Помни нас

Мидория открыл глаза и уставился в потолок. Стены немного плыли, и от этого начинало подташнивать. Закрыв глаза, он досчитал до десяти и открыл их снова. Ну вот, другое дело. Стены на месте, желудок успокоился. Теперь можно встать. Он сел на кровати и приметил на тумбочке сложенный вдвое лист. Взяв его и расправив, Мидория прочитал короткую записку от Урараки: "Перевязала тебя и напоила зельями. Отдыхай, твои раны еще долго не заживут. На столе еда. Приду вечером. Кстати, тебя принес Бакуго" Мидория моргнул в попытке согнать наваждение, но последняя строчка никуда не исчезла. Юноша даже потер ее пальцем, отчего чернила слегка размазались, чтобы удостовериться, что ему не мерещится. Его принес Бакуго? Урарака не стала бы так шутить, значит, это правда. Но это совершенно нелогично. Закрывая глаза, Мидория был уверен, что уже не очнется. Бакуго идеально подгадал момент, хотя вряд ли хотел этого, и напал, когда Мидория сражался с тяжелой простудой. В таком состоянии драться было куда тяжелее, а в голове путались мысли, не давая придумать адекватную стратегию. И вышло из этого то, что вышло. Поражение и обморок на холодной земле. Далее должна была последовать смерть, но Бакуго его почему-то пощадил да еще и дотащил до дома, передав в руки Урараки. Звучало как выдумка. Или как глупая шутка. — Черт, — выдохнул Мидория и опустил горящее от температуры лицо в ладони. — Чем больше об этом думаю, тем меньше понимаю. Он дополз до кухни и запихнул в себя еду, приготовленную Ураракой. Так как делать было нечего, да и сил совсем не осталось, Мидория после завтрака (или обеда?) вернулся в постель и провалился в беспокойный сон, в котором на него все время кто-то рычал и немилосердно кусал за сломанный нос.

***

Вечером его, как и обещала, посетила Урарака, снова накормив и перевязав раны. Про Бакуго они не говорили, зато Мидория получил порцию упреков за то, что вообще ответил на очередной вызов некогда лучшего друга. Умолчав, что от вызовов Бакуго физически невозможно отказаться, Мидория героически выдержал всё недовольство и поблагодарил за лечение. — Не знаю, что бы и делал без тебя, — виновато улыбнулся он, рассматривая бинты на руках. — Может, меньше бы рисковал, зная, что тебя никто не вылечит, — недовольно буркнула Урарака, складывая склянки в широкую кожаную сумку. — Хотя это вряд ли. Мидория почесал затылок и тихо посмеялся. С Ураракой они познакомились давно, еще когда Мидория был просто учеником Тошинори, известного как "Всемогущий". И свела их вместе сущая глупость: Мидория получил на тренировке травму, а единственным лекарем в деревне была девчушка, совсем недавно оставшаяся без родителей. Так они и стали путешествовать вместе. Мидория тренировался, Урарака его лечила и перенимала боевые навыки, параллельно ругая за травмы. — Ладно, я пошла, — вздохнула Урарака и встала с кровати с сумкой на плече. — Пореже вставай с постели, больше спи и ешь. А если придет Бакуго... Она поджала губы и коротко глянула в окно. — Постарайся не ввязываться с ним в драку. Ты все еще болен, и раны тебя сильнее не делают. Мидория послушно кивнул, хотя и знал, что если Бакуго захочет драться, никакой отказ его не остановит.

***

Следующие три дня Мидория честно соблюдал постельный режим: вставал только по необходимости, пил все горькие отвары и как можно больше спал. Урарака приходила по вечерам, меняла бинты, смазывала раны и приносила еду, пока Мидория не набрался сил, чтобы заботиться о себе самостоятельно. Бакуго, к счастью, больше не заявлялся на порог своего бывшего друга, чему последний был очень рад. Все-таки Урарака права - еще одной драки Мидория попросту не выдержит. Вскоре отступила простуда, и Мидория больше не полагался во всем на свою подругу, у которой и так дел было невпроворот. Урарака теперь приходила, только чтобы помочь с ранами, а когда те зажили, окунулась с головой в свою работу деревенского лекаря, оставив Мидорию на самолечение. Так прошел спокойный, хотя и немного тревожный месяц. По глупости Мидория понадеялся, что Бакуго наконец отпустила его маниакальная жажда победить (ведь тот, технически, уже это сделал), и в которой раз убедился, что его надежда гроша ломанного стоит. Ранним утром Мидория решил выйти на улицу, чтобы хорошенько размяться и потренироваться. Раны затянулись и почти не напоминали о себе, но Урарарка все равно наказывала поменьше напрягаться. Проблемы начались уже на пороге, когда дверь напрочь отказалась открываться, словно ее что-то подпирало с другой стороны. Знатно удивившись, Мидория приналег сильнее, чтобы сдвинуть неизвестную преграду, и услышал недовольное и до жути знакомое шипение. Оказалось, под его дверью кто-то преспокойно спал. Точнее, не просто кто-то, а Бакуго Катсуки, который встал и отошел, давая Мидории выйти, а теперь потирал поясницу, по которой проехались дверью. — Каччан? — ошарашено выдонул Мидория, разглядывая гостя, который почему-то не орал и не вызывал на поединок, щеголяя своим талантом к обзывательствам, а сонно моргал и растерянно смотрел в ответ. — Я... — начал было Бакуго, но осекся и огляделся, словно впервые видел это место. — Где я? Мидория растерянно моргнул и скривился в невеселой улыбке. — Каччан, с каких пор ты шутить научился? — Он сильнее сжал ручку двери, предчувствуя, что жизнь его с этого дня превратится в самую настоящую ахинею. — Каччан? Кто это? — Бакуго нахмурился в своей привычной манере, вот только взгляд из-под бровей сверкал не злостью, а... Неужели страхом? — И... Кто ты? Мидория вздрогнул. Предчувствие его совсем не обмануло.