Drabbles

— Люблю тебя! Люблю! Люблю! Я готов тысячу раз повторять это слово! — Любишь? Пфха! Ты смешон, Пак. Трахаться и водить в ресторан в виде грациозного петуха, который весь из себя я не я — головка от хуя, — это и есть твоё проявление любви ко мне? Да? — Но тебе же нравится быть рядом с этим петухом! — Да кто такое сказал?! Если я до сих пор стою тут и пытаюсь вдолбить в твою деревянную башку хоть малейшее понятие того, что это всё твоя игра на публику, это ничего не значит. Пак, я тебе нахуй не нужна! Настоящая я, которая ест по ночам мороженное и запивает его горьким кофе, потому что так вкуснее! Я, которая возвращает все твои покупки обратно в магазин, потому что они мне не нравятся от слова совсем! Ты хотя бы задумывался, почему меня не видел ни в одном из подаренных тобою платьев, задумывался? Нет! Потому что тебе похуй на мои интересы, чувства, предпочтения в одежде, еде, фильмах. Вот скажи прямо сейчас: какой последний фильм заставил меня плакать? Молодой человек стоит, то ли думает, то ли просто ждёт чуда, которое ворвется в ваш переполох, что начинает набирать обороты. — Молчишь? А почему? Ха, потому что не имеешь ни малейшего понятия! А я к тебе тогда подходила, тянулась за объятиями, ждала, когда ты успокоишь и вытрешь мои слёзы. А что сделал ты? — Я был тогда занят работой. Твои слова не подтверждают ничего! Прекрати выдумывать! — Я выдумываю?! — охреневаешь искренне от заявления парня. — Заплаканная девушка подошла к своему парню, чтобы тот утешил её, одарил нежными словами, поцеловал в лоб и сказал: «Милая, всё будет хорошо. Это всего лишь фильм». Я думала, у меня есть ты! А у тебя работа! Парень вдруг тянется руками к тебе любимой, но ты резко и безжалостно ударяешь их. Терпение, кажется, лопнуло. — Хватит, Пак. Мне надоел этот спектакль. Я уже давно поняла, что в нём ты играешь единственную главную роль и меня даже не собирался подпускать ближе. Хотя я надеялась до последнего, думала, что всё же изменишься и полюбишь по-настоящему… Дура, нихуя. Я ухожу от тебя. И желаю тебе заняться собой и своим ненормальным эгоцентризмом. Ты разворачиваешься на каблуках и покидаешь спальню под аккомпанемент громкой тишины. Пак провожает тