Помни нас

В последний раз, когда Бакуго посещал его дом, пришлось устраивать полномасштабный ремонт, потому что этому агрессивному недоразумению очень приперло устроить драку прямо в помещении, не дожидаясь, пока Мидория выйдет на улицу, чтобы ответить на его вызов. Урарака тогда даже советовала переехать куда-нибудь далеко и надолго, чтобы таких казусов больше не возникало, но Мидория считал, что это было бы самым настоящим побегом, да и Бакуго потом все равно нашел бы его и как следует побил за такое решение. Хотя побил бы он в любом случае, но тем не менее... В общем, спокойно ни один визит Бакуго не заканчивался. До этого момента. Теперь же это некогда жутко агрессивное, теперь же растерянное и какое-то совсем потерянное существо сидело за столом и с опаской принюхивалось к чаю, который для него заварил Мидория. Картина эта была до того сюрреалистичной, что каждые пять минут юноша протирал глаза и качал головой, потому что совершенно не мог поверить, что когда-нибудь Бакуго будет спокойно сидеть на его кухне и чаевничать, словно между ними не была вражда длинною в полжизни. Точнее, не то чтобы между ними, скорее, между Бакуго и Мидорией. Со стороны Мидории же вражды не было, он лишь отвечал на многочисленные вызовы и пытался донести до бывшего друга мысль, что драться им совсем не из-за чего. — Ты... правда ничего не помнишь? — не выдержал Мидория, сложив руки на столе и напряженно сцепив пальцы в "замок". — Совсем? — Я уже сказал, — огрызнулся Бакуго и отодвинул кружку, скрестив руки на груди. — Совсем. Я даже своего имени не помню. И как здесь оказался. Он огляделся и насупился. Мидория поставил себя на его место и вдруг понял, что тот наверняка напуган, хотя виду не подает. Очнуться в незнакомом месте без единого воспоминания — такое даже представить страшно. Конечно, все это могло быть неким гнусным обманом, но Бакуго обычно к такому не прибегал, а просто пер напролом. Да и актерских навыков не имел. — Бакуго Катсуки. Это твое имя, — сказал Мидория, внимательно наблюдая за бывшим другом. — Я звал тебя Каччаном. Бакуго хмуро глянул на него и, поджав губы, кивнул. — Значит, мы знакомы. Ты... Мой друг? — Он поддался вперед и втянул носом воздух. — Пахнешь... Знакомо. Мидория, покраснев, отпрянул. Слово "друг" от Бакуго он слышал только в издевательском тоне, на который тот не скупился. Что он мог на это ответить? Признаться, что они враги с пятнадцати лет? Что Бакуго его ненавидит? А что потом? К кому пойдет Бакуго за помощью, если не к нему? Не лучше ли соврать ради самого же Бакуго? — Друг. С детства, — с улыбкой ответил Мидория. Бакуго отстранился и пожевал губу, бегая взглядом по "другу". Мидорию же мучила совесть. Ложь во благо — все еще ложь. Если к Бакуго вдруг вернутся воспоминания, беды не избежать. Точно убьет за такую наглость. — Друг, значит... — наконец задумчиво протянул Бакуго и поднял на стул ноги, обняв их и положив на коленки подбородок. — Значит, мне повезло, что я оказался именно здесь. Мидория затаил дыхание и сжал пальцы в кулаки. На сердце кошки скреблись. Бакуго сейчас — сама беззащитность. Без всех этих злобных взглядов, насмешек и оскорблений он создавал впечатление напуганного ребенка, а Мидория еще и умудрился его обмануть. Но совсем ли это ложь? По сути, они друзья, хоть и бывшие. Мидория так вообще не убирал Бакуго из списка друзей, несмотря на все его проступки. По наивности верил — одумается, исправится, поймет свои ошибки. Глупость, конечно, но Мидория по-другому и не мог. — А тебя как зовут? — выдернул его из размышлений Бакуго. — Мидория Изуку, — отозвался Мидория, чувствуя себя немного глупо — представляться человеку, с которым знаком почти всю жизнь, было более чем странно. — Изуку... — повторил Бакуго, словно боялся вновь забыть, и