Помни нас

Мидория застал его спящим на кухне. Бакуго, положив голову на сложенные руки, тихо сопел, горбясь на неудобном стуле. Тут же кольнула вина — пока Мидория нежился в удобной постели, его друг портил спину за столом. С другой стороны, Бакуго говорил, что не собирался спать, поэтому Мидория не должен чувствовать себя виноватым, да? Взяв из комнаты одеяло, он вернулся на кухню и накрыл Бакуго, чтобы тот не замерз. Утро было хмурым, пол морозил босые ноги, а за окном подвывал ветер. Распогодилось. Стоит отложить их путь до завтра, ведь все равно нужно сходить в деревню за провизией и предупредить Урараку о долгом отсутствии. Та, конечно, не обрадуется, возможно, предложит свою помощь, но им с Бакуго нужно было отправиться вдвоем, не привлекая к этому посторонних. Тем более, неизвестно, как тот поведет себя, когда вспомнит об их взаимоотношениях. Бакуго во сне что-то промычал и нахмурился, пряча лицо в сгибе локтя. Интересно, что ему снилось? Что снится людям без воспоминаний? Мидория тихо вздохнул, надел сапоги и выскользнул на улицу. Холодно. Март не радовал и был сырым и промозглым. В такую погоду лучше сидеть дома, пить чай и с головой зарываться в книги. Даже тренироваться не хотелось, но Мидория пропускал свои занятия лишь по очень веским причинам. Например, если к нему приходил друг, который потерял память. Мидория ушел на задний двор, где были расставлены манекены, и достал меч. Стоило замахнуться, как взгляд выцепил то, чего не было еще позапрошлым вечером. Манекены были из сена, на которое натянут плотный мешок, и на этом мешке красовались пятнышки крови. Нахмурившись, Мидория рассмотрел их поближе и тяжело вздохнул. Создавалось впечатление, что кто-то немилосердно молотил их кулаками, вместо меча, для которого они были предназначены. Сделать это, кроме Бакуго, было некому. Насколько тяжело может быть человеку, который забыл всю свою жизнь? Мидория мог только гадать, но пятна крови показывали, что Бакуго переживает происходящее не так стойко, как хотел показать. Мидория легко мог представить, как тот ночью вышел во двор и вымесил всю свою злость и страх на этих ни в чем неповинных манекенах, разбив в кровь костяшки. Проснется — нужно будет подлечить его руки, а заодно сказать, что вместо избиения неживых предметов можно поговорить с ним, Мидорией. Хотя... Когда Бакуго к нему прислушивался? Даже в детстве, если злился, предпочитал уходить и тренироваться до седьмого пота, лишь бы не заговаривать с другом, на которого обиделся. Мидория его за это не винил, просто переживал до чертиков и ничего не мог с этим сделать. Ладно, тренировка не ждет. Мидория взмахнул мечом и обрушил удар на многострадальный манекен. Он мог заниматься этим часами, оттачивая свое мастерство и силу удара. Руки, привыкшие к труду, не знали усталости. Мидория танцевал по двору с обнаженным клинком, пока по телу струились капли пота, которые сдувал холодный ветер. Урарака, если бы увидела это, наверняка посетовала бы на то, что он может заболеть, но ее здесь не было. Зато был кое-кто другой. Когда сзади хрустнула ветка, Мидория резко обернулся, замахнувшись мечом на нарушителя покоя. Бакуго стоял совсем близко и даже не шелохнулся, хотя клинок остановился прямо у его шеи. Красные глаза были сосредоточены на лице Мидории, а волосы колыхались на ветру, выбиваясь из неподвижной фигуры. — Увидел из окна, как ты тренируешься, — вместо приветствия сказал Бакуго и резко дернулся вперед, не давая Мидории времени опомнится. Оказавшись на земле безоружным, юноша с шумом выдохнул, наблюдая за острием меча, остановившимся у самого горла. Ему не было страшно. На лице Бакуго не было и толики злобы, которую он показывал при их настоящих схватках. — Медленный, — сказал он и убрал меч, вставая с Мидории. — Не знал, что умею драться. Оставшись на земле, Мидория криво усмехнулся. Бакуго даже не подозревал насколько хорошо умел драться. — Ты всегда был хорошим бойцом, — выдохнул Мидория, глядя в серое небо. — И умел застать врасплох. Бакуго задумчиво смотрел на меч и ничего не отвечал. Молчание превратилось в вечность. Земля холодила мокрую от пота спину. — Я видел кровь на манекене, — тихо сказал Мидория и прикрыл глаза. Где-то сверху раздраженно вздохнули. Так знакомо и привычно, что стало немного больно. Бакуго оставался собой и в то же время был совсем другим человеком. — И? Зол. На то, что его раскрыли. Увидели боль и страх, которые он прятал за раздражением. — Нужно позаботиться о твоих руках. — С ними все нормально, — рыкнул Бакуго и склонился над Мидорией. — У тебя есть второй меч? Мидория улыбнулся и приоткрыл глаза. Они так давно не тренировались вместе. Только дрались. Злостно, насмерть, выживая после каждого поединка. Хотя в последний раз Мидория был близок к смерти, Бакуго не дал ему умереть. Это что-то да говорило. — Есть, — ответил Мидория и сел, отряхивая рубаху от травы. — Тогда поднимай свой зад. Хочу посмотреть, насколько я хорош. — Бакуго взмахнул мечом и усмехнулся. — Тело помнит, да? — Я бы удивился, если бы оно забыло. Они тренировались до полудня. Без еды, воды и отдыха. На заднем дворе небольшого дома существовали только они двое. Не было отвратной погоды, не было ветра, голода и усталости. Никто не мог победить, никто не мог проиграть. Они были равны и во владении мечом, и в рукопашной. У обоих — новые ссадины и маниакальные улыбки на губах. Когда их увидела пришедшая Урарака, то сначала решила, что они взялись за старое, что к Бакуго вернулись воспоминания и сейчас кто-то неминуемо убьет другого. Но они просто тренировались. Впервые за многие годы.

***

— Господи, да у вас синяк на синяке, — взволнованно причитала девушка, носясь между ними с примочками от всевозможных ушибов и ссадин. — Неужели это было так необходимо? — Мы просто тренировались, — успокаивал ее Мидория, жмурясь от боли в разбитой губе. Бакуго рядом — довольный, как объевшийся кот, лелеял свою руку, по которой со всей силы ударил Мидория, чудом не сломав. Последнему было стыдно, хотя у него самого болели ребра от тяжелой правой Бакуго. — Ну и дураки, — буркнула Урарака, осматривая Бакуго без вчерашней опаски, а Бакуго ей позволял или просто не обращал внимания. — Разве так можно? Мидория вздохнул и откинул голову назад. Спорить не было сил. Бакуго выглядел таким же уставшим, но впервые за много лет открыто улыбался. Мидория успел забыть, как красиво выглядит его улыбка. — Все. Вам повезло, что я решила зайти, иначе врачевали бы сами, — в последний раз поворчала Урарака и села на свободный стул. Из-за ее уставшего вида Мидория пристыдился, что добавил ей работы. — Было бы что врачевать, — протянул Бакуго, впервые за приход Урараки подав голос. Мидория укоризненно на него посмотрел и вздохнул. Помолчал бы лучше, ведь его раны заняли у Урараки не меньше времени, чем раны Мидории. — Вот именно, что было, — вздохнула девушка и подперла щеку кулаком. — У тебя рука опухла, а у Деку ребра болят. Вон, дышит через раз. — Неправда, — возразил Мидория и пристыженно улыбнулся. — Ну, больно, конечно, но дышу я нормально. Бакуго оживился и взглянул на Урараку. — Ты зовешь его "Деку"? — Так это же ты придумал, — удивилась Урарака, а потом ойкнула и взглянула на Мидорию, словно боялась, что ляпнула лишнего. Бакуго это насторожило. Если боялась, значит, лишнее действительно могла сказать. А это говорит о том, что от Бакуго что-то да скрывают. — Изуку говорил мне об этом, — медленно произнес он, и девушка заметно расслабилась. — Но я так и не понял, почему называл его так. И почему ты переняла это. Мы не были знакомы. Урарака снова напряглась и поерзала на своем стуле. Видно было, что никому в комнате не хотелось об этом говорить, но Бакуго надоело блуждать в потемках. Ему нужно было узнать о своем прошлом, чтобы нормально жить, а эти двое что-то утаивали. — Ну... Да, мы не были знакомы, но Деку рассказывал мне о тебе и о том, как ты его называешь. Бакуго откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Становилось все интереснее. — И ты решила, что прозвище ему подходит? Урарака вспыхнула и встала. — Не в том смысле, который закладывал в это прозвище ты! — Но я использовал это прозвище, чтобы унизить Изуку, — подвел итог Бакуго, и в комнате повисла тишина. Хватило одного взгляда, чтобы понять — он попал в точку. Значит, дружба между ними если и была, то довольно посредственной. И пусть Мидория больше не врет про "своеобразный юмор" Бакуго. — В каких мы были отношениях? — Бакуго повернулся к Мидории со спокойным лицом, словно ответ ничего не значил для него. Мидория сглотнул и сжал пальцы в кулаки. Врать этот парень не умел, но сейчас почему-то очень старался. — Мы были друзьями, — упрямо сказал он, несмотря на то, что Бакуго ему уже не верил. — Когда? Лицо Мидории показало, что вопрос он выбрал точнее некуда. Когда-то они были друзьями, но это время наверняка давно прошло. Зачем же было врать? Чтобы Бакуго доверился? Но ради чего? Ожидать ли ему удара в спину от человека, который назвался ему другом? — В детстве, — наконец ответил Мидория и отвел глаза, не выдержав взгляда Бакуго. — Мы были друзьями в детстве. — Но мы давно не друзья, — закончил за него Бакуго и встал, раздраженно усмехаясь. — Тебе стоило сказать об этом раньше. — Я знаю, — тихо пробормотал Мидория, опустив голову и сцепив пальцы рук в "замок". — Знаю. — Так на кой хрен ты лгал?! — не выдержав, рявкнул Бакуго. Мидория вздрогнул и опустил голову ниже. Урарака, затихшая на своем месте, взволнованно замотала головой от одного парня к другому, не зная, что делать. Если начнется драка, разнять этих двоих она не сможет, значит, нужно душить проблему в зародыше. — Чтобы тебе было, кому довериться! — крикнула Урарака, сжав пальцы в кулаки. — Неужели сам не понял?! Бакуго перевел на нее растерянный взгляд, словно забыл, что она вообще присутствует в комнате. — Ты объявился здесь без памяти и был напуган! Что нужно было делать Деку?! Сказать, что вы друг друга терпеть не можете и отправить куда подальше?! — Я не был напуган! — рыкнул Бакуго, сделав шаг к Урараке, но та даже не дернулась. — Он соврал, чтобы тебе было спокойнее! Соврал, чтобы помочь тебе! — закончила она и поджала губы. — Деку всегда о тебе переживал, а ты никогда этого не ценил. — Урарака... — начал было Мидория, но та его перебила. — Да знаю я, что не должна была этого говорить! — воскликнула она и шмыгнула носом. — Просто... Просто вы оба дураки! Урарака схватила свою сумку и, снова шмыгнув носом, направилась к двери. — Поговорите уже друг с другом. Я буду на улице, чтобы, если вы вдруг решите подраться, вылечить вас, — сказала она на прощание и вышла, хлопнув дверью. Бакуго медленно опустился на стул. Мидория наконец поднял на него взгляд и сдавленно улыбнулся. — Что ж, разговор будет неприятным, — прокомментировал он.

