. . .пересекаются. . .
24 августа 2021 г., 21:19
* * *
Гуннар готовился к взятию сексуальной вершины так же обстоятельно, как ко взятию вершины горной. Он изучил все доступные данные по яутжа, учёл характерную для них сезонность размножения, малую вероятность встретить вне планеты яутжевскую женщину, необходимость специфического подхода, чтобы дама не загрызла наглеца, едва услышав предложение.
И наконец приступил к выполнению плана.
Номер в самой роскошной гостинице на многонациональной торговой станции стоил дороже, чем подготовка к самой сложной и экзотической экспедиции. Скрытые камеры, нацеленные на кровать, способную выдержать целый яутжевский гарем, были тщательно замаскированы с учётом их более совершенных технологий и специфики зрения. Подарки предполагаемой партнёрше Гуннар тоже подбирал с учётом видовой специфики.
Хищёвки любили охотничьи трофеи.
Гуннар никогда не охотился специально. Он считал неспортивным убивать животных, беззащитных против современных военных технологий, и глупым – драться с ними голыми руками. Но не все животные были настроены к нему так же дружелюбно. Например саблезубый медведь, череп которого он выбрал для первого знакомства. Медведь пришёл в лагерь Гуннара, готовившегося к восхождению на очередной многотысячник, и недвусмысленно заявил, что ужинать этим вечером будет только один из них. Другим. Ужинал в итоге Гуннар, и был вынужден отложить восхождение на два дня, потому что мясо инопланетного зверя пришлось ему не по нутру. А когти и череп зверя остались в качестве экзотических сувениров.
Оставалось только найти, кому их вручить.
День за днём Гуннар слонялся по станции, глазел на её обитателей, приценивался к мелочам на рынке, иногда забредал в дальние, малообитаемые коридоры. За свою безопасность он не слишком волновался. Станция была не из самых криминальных, а его широкие плечи, уверенные повадки, электрошоковая дубинка на поясе и скрытая, но только от недостаточно опытного взгляда кобура с чем-то более серьёзным под курткой намекали любителям лёгкой добычи, что связываться не стоит.
И наконец ему повезло.
Шешек и несколько раутов, прыснувшие в разные стороны перед высокой гривастой фигурой, намекали, что связываться с ней не стоит. Но Гуннар оценивал её со своей точки зрения. Силуэт с относительно узкими плечами и широкими бёдрами говорил, что это женщина. Подобие пляжного платья из лёгкой струящейся ткани кремового цвета, контрастирующего с почти чёрной кожей, тоже намекало на женщину. Причём не воительницу… или воительницы тоже непрочь покрасоваться не только в доспехах? На последнее намекало копьё, которое яутжа держала весьма уверенно, и широкий наруч её на левой руке. Слишком лёгкий, чтобы скрывать лезвия, но кто знает, какие ещё сюрпризы таят технологии яутжа?
Гуннар глубоко вздохнул и преградил женщине путь.
- Приветствую прекрасную госпожу, - он поклонился, профессионально настроенный переводчик прорычал и прощёлкал его слова настолько точно, насколько это вообще возможно при общении разных видов. – Прошу принять мой дар и провести со мной ночь.
Зрачки яутжа расширились, обе пары жвал потрясённо дрогнули, рука на миг сжалась на копье. И расслабилась.
- Какой наглый уман, - застрекотала-засмеялась женщина, справившись с удивлением. – И почему ты уверен, что достоин меня?
Вблизи они оказались почти одного роста – мужчина человек, крупный для своего вида, и относительно небольшая женщина яутжа. Они могли смотреть друг другу глаза в глаза, хотя она оказывалась чуть выше за счёт формы лба и возбуждённо приподнявшейся у корней гривы. Она была по-своему красива, хотя ничего особенного к ней Гуннар не испытывал. Только охотничий азарт, тот кураж, который пробуждался в нём, когда очередное приключение приближалось к своей кульминации.
- Потому что я восхищён твоей красотой, прекраснейшая, и жажду преумножить её, - хитро улыбнулся Гуннар, ещё раз поклонился и в его руках словно по волшебству возникло ожерелье. Кремовые, с перламутровым отливом, когти того самого саблезубого медведя были разделены маленькими золотыми самородками, просверленными по центру. Варварское и слишком увесистое для человеческой женщины украшение.
Яутжа непереводимо щёлкнула, но взяла из его рук ожерелье и приложила к груди. Оно словно было сделано специально для неё. Тускло блестящее золото и светлые когти ярко выделялись на фоне её тёмной кожи и гармонировали с платьем.
- Неплохо, - согласилась она, что-то решив. Отцепив тонкий ремешок, забросила копьё за спину и надела ожерелье, не иначе как женским чутьём сразу справившись с застёжкой. – Я Плеть, дочь Смерти. Назовись, уман.
Гуннар не дрогнул, когда чешуйчатая рука протянулась к его лицу, пальцы обвели овал лица, слегка царапая когтями кожу.
- Я Гуннар, сын Хейкюра, - специфика традиционных исландских имён позволяла ему представиться на яутжевский манер.
- Это что-нибудь значит? – она с сомнением склонила голову к плечу. Переводчик был настроен на английский язык, и повторил имя, как есть.
Гуннару повезло. Традиции его предков были чем-то схожи с яутжевскими. Не то чтобы он ими увлекался, но кое-что знал. Ему нашлось, что ответить.
- На языке моих предков это значит Воин, сын Хищной Птицы.
Плеть снова рассмеялась-захохотала, встряхивая гривой.
- Мне нравится твоё нахальство, уман, и твоё имя. Так и быть, сегодня я буду твоей.