раздраженно вздохнул. — Я думал, что хоть что-то вспомню, если услышу твое имя. Блядство. Он отвернул голову и опустил плечи. Мидории было его жаль. Друга надо было спасать, даже если тот после возврата воспоминаний снова станет двинутым на своей идее стать сильнейшим, но как именно спасать — еще под вопросом. Было неизвестно, как Бакуго вообще лишился памяти. Если это была травма головы — ничего уже не исправишь. Такое даже магия не лечила. В этом случае пришлось бы ждать, не появятся ли воспоминания сами по себе. Если же проклятие — можно было попытать счастье у какой-нибудь ведьмы. Будет это, конечно, не легко, но делать же что-то надо. — Изуку, — вдруг услышал Мидория и дернулся. Кажется, Бакуго еще ни разу не называл его по имени. — Я есть хочу. Мидория вскочил со стула и взволнованно закивал. — Я сейчас что-нибудь приготовлю. Ты... Сиди тут, ладно? Или можешь пойти в спальню и отдохнуть на кровати, — протараторил он и бросился к кладовке. — В общем, как хочешь... Мидория скрылся за дверью, а Бакуго, растерянно похлопав глазами, спустил ноги на пол. Ему было совершенно некомфортно сидеть в чужом доме, а тем более идти на чужую кровать, но глаза противно слипались, несмотря на голод. Если бы не эта ненормальная усталость, он вряд ли ослабил бы бдительность и уснул бы в таком месте, но сейчас даже просто сидеть было тяжело, поэтому Бакуго ушел в комнату, забрался на кровать и зарылся лицом в подушку. Запах знакомый, а человек — нет. Имя — Мидория Изуку — не говорило ему вообще ни о чем, хотя носитель этого имени представился давним другом. От этого было тошно и жутко. Бакуго не понимал, что ему теперь делать. Все вокруг — незнакомо. Он даже о себе ничего не помнил. Чем занимался, с кем общался, о чем часто думал, чего хотел. Всю жизнь перечеркнуло пустотой. Бакуго прерывисто выдохнул и закрыл глаза. У него есть два пути — довериться этому человеку или убежать и решать свою проблему самостоятельно. Но, оставшись в этом доме, он уже выбрал путь.

***

— Каччан, иди ку... Мидория осекся, остановившись на пороге. Бакуго, уткнувшись носом в подушку, мирно сопел. Его лицо, прежде всегда напряженное и раздраженное, сейчас расслабилось, и о постоянном напряжении выдавала лишь складка между бровей, которая, наверное, уже никогда не разгладится — так много он в своей жизни хмурился. На секунду Мидория даже обманулся этим беспечным видом, забыв, каков Бакуго на самом деле. Наверное, из-за этого он тихо подкрался к кровати и сел на стул рядом, чтобы понаблюдать за таким вот Бакуго — спокойным и, в конце концов, молчащим. Мидория посидел так в тишине несколько минут, а после осторожно коснулся чужого плеча, чтобы разбудить. Не успел он открыть рот, как в горло вцепились сильные пальцы и до боли сжали. Мидория замер, будучи не в силах ни вздохнуть, ни произнести что-либо, и испуганно уставился на Бакуго, который держал его, тяжело дыша. — Боль... но... — просипел Мидория, и хватка на его горле пропала. Бакуго отскочил, словно его ошпарили кипятком, и испуганно посмотрел на свою руку. По его виску скатилась капля пота, а тело пробрала дрожь. Мидория, кашляя, наблюдал за своим гостем, который, кажется, и от самого себя не ожидал того, что сделал. — Почему я?.. — прошептал Бакуго и непонимающе посмотрел на Мидорию. — Я не... Я... Мидория сглотнул и облизнул пересохшие губы. Почему? Наверное, потому что тело, несмотря на разум, ничего не забыло. — Все нормально, — откашлявшись, соврал Мидория и потер горло. — Видимо, ты... Испугался. Мне не стоило тебя будить. Бакуго нахмурился и поджал губы. Не понимает, а Мидория и не объяснит, что человек, который большую часть жизни прожил один и защищал себя сам, во сне среагирует на любой шорох подобным образом. Тем более, Бакуго, который перешел