Помни нас

Мидория перевернулся набок и почесал нос, тихо выдохнув. Все тело болело от неудобной и жесткой кровати, рука, на которой он лежал до этого, и вовсе отнялась и не спешила возвращать чувствительность. Юноша поморщился и вытянул руку, собираясь ее размять, но ладонь врезалась во что-то теплое и жесткое, а рядом послышалось злое шипение, словно он задел кота. Вот только кота у него нет и никогда не было. Мидория испуганно распахнул глаза и от неожиданности резко отодвинулся назад, не рассчитав размер кровати, из-за чего его тело грузно свалилось на пол, утянув за собой одеяло. Бакуго, приподнявшись на локте, сонно и зло наблюдал за этой картиной, ежась от утреннего холода. – Вот скажи честно, ты идиот? – поинтересовался он и широко зевнул. Мидория, выпутавшись из одеяла и сев, проморгался и уставился на него в ответ. Идиотом он себя, разумеется, не считал, но возразить ничего не мог. Бакуго же, не дождавшись ответа, сел и почесал затылок. – Ну? – поторопил он. – Я реально жду ответа. Мидория неловко кашлянул и встал с пола, перетащив одеяло на кровать. – Я забыл, что мы спим на одной кровати, – буркнул он и огляделся. Ну да, они все в той же таверне, в которой, по несчастью, оказались матрасы с клопами. Только сейчас Мидория вспомнил, как посреди ночи к нему с жалобами заявился Бакуго, из-за чего им пришлось лечь вместе. – Идиот, – подвел итог Катсуки и потянулся, снова зевнув. – Жрать хочу. И придушить этого мужика. – Душить не надо, – испугался Мидория, и Бакуго закатил глаза. – Это просто шутка, придурок. Пошли завтракать. Мидория кивнул и вздохнул. Знал бы Бакуго, как серьезно воспринимаются подобные “шутки” из его уст. Перед завтраком они решили пожаловаться тавернщику на клопов и попытаться вернуть деньги за комнату. Разумеется, особой пользы эти попытки не принесли – мужчина уверял, что клопов нет, а даже если и есть, комнату они уже оплатили и провели там ночь. – Но я там не спал! – рявкнул Бакуго, держась за стойку, чтобы снять вес с больной ноги. – А чем докажешь? – резонно спросил тавернщик, и парням нехотя пришлось отступить, хоть Бакуго и порывался отнять несчастные полмонеты силой. Наконец они расположились за столом в углу таверны с завтраком, коим были два стакана воды, кусок хлеба и сыр. Не густо, но лучше, чем то, что они ели в дороге. – Я сегодня схожу за провизией, – поделился планами на день Мидория, рассматривая хлеб на наличие плесени. – А ты пока отдыхай. Бакуго недовольно поморщился. Его не прельщала идея проваляться весь день в постели, но травмированную ногу не стоило напрягать понапрасну. Если они хотят поскорее отправиться в путь, постельный режим необходим. – Сколько нам еще идти? – спросил Бакуго, с явным неудовольствием откусывая засохшую часть сыра. Мидория почесал подбородок, прикидывая в уме расстояние. – Около восьми дней. Это если не считать, что сегодня и завтра мы никуда не пойдем, – наконец ответил он и пожал плечами. – Я рассчитывал дойти быстрее, но мы, в общем-то, никуда не спешим. – Ну, кто как, – проворчал Бакуго. – Я бы предпочел оказаться там поскорее. Мидория вздохнул и сделал глоток воды. Спешка Бакуго ему была понятна, но он никак не мог ускорить выздоровление чужой ноги. А если происходящее никак не изменить, лучше просто плыть по течению, чем волноваться понапрасну. После завтрака Мидория взял свой кошель и отправился блуждать по деревне. Местные лавки предлагали небогатый ассортимент провизии, который обошелся юноше еще в пять монет. До следующего населенного пункта должно было хватить, но Мидория предусмотрительно купил с запасом, чтобы снова не оказаться в дороге без еды и воды. Мало ли куда занесет их нелегкая и какие натравит на них беды. Бакуго встретил его хмурой миной, на которой так и читалось: “Я задолбался здесь валяться”. Мидория решил не обращать на это внимание (все-таки мина Бакуго редко бывала