* * *
Драка! – обрадовалась было Плеть, когда разглядела, кто осмелился встать у неё на пути. Это был уман, прямо-таки образцовый самец своего вида. Неплохой вариант, чтобы выместить на нём своё раздражение.
А потом у неё буквально отпали жвала, когда уман предложил… уман поклонился и предложил ей спаривание. Наверное, за такую наглость следовало убить его на месте, но… Уман вёл себя учтиво, немедленно появившийся в его руках подарок был красив, уместен, и говорил о некоторых знаниях традиций яутжа.
Плеть не охотилась на уманов, когда она путешествовала с матерью, их уже признали какими-никакими разумными. Поэтому в выражениях их плоских морд она не разбиралась. В целом, ей показалось, что уман смотрит на неё скорее азартно, как на добычу, чем похотливо, как на самку. Пытается заманить в ловушку?
Плеть решила, что это абсолютно не важно. Умана можно было убить, если он совершит какую-нибудь глупость, а можно было использовать, как живую постельную игрушку. Он ведь сам этого захотел, не так ли? Тогда ему придётся признать, что в Сезон у яутжа главенствует самка и только самка. А самец, тем более мягкотелый самец другого вида, должен доставить ей удовольствие. Не одним способом, так другим.
- Я Плеть, дочь Смерти, - представилась она. – Назовись, уман.
Первым должен был представляться самец, да и бессмысленен этот обмен именами, когда общих предков и общих потомков быть не может, но ей захотелось соблюсти традицию.
Уман послушно ответил сложным набором звуков, которые переводчик не распознал. Но исправился, подчиняясь её приказу, и назвался понятно. У него, если не соврал, было сильное яутжевское имя. Плеть рассмеялась и окончательно приняла решение.
- Сегодня я буду твоей, уман, - одно спаривание (точнее, попытку спаривания, она не слишком разбиралась, какая там у уманов самцовая анатомия и насколько это реально) он заслужил.
* * *
Уман привёл её в гостиницу, по здешним меркам считавшуюся роскошной. Судя по тому, как залебезил дежуривший в холле раут, его тут знали, и считали платёжеспособным клиентом. Плеть даже почувствовала лёгкое разочарование. Драка если не отменялась, то откладывалась. Вряд ли на неё нападут прямо здесь.
Впрочем, разочарование мгновенно сменилось возбуждением в номере, главным украшением которого было лежбище, размеры которого удовлетворили бы и вожака с парочкой матриархов. Научница азартно заурчала.
Копьё упало на пол, на него стекло платье, которое удерживала только пряжка на плече, следом полетели наруч и сандалии. Оставшись в одном подаренном ожерелье, она грубо толкнула на кровать самца, не ожидавшего такой прыти. И сразу навалилась сверху, демонстрируя, кто в их паре главный и будет вести…
Вообще-то Гуннар ожидал некой прелюдии. Хотя бы нескольких минут на то, чтобы присмотреться друг к другу, изучить отличия в анатомии (и принять кое-что из запасённой химии, если организм откажется возбуждаться на здоровенную зубастую рептилию). Но в итоге не успел даже раздеться.
Яутжа ухватила его на плечо, швырнула на постель, как будто он был хилым студентом-ботаником. И рухнула сверху, вдавливая в матрас не то чтобы очень тяжёлым, но жёстким, мускулистым телом. Острые когти впились в плечи, раздирая тонкую ткань рубашки и царапая кожу, прямые острые жвала, способные выколоть ему глаза и содрать скальп, потянулись к лицу.
Наверное, с ним что-то было очень не так, но именно в этот момент его накрыло. Не страхом, нет. Адреналиновым приходом, той смесью восторга и ужаса, который пронзает на гребне волны, на вершине, за миг до рискованного прыжка в пропасть. Только в этот момент Гуннар ощутил её женщиной и возжелал так, как ни одну из своих партнёрш за последние годы.
И перешёл к активным действиям.
Плеть была абсолютно уверена, что указала уману его место, и потому не успела среагировать, когда самец внезапно обхватил её руками и ногами, рванулся, опрокидывая её на бок и внезапно оказался сверху. Яутжа могла бы впиться в него жвалами, разорвать наглецу мягкое горло, выдрать глаза, но…
Запах. Его запах изменился, и, хотя у неё не было, с чем сравнить, это уже гораздо больше напоминало запах самцового возбуждения. В подтверждение этой догадки Плеть почувствовала шевеление у него в паху… а ведь так и не удосужилась рассмотреть, как оно там устроено.
Она потянулась слизнуть выступившие на светлой коже капельки испарины, прозрачной и светлой, совсем не похожей на аналогичную жидкость у самца яутжа. И встретилась с уманом взглядом.
Может быть она ошибалась… Но то неуловимое, что обычно называют женским чутьём, подсказало – уман действительно смотрел на неё, как на желанную самку. Представитель другого вида не мог реагировать на её феромоны. А значит, этот самец хотел именно её, Плеть дочь Смерти. Её, а не первую попавшуюся зрелую самку. Мягкотелый, нелепый, пол часа назад встреченный уман осуществлял её сокровенную мечту.
Эта неожиданная мысль была последней перед тем, как Плеть накрыло безумием Сезона. Не было больше никаких мыслей, только мягкие, но неожиданно сильные руки, оглаживающие тело и перебирающие гриву, странные мясистые губы, прижимающиеся к коже, даря непривычные, но очень приятные ощущения. Собственные жвала, перебирающие шелковистый головной мех, и когти, раздирающие спину партнёра, потому что невозможно разжать хватку.
И всё, что было после.
