы своего стресса со стола. Дайте ей салфетки и от них останется лишь небольшая горка. Или большая — зависит от уровня стресса. Сильнее переживания — мельче кусочки. — Что-то изменилось? — спросил он и прикрыл глаза, потирая переносицу, пока Сомин убирала со стола. Он устал. Устал анализировать поведение и видеть печаль, поедающую её изнутри. Поэтому им и запрещено работать с родственниками или близкими людьми. Их боль пропускаешь через себя, совершенно не фильтруя. — Мы сами… — ответила Сомин, выключая воду, — Мы выросли… и не понимаем друг друга. «Я уж точно не понимаю», — усмехнулась про себя девушка и подняла взгляд наверх, пытаясь не заплакать вновь. — Так о какой свадьбе ты говорил? — справившись с эмоциями, она повернулась к гостю и улыбнулась, глотая комок, который не давал ей вздохнуть полной грудью. — Ах да, — открыв глаза, парень достал из внутреннего кармана белый праздничный конверт и протянул Сомин, — Мой друг женится. Я получил приглашение. Plus one. — Пыласы уан? — читая содержание конверта, переспросила девушка, вызывая своим акцентом улыбку у друга, — Нельзя приходить одному? — получив утвердительный кивок, брюнетка нахмурилась, — Чтобы не расстраивать своим грустным еб… Лицом окружающих? — Скорее всего, — парень рассмеялся. До этого он не додумался, списывая данное условие на «погоню за модой», — Хотел попросить тебя пойти со мной. Если ты не против. Как друг, конечно. — Я не против. Только если там будут кормить, — Сомин улыбнулась. На этот раз искренне.

***

— Погоди, — Еын нахмурилась и посмотрела на подругу, — Он признался тебе? Девушки сидели в студенческом кафе. Два дня освобождения плюс два выходных давали о себе знать. Сомин была снова спокойна. Посмотрев достаточно слезливых мелодрам и прослушав на повторе самые тоскливые песни из своего плейлиста, она наплакалась на несколько лет вперёд. Так ей казалось, по крайней мере. Все эти дни Еын пыталась вытащить из подруги хоть слово, но та всё время отмахивалась, ссылаясь на головную боль. О ней, кстати, брюнетка не лгала. Помимо опухшего лица и ещё более узких глаз, нежели ей были дарованы природой, она страдала от боли, что неимоверно раздражало. В дорамах все сразу хватаются за сердце и говорят как им плохо. У неё же ничего, кроме головы, не болело. Решив, что она «бессердечная сука», а такие не плачут, воскресенье Сомин провела уже за домашней работой, так как в случае исключения из универа она из «бессердечной суки» превратится в «мёртвую». — Да, — ответила она, потягивая холодный кофе. Поражаясь, как Еын смогла вытерпеть долгие две пары, не задав ни единого вопроса. Стальная выдержка, которую подруга демонстрирует довольно редко. — Разве это не то, чего ты хотела? — наклонив голову вбок, поинтересовалась блондинка, — Ну там… Обменяться признаниями, потом кольцами и жить долго и счастливо, регулярно занимаясь любовью? — Это скорее то, чего хочешь ты, дорогая, — усмехнулась Сомин, играясь с трубочкой в уже пустом стакане. Еын определённо знала, как разрядить обстановку. — Ты права. Мне осталось только окольцевать этого несчастного, — хихикнула девушка и, вытянув руку, посмотрела на свободный от украшения пальчик. Ещё раз мечтательно вздохнув, Еын перевела взгляд на подругу. Та всё так же была сконцентрирована на трубочке, — Разве он тебе не нравится? — Кофе? — прыснула брюнетка, отставляя стакан, в котором ничего кроме льда не осталось. — Чонгук, — не оценив шутку, уточнила Еын. — Я работаю над этим, — поймав вопросительный взгляд девушки, Сомин продолжила, — Стараюсь его разлюбить. — И как, получается? — в ответ брюнетка только пожала плечами и посмотрела в окно, около которого они расположились, — Сомин, он нравится тебе, ты — ему… — Я не нравлюсь ему, — прервав подругу, девушка посмотрела той прямо в глаза, — Не. Нравлюсь. — Но… — Жалость это или издёвка с его стороны… Мне всё равно. Одно я знаю точно — не может человек, игнорировавший меня со старшей школы, а затем заявивший, что я его преследую, вдруг воспылать ко мне чувствами. Это, как минимум, нелогично, — закончив свой монолог, брюнетка, не увидев понимания на лице подруги, тяжко вздохнула. — Не нужно искать логику в любви, — услышав заключение блондинки, Сомин закатила глаза. Ей бы такую веру в любовь. Не то, чтобы она даже на секунду не предполагала, что реально нравится Чонгуку. Сомин думала об этом всю ночь и на следующий день, и даже сейчас. Но поверить в это очень сложно. Не желая обманываться, девушка выбрала наиболее простой вариант — не верить, не ждать действий со стороны парня и просто разлюбить. Так проще. — Так, заканчивай свою проповедь и закроем тему, пожалуйста. Не хочу больше обсуждать это, — видя, как девушка поджала губы, брюнетка улыбнулась и погладила её по голове, — Прости, у твоего фанфика будет плохой конец. — Кошечка, запомни, концы плохими не бывают, — перехватив руку подруги, Еын хихикнула и поцеловала её в тыльную сторону ладони, довольно заурчав. — Как ты это делаешь? — осознав, что имела в виду блондинка, уточнила Сомин, — У тебя разгон от милого романтичного ангелочка до озабоченной сучки — 0,01 секунды. — Прошу простить, мою Катрин, — усмехнулась Еын, переплетая их пальцы, — Ладно. К чёрту его. И всех мужчин! Я люблю тебя, Ли Сомин! — Остановись, — пытаясь вытащить свою руку из цепкой хватки подруги, умоляла брюнетка, но Еын становилась всё громче. — Пошли в жопу все мудаки, пойдём поедим пулькоги! — и ещё громче. — Умоляю, прекрати, — чувствуя на себе взгляды посетителей кафе, Сомин прикрыла пылающее лицо свободной рукой. — Тебе не по нраву моя сестринская любовь? — обиженно протянула блондинка, наклоняясь ближе к подруге. — А по-моему, очень даже лесбийская, — обернувшись, девушки увидели перед собой Джина и Тэхёна, — Извините, что прерываем Ваши предварительные ласки, есть разговор. — Вот поэтому у тебя и нет девушки, грубиян, — отпрянув от подруги, фыркнула Еын, бросая раздражённый взгляд на Джина. — Зато, я целовался с твоим парнем, сученька, — язвительно кинул парень блондинке, присаживаясь рядом с Сомин и толкая её в бок, — И с твоим недопарнем, — и переведя взгляд на Тэхёна, устроившегося рядом с Еын, — О, и с тобой тоже. — Это то, чем стоит гордиться? — уточнила блондинка, грозно глядя на парня. — Да. Гордитесь тем, что вы и ваши близкие познали мягкость моих губ, — хихикнул парень и послал друзьям воздушный поцелуи. Каждому по одному. — Мы все очень горды, Джин, — устало протянул Тэ, — Но можем мы немного сдвинуться с твоих губ? — Хочешь ниже? — расплываясь в пошлой улыбке, уточнил блондин, играя бровями. — Пойди прогуляйся, — занимая место рядом со своей девушкой, процедил Чимин. Отёки почти сошли с лица парня, остались лишь небольшие синяки под глазами, — Простите, задержал преподаватель. — Никакого уважения к старшим, — обиженно фыркнул Джин и, скрестив руки на груди, отвернулся в сторону окна, делая вид, что ему неинтересна данная компания. — Рады видеть тебя не отчисленной, Сомин, — приобняв Еын, сказал Чимин, подмигивая брюнетке. — Ещё не вечер, — усмехнулась девушка, — Рада, что твой нос не отпал. — У меня же не сифилис, — усмехнулся парень, на всякий случай пощупав нос. — Ещё не