не-хмурой) и просто показал ему, чего накупил в местных лавках. – Все то же самое, – без интереса пожал плечами Бакуго и упал обратно на кровать, прикрыв глаза. – Типичные пожитки путешественников, – фыркнул Мидория, раскладывая еду по сумкам. – Если честно, самого уже тошнит от вяленого мяса. Бакуго вздохом поддержал его, и на душе стало немного теплее. Да, они задолбались, но задолбались вместе. Эта единая усталость почему-то грела сердце. Наверное, потому что они давно не делали вместе ничего, кроме драк. – А ты чем вообще зарабатываешь? – вдруг спросил Бакуго и перевернулся на бок, рассматривая Мидорию. – Откуда деньги? Мидория опешил от такого неожиданного вопроса. Раньше Бакуго его жизнью не интересовался, ведь какой интерес к жизни того, кого стараешься прибить? – Ну… Разным зарабатываю… В деревне с чем-то помогаю, если нужно. Бывает, разбойников отпугиваю… Ну и… – Мидория смущенно кашлянул, почесав затылок. – Игрушки делаю… – Чего-чего? – переспросил Бакуго, приподнявшись на локте. – Игрушки? – Ну да, игрушки! – громко повторил Мидория, пытаясь перекричать собственное смущение. – Животных там стругаю, фигурки всякие… Детям нравится… Иногда даром отдаю, мне ж несложно… – Вау, – присвистнул Бакуго и завалился обратно. – Почему-то я не удивлен. Мидория не ответил и неловко почесал затылок. Они провели в тишине пару минут, как Бакуго вдруг спросил: – А мне сделаешь? Мидория поднял на него удивленный взгляд и переспросил: – Что сделаю? – Игрушку, – раздраженно пояснил тот. – Это ж для детей… – Да иди ты в пень, Изуку, – буркнул Бакуго и отвернулся. – Ты и твои игрушки. Мидория глупо хихикнул и покачал головой. Нет, ну Бакуго – нечто. Противоречие на противоречии. Интересно, ему самому не тяжело с таким жить? И ведь не спросишь же… А игрушку Мидория сделает. Ему же несложно. Придумать бы еще, какую. И дерево нужно хорошее подыскать. – Ну, на привалах все равно заняться нечем, – потянул Мидория, но Бакуго на это ничего не ответил. Только фыркнул, как недовольный кот, словно все это было ему совсем неинтересно.

***

– Музыку! Музыку громче! Бакуго поморщился и почесал ухо. В таверне стояла жуткая шумиха: кто-то орал, кто-то пел, кто-то танцевал так, что стены ходуном ходили. Артисты мучили инструменты, девушки хлопали в ладоши, мужики стучали кружками о столы. Веселье захватило всех и каждого, кроме двух юношей, которые отсиживались в углу и подъедали свои похлебки, надеясь поскорее сбежать в комнату на втором этаже и попытаться уснуть при всем этом звуковом безобразии. – Нет, ну они не могли устраивать праздники, пока нас здесь не было? – рыкнул Бакуго, кинув ложку в тарелку, отчего стол окрасился пятнами жирного бульона. – Да уж, удивительно, что они не согласовали день свадьбы с нами, – невесело буркнул Мидория, за что получил злобный взгляд красных глаз и решил, что лучше отмалчиваться. К ним подошел тавернщик и грохнул о стол тарелку, наполненную мясом. Юноши, опешив, уставились на всю эту красоту, решив, что над ними издеваются. – За счет заведения, – разрушил их домыслы мужчина и широко улыбнулся. – Все свежее. Он ушел, оставив парней недоуменно пялиться на еду, от вида которой у обоих потекли слюнки. Похлебкой они не наедались, да и вкусной ее назвать было как минимум трудно. – Так вот чья дочь замуж выходит, – протянул Бакуго и потянулся за куском мяса на кости, сочащимся жиром. – Ну, счастья им, любви, деток побольше… – Что, не бесит уже праздник? – съехидничал Мидория, но быстро заткнулся, переводя свое внимание на бесплатное и действительно свежее мясо. Праздник набирал обороты. Юноши уже не порывались сбежать, подкупленные едой, но и не спешили участвовать во всеобщем веселье. Бакуго, когда наелся, хлопнул по столу ладонью и встал с довольной миной. – Ну, поели, пора и честь знать. Мидория, полностью с ним согласный, тоже встал. Вместе они направились к