дорогу стольким, что и не сосчитать. — Я случайно уснул, — буркнул тот и свесил ноги с кровати, возвращаясь к своему почти привычному состоянию. — Ничего страшного, я просто хотел позвать тебя обедать, — замахал руками Мидория, нервно улыбаясь. — Я потушил картошку с мясом. Бакуго коротко глянул на него голодными глазами и кивнул, встав с кровати. — Ладно, — немногословно ответил он и пошлепал на кухню босыми ногами. Про ботинки, которые оставил у кровати, видимо, забыл. Ладно уж, в доме все равно тепло. Придя на кухню, Мидория застал Бакуго уже за столом. Поставив перед ним тарелку с едой и положив рядом ложку, юноша сел на против и подпер щеку кулаком. Бакуго, как недоверчивая собака, понюхал еду и только потом начал есть, все поглядывая на Мидорию то ли злыми, то ли виноватыми глазами. Сам Мидория на произошедшее не злился, просто испугался немного и наказал себе впредь к Бакуго так не подкрадываться. Сломает еще шею с перепугу. Странно было размышлять об их совместном будущем и о своем поведении в дальнейшем, но Бакуго в любом случае придется оставить у себя, чтобы позаботиться о нем. Не выгонять же на улицу человека, которому только что отшибло память. Правда, если вдруг та вернется, Мидория своих костей не соберет. Бакуго такой лжи не простит и уж точно не поймет, что она была во благо. — Кончай пялиться, — рыкнул Бакуго, раздраженно отодвинув пустую тарелку. Мидория вздрогнул и виновато улыбнулся. — Прости-прости. Я просто задумался. — О чем? — напрягся Бакуго и подтянул к себе ноги, снова их обнимая. Раньше Мидория не замечал за ним такой привычки. Прежний Бакуго не зажимался и не прятался, а позы его сочили уверенностью в себе и своем превосходстве. — О том, что мы будем делать, — отстраненно ответил Мидория, с тихой тоской глядя на "друга" перед собой. — Я не могу оставить тебя одного, поэтому, наверное, тебе придется пожить здесь. Бакуго насупился и отвел взгляд, рассматривая кухню, словно впервые здесь был. Хотя для него нынешнего, конечно, впервые. Видимо, размышлял, насколько хорошей идеей было остаться здесь. Но разве у него был выбор? Где жил Бакуго, Мидория не знал, поэтому вернуть домой не мог. Да и страшно оставлять его одного, мало ли что в голову взбредет. — У меня все равно нет выбора, — озвучил Бакуго мысли Мидории. — Я не помню, где живу. Он взглянул на человека, который представился ему другом, и нахмурился. — Тебя я не вспомнил. Но... У меня есть ощущение, что тебе можно доверять, Изуку, — сказал он словно через силу, отчего слова превратились в глухое рычание. Мидория опешил, с трудом переваривая услышанное. Бакуго в жизни не говорил, что может кому-то, особенно ему, довериться. Пожалуй, этот день можно окрестить праздником и каждый год отмечать картошкой с тушеным мясом. — Деку. Ты всегда звал меня Деку, — поправил его Мидория и потерянно улыбнулся, даже не зная, зачем все это говорит. — Разве это не оскорбление? — не понял Бакуго, хмурясь. — Мы точно были друзьями? — Просто у тебя всегда был своеобразный юмор, — уже в который раз соврал Мидория и криво усмехнулся. Бакуго поморщился, принимая новую информацию о себе, и отвел взгляд. — Лучше буду звать по имени. — Он встал и, не глядя на Мидорию, пошел в комнату. — Я хочу спать. Не буди меня. И скрылся за дверью. Мидория с тяжелым вздохом откинулся на спинку стула. Бакуго, даже потеряв память, вел себя совсем не вежливо и словно был хозяином дома. Но так даже привычнее. Мидория боялся, что характер Бакуго сильно поменяется и с этим придется мириться. Все-таки, хоть этот парень и был озлобленным и истеричным, резких изменений в его личности Мидория бы не перенес. Теперь же нужно было решать проблему с потерей памяти. К кому обратиться, Мидория уже придумал, ведь вариантов у него было не так уж много.