вечер. — ДЖИН, — хором произнесли друзья, заставив названного недовольно цокнуть и закатить глаза. Никто не понимает его тонкий юмор. — Не переживай, — перестав хмуриться на своего соседа, Тэхён обратился к Сомин, — Мы все через это прошли. Я однажды выхватил у преподавателя Мина журнал, а затем им же и стукнул, так как принял за младшекурсника, который его стащил. — А я шлёпнул его по заднице в столовой, — перестав дуться, поведал Джин, — А что? Он застыл на месте, тормозя очередь. — Я первое время прогуливал его пары из-за подработки, так что не знал, как он выглядит. Доделывая работу в коридоре, на эмоциях поделился с мимо проходящим парнем, что меня затрахали эти таблицы по истории. Он ответил, что затрахался их проверять, — рассказал Чимин, наблюдая за развеселившимися друзьями. — Спасибо, — вытирая слёзы от смеха, ответила Сомин, — Это всё, конечно, обнадёживает. — Перерыв почти закончился, — напомнил Джин, многозначительно посмотрев на парней, — Давайте ближе к сути. — А, точно, — улыбнулся Тэхён, щёлкнув пальцами, — Мы давно не собирались вместе. Мои родители уехали на пару дней, дом в моём распоряжении. Пожарим мясо, выпьем соджу… — Мой организм до сих пор выводит алкоголь с прошлого раза, — простонала Еын, — Но кто я такая, чтобы отказывать Тэ? — Сегодня? — уточнила Сомин, поглядывая на время. Скоро начнётся пара, на которую она не хотела бы опаздывать. Иначе опять придётся стоять у доски с поднятыми руками. Преподаватель Ли считал непунктуальность — страшным грехом, а наказания — двигателем прогресса. — Ага, — кивнул Тэхён, — Они вернутся завтра вечером. — Да ладно тебе, солнышко, — заметив смятение брюнетки, Джин приобнял её, — Тебе же не сорок. Завтра будешь огурчиком. —В прошлый раз я была - маринованным, — нехотя вспомнила девушка, — Я, правда, чуть не откинулась. Да и прогуливать в этом месяце больше нельзя. — У меня много комнат, — улыбнулся Тэхён, — Переночуете у меня, а завтра все вместе, переборов похмелье, пойдём на учёбу. — И завтра уже июнь, — легко толкнув Сомин в бок, напомнил Джин, — Всё твои пропуски обнуляются. — Хорошо, — кивнула брюнетка и улыбнулась. Кто знал, что, потеряв одного друга, она обретёт четырёх новых. Да ещё каких. Один Джин чего стоит. — Отлично, — хлопнул в ладоши Тэхён, — По пять бутылок соджика и пива хватит на пятерых? — Как тебя только старостой выбрали, — фыркнула Еын, — Нужно десять минимум. — Милая, — обратился к ней Чимин, — Мы хотим немного расслабиться, а не откинуться. — У нас разные цели, булочка, — хихикнула девушка, чмокая парня в щёку, — Что ты делаешь, Сомин? — уточнила блондинка, заметив, что подруга загибает пальцы на руках. — Пятерых? — уточнила она, убедившись, что посчитала правильно, — Чонгук не придёт? — Он заболел, — ответил Чимин, — Его с четверга не было. Сказал, что болеет. — С четверга? — кинув быстрый взгляд на Еын, брюнетка закусила губу, чувствуя, словно что-то внутри оборвалось. — Да. А что? — Чимин вопросительно посмотрел на Сомин. Та выглядела обеспокоенно, — Что-то не так? — Нет, — заверила его девушка, покачав головой — А вы давно с ним разговаривали? — Я — сегодня, — поднял руку Джин, — Когда звал его с нами. Он сказал, что ещё болеет. Не переживай так, солнышко, — ущипнув брюнетку за щёку, мило протянул парень. — Чонгук обычно не болеет, — игнорируя тактильность Джина, сказала Сомин, — А если и болеет, то не более одного дня. — Это правда, — подтвердил Чимин, — Он за год ни одну пару не пропустил. — Не нагнетайте, — цокнул блондин, вставая из-за стола, — Я уверен, что это всего лишь обычная простуда. Пойдёмте.

***

Все оставшиеся пары Сомин пыталась сконцентрироваться на учёбе. Получалось не очень. Она не могла выкинуть из головы слова Чимина. Чонгук болеет. Не появлялся на парах с четверга. Связано ли это как-то с тем, что произошло между ними накануне? Или он действительно болен? Кусая губы, на которых уже не осталось живого места, девушка, с особой силой нажимая на ручку, писала лекцию, последнюю на сегодня. Стоит ли ей написать ему? Или позвонить? Имеет ли она на это право? А если он не ответит? Это сводит её с ума, заставляет внутри что-то болезненно скручиваться, а ком подступать к горлу. — Сомин, — Еын толкнула её в бок, привлекая к себе внимание, — Сомин, ты переписываешь один и тот же слайд уже третий раз. Он не менялся. — Так лучше запоминается, — ответила брюнетка, отложив ручку в сторону, и посмотрев на свою руку. На пальцах остались красные следы и вмятины, с такой силой она сжимала ручку, концентрируя в руке всё своё беспокойство. — Если переживаешь, то просто поезжай к нему, — игнорируя смешок на слове «просто», Еын продолжила, — Хватит мучать себя. — Как ты себе это представляешь? — не сводя глаз со слайда, прошептала Сомин, — «Привет, Гук-и, я тут на днях прогнала тебя, после твоего фальшивого признания в любви. Вот решила проверить, не помер ли ты от разочарования?». — Этот вариант так же имеет право на существование, — прыснула блондинка, стараясь не рассмеяться. Её слабые руки не вынесут наказание преподавателя Ли ещё раз, — Ну хочешь, я поеду? — «Привет, Чон, я тут на днях избила тебя рюкзаком. Вот решила проверить, не помер ли ты?», — с таким же каменным лицом произнесла Сомин, заставляя Еын громко хрюкнуть, привлекая внимание преподавателя. Тот грозно посмотрел в их сторону, стукнул по столу и продолжил свой рассказ, заставляя девушек замолчать до конца пары. После окончания лекции, подруги отправились по домам, чтобы немного отдохнуть и собрать вещи для ночёвки у Тэхёна. Сомин всё-таки решила проведать Чонгука перед тем, как идти к ребятам. — Я всего лишь, проверю всё ли в порядке, — бормотала она, помешивая «простудный», как называла его её мама, суп, — Отдам ему это и сразу же уйду. Что ещё туда добавить… За готовкой девушка заметно развеселилась, чувствуя себя ведьмой, варившей зелье. Даже хихикнула, бросая перец целиком, уверенная, что именно так и делала мама. Закончив, Сомин искупалась, собрала себя и вещи, которые ей пригодятся на ночёвке и после неё. На полпути девушка засомневалась в своём решении. Она потратила кучу времени, готовя суп, но так и не придумала, что же она скажет парню. Пока что вариант ранее озвученный Еын оставался единственным. Подходя к дому Чона, Сомин хотела было выбросить пакет с супом в кусты и сбежать, но тётушки, прогуливающиеся около подъезда, не позволили ей осуществить задуманное. Зайдя в дом, девушка поднималась пешком по лестнице, оттягивая момент встречи с парнем. На седьмом этаже ей в голову пришла замечательная идея. Она просто оставит суп около двери, предварительно постучав в неё, а сама спрячется за колонной. И потом, убедившись, что Чонгук откроет дверь и заберёт посылку, со спокойной душой пойдёт к Тэхёну. И вот она уже поставила своё детище на пол и собиралась постучать в дверь, как та открылась. Вернее, её открыл Чонгук. — Сомин? — парень, услышавший шум около входной двери, решил проверить в чём дело, и никак не ожидал увидеть перед собой девушку с занесённой для стука рукой и до ужаса бледным и напуганным лицом. — Чонгук? — только и могла выдавить Сомин, рассматривая брюнета так, словно впервые его видела. Парень был одет в чёрные домашние штаны и такого же цвета толстовку, что делало его таким уютным, что хотелось прицепиться, как коала к деревцу, и никогда не отлипать. — Ты удивлена видеть меня у меня же дома? — поинтересовался парень, опираясь о косяк и по привычке толкая язык за щёку. Чон в свою очередь также пожирал взглядом брюнетку. Волосы были собраны в высокий хвост, короткая прядь от бывшей чёлки немного падала на глаза. Чон всеми силами себя сдерживал, чтобы не заправить её за милое, чуть торчащее, ушко. Щёки начинали розоветь, убирая мертвенную бледность. Чёрные узкие джинсы подчёркивали стройные ноги. Но не это привлекло его внимание. Толстовка точь-в-точь, как та, что была на нём сейчас. Они купили их незадолго до того, как прекратили общение. Специально брали оверсайз, чтобы можно было долго носить. И если ему толстовка теперь была по размеру, то Сомин она была всё так же велика. Из не закатанных рукавов виднелись только половины ладошек. — Нет, просто… — стараясь не смотреть на Чона, бормотала девушка. Подняв с пола пакет, она протянула его парню, — Мама узнала, что ты болеешь, просила передать тебе суп. Иногда Сомин поражалась тому, как хорошо она выдумывает ложь на ходу. Отличный навык. — Спасибо, — принимая пакет из рук девушки, ответил брюнет, а затем уточнил, — Маме. — Я передам, — раздраженно засопев, буркнула Сомин, — В любом случае, рада, что ты здоров. — Я и не болел, — усмехнулся парень и легко потряс пакетом, — Но за суп ещё раз спасибо. — Отдай, — стиснув зубы, прохрипела Сомин, протягивая руку, — суп только для больных. — Ну уж нет, — пряча пакет за спину, чтобы девушка не могла до него добраться, фыркнул Чон, — Твоя мама очень вкусно готовит, в отличие от дочери. — Как будто ты пробовал то, что я готовила, — процедила брюнетка, зло смотря на Чонгука. — Нет, именно поэтому и жив сейчас, — парень рассмеялся, обнажая белые ровные зубы. — Для чего было врать ребятам о своей болезни? — бросив попытки отобрать свою стряпню у парня, Сомин скрестила руки на груди и облокотилась на стенку сзади. — Я должен отчитываться перед тобой? — изогнув бровь, уточнил брюнет, а затем всё же ответил, — Просто прогулял. Хотел побыть один. — Слушай, я… — начала было Сомин, но услышала шум в квартире Гука, а затем женский голос. — Оппа, ну ты скоро? Мне скучно, я не для этого сюда пришла, — обиженно протянула гостья Чонгука, заставляя грудную клетку Сомин сжиматься. — Мы закончили? — уточнил парень, выводя брюнетку из транса, — Меня ждут. — Да, — выдавила из себя девушка, потеряв возможность вдохнуть полной грудью. Обида сжирала её изнутри, а боль растекалась лавой по венам, — Хорошо провести вечер. Одному. Смотря, как уходит Сомин, Чон ненавидел себя. Ненавидел за то, что не объяснил. Ненавидел за то, что не остановил. Он всё испортил. Опять. Закрыв дверь, он коснулся её лбом, хотя хотелось удариться и не раз, и прикрыл глаза, чувствуя себя полным идиотом. — Оппа? — его вновь позвали, заставляя глубоко вздохнуть и открыть глаза. — Минуту, — прорычал Чон, — Дай мне одну чёртову минуту, Дами! — А чего ты кричишь? — возмутилась девушка, выходя из комнаты, — Я не могу решить пример. — Я в курсе, — пытаясь говорить спокойно, ответил Чонгук и направился на кухню, чтобы оставить там пакет, — Именно поэтому твоя мама и наняла меня в качестве репетитора. — Именно, — щёлкнула пальцами школьница, — Ты сказал, что этот пример последний. Я хочу уже домой, а ты, зануда, тянешь время. От этого я умнее не стану. — Это точно, — потирая пальцами переносицу, согласился парень и, подталкивая ученицу, вернулся на рабочее место. Выпроводив Дами, которая так и не смогла самостоятельно решить последний пример, Чонгук вернулся в свою комнату и распластался звездой на кровати. Преподавание — явно не для него. А вот деньги… Чего только ради них не сделаешь. Размышляя о событиях сегодняшнего дня, Чон не заметил, как уснул. Его разбудил настойчивый звонок телефона. Кто-то пытался дозвониться ему уже не первый раз. — Алло, — еле разлепляя глаза, прохрипел парень, пытаясь рассмотреть на ярком экране имя собеседника. — Чонгук. — Ммм? — промычал он, узнавая голос звонившего, — Что случилось, Тэ? — Как ты себя чувствуешь? — Было лучше до того, как ты позвонил? — ответил Чон, зевая. — Прости, я знаю, что ты болеешь и всё такое, но не мог бы ты приехать? — Что случилось? — потирая глаза, Чонгук сел на кровати. — Они все в говно, — простонал Тэхён, — Чимин и Еын ушли спать в мою комнату, а этих двух я не могу разогнать. Сомин всё время плачет. А Джин пытается её утешить, обещая лишить девственности нежно… — Мааксиим-а-ль-но нэжно, — на другом конце послышался голос Джина. — Отойди от неё, Джин! — Не уходи от меня, Джин! — Дамы, меня на всех хватит. Я открыт для любви! Любите же меня! — Тэхён? — услышав какой-то грохот, Чон позвал своего друга. — Чон, — ответил он, тяжко дыша в трубку, — Я могу совладать с одним пьяным человеком, но с двумя — совсем никак. Молю тебя, помоги. Возьми одного из них на себя. Пока они друг друга не изнасиловали. — Изна... что? — парень запнулся, чувствуя, как начинает закипать. Он точно оторвёт Джину всё то, чем его по ошибке наградила природа, — Я скоро буду.