лестнице, лавируя среди пьяной развеселившейся толпы. Когда цель была уже близка, кто-то схватил Мидорию за локоть и потянул обратно. – Вы куда? Праздник только утром закончится! – проорал ему в ухо пьяный девичий голос, утягивая в толпу. Юноша попытался выбраться из хватки, но было уже поздно: его схватили за второй локоть, делая частью хоровода, который образовался посреди таверны, откуда предусмотрительно убрали столы. Последнее, что он увидел, прежде чем все закружилось в бешеном танце, было недовольное лицо Бакуго, который так и остался у лестницы. Пляска, из которой было невозможно выбраться, длилась никак не меньше двадцати минут, по истечении которых Мидория весь вспотел и запыхался. Когда ему удалось выбраться, ему всучили в руки кружку с пивом, которую пришлось выпить, чтобы от него наконец отстали. Когда снова получилось вырваться к лестнице, он увидел Бакуго, который сидел на первой ступеньке и хмуро смотрел в ответ. Мидории сразу почему-то стало стыдно. – Ты мог меня не ждать, – озвучил он очевидную мысль и отвел взгляд. – Мог, – коротко бросил Бакуго и встал, молча поднимаясь на второй этаж. Мидория посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул. Бакуго мастерски заставлял всех чувствовать себя виноватыми в чем угодно, даже в том, в чем виноват человек не был. Как, например, сейчас. Мидория не понимал ни раздражения со стороны бывшего друга, ни мотива сидеть тут и ждать, пока он сможет вырваться из толпы. Из-за такого отношения идти следом просто не хотелось, но и снова становиться частью веселящейся толпы – тоже. Поэтому Мидория, с трудом протиснувшись через танцующих людей, выбрался во двор и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Теплело. Март полноправно вступил в силу и выгонял промозглую зиму, но все еще заставлял зябко ежится от ветра и по вечерам спасаться в теплых домах. На дороге в это время года некомфортно. Лучше путешествовать в мае-июне, но у них с Бакуго, в общем-то, не было выбора. Мидория выдохнул на холодные ладони и растер их, после засовывая в подмышки. Глупый, вышел в одной рубахе, без плаща. Главное, не заболеть, иначе Бакуго его точно прихлопнет. Тому и так уже неймется идти дальше, лишнее промедление будет расценено, как самая настоящая катастрофа, но Мидории жутко не хотелось уходить со двора, на который наползали сумерки. Решив побыть здесь еще немного, он сел на крыльцо и задрал голову, разглядывая редкие звезды, которые выглядывали из-за хмурых туч. В голову невольно лезли разного рода мысли, как всегда бывает, когда остаешься один и засматриваешься на что-то постоянное, но неизменно красивое. Какими будут их отношения с Бакуго, когда тот вернет себе память? Вернуться к отправной точке или, может, хотя бы немного улучшатся? Стоит ли надеяться на хорошее, или лучше готовиться к худшему, чтобы потом не разочаровываться? Сзади скрипнула дверь. Мидория обернулся, думая, что это один из празднующих, решивший освежить пьяную голову, но на крыльце стоял Бакуго. Хмурый, взъерошенный и с плащом в руках. – Ну и? – коротко спросил он, не сводя взгляд с Мидории. Изуку молча смотрел в ответ. То ли он не понял вопроса, то ли просто не хотел отвечать. Бакуго, не желая разбираться с чужими дебрями, раздраженно вздохнул и спустился к нему, накидывая на плечи теплый плащ. – Заболеешь – убью, – пригрозил он и пошел обратно в таверну. Мидория закутался в плащ и тихо выдохнул. На губах у него появилась легкая, немного растерянная улыбка. Бакуго – противоречие на противоречии. Даже если Мидория очень постарается, вряд ли когда-нибудь его поймет, но стараться не перестанет. Когда он вернулся в комнату, Бакуго уже спал, отвернувшись лицом к стене и оставив половину кровати и одеяла в распоряжении Мидории. Последний не смог сдержать осторожную улыбку и лег рядом, робко прижимаясь к крепкой, теплой спине. Главное, снова не испугаться наутро.