***

— Держи. — Мидория протянул Бакуго кружку с чаем, и тот молча ее принял и поднес к губам. В нос ударил терпкий запах трав. — Итак... — Мы терпеть друг друга не могли? — перебил его Бакуго и поставил кружку на стол, не отводя от нее взгляд. Мидория своей нервозностью начинал его злить, а злиться сейчас было нельзя. — Скорее... Я тебя раздражал, — осторожно подбирал слова Мидория, все еще не считая, что стоит быть до конца честным. Хоть Бакуго и нашел зерно лжи в его словах, открывать всю правду было бы безумием. — Мы... Были соперниками. — Соперниками, — глухо повторил Бакуго и медленно кивнул, принимая эту информацию. — Ты хотел стать сильнейшим, поэтому мы постоянно дрались, решая, кто сильнее, но в итоге никто не побеждал. — Эта полуправда была безопаснее, да и Бакуго не нашел бы в ней лжи, ведь, грубо говоря, Мидория вовсе не врал. — Вечная ничья. Хотя в последний раз Бакуго выиграл, но почему-то спас бывшего друга и не заявил о себе, как о лучшем. Видимо, заметил, что Мидория болен, а легкая победа ему никогда не была нужна. — Но раньше мы дружили. Так или не так? — Бакуго взял кружку в руки, раздраженно хмурясь. Ему не нравилось быть обманутым, поэтому сейчас он злился, узнавая правду. — Так. В детстве мы дружили и вместе тренировались, — подтвердил Мидория. — И почему же рассорились? — Бакуго скривился и наконец посмотрел на него. — Что случилось? — Я... — начал было Мидория, но осекся. Все пошло кувырком, когда Мидория стал учеником Всемогущего. Вся их дружба с Бакуго разрушилась в тот самый миг, когда Мидория рассказал о своем желании уехать из родной деревни и пойти в ученики сильнейшего. Это стало поворотной точкой в их отношениях, и рассказывать о том Мидория не был готов. Бакуго воспринял его отъезд как предательство и насмешку. Уверен ли Мидория, что нынешний Бакуго отреагирует иначе? Совсем нет. — Наверное, дело в амбициях, — наконец сказал Мидория и сдавленно улыбнулся. — Мы оба хотели быть лучшими. Бакуго внимательно смотрел на него, выискивая ложь и недосказанность, которых в словах Мидории было в избытке. По какой-то причине Изуку не рассказывал обо всем и, видимо, причиной был страх разрушить их нынешние взаимоотношения. Но ради чего была эта недо-дружба? Ради того, чтобы как-то воспользоваться Бакуго, или, как сказала Урарака, ради самого же Бакуго? Юноша не знал, но понимал, что полную правду ему не расскажут. — Ясно, — наконец ответил он и отвел взгляд. Мидория вскинул голову и взволнованно сжал кружку в руках. — Все нормально? Ты не злишься на меня? — Я хочу тебя избить, — огрызнулся Бакуго. — За то, что ты врал. Но тогда ты не отведешь меня к тому колдуну, поэтому оставим это на потом. Мидория облегченно вздохнул и улыбнулся. Бакуго оставался собой в любой ситуации. Это даже радовало. — Хорошо. Тогда... Я скажу Урараке, что все хорошо. — Мидория подскочил с места, оставив кружку на столе, и вышел из дома. Бакуго посмотрел ему вслед и вздохнул. Его прошлая жизнь стала хоть немного понятнее, но все еще не давала ему покоя. Решение у этой проблемы было одно — вернуть себе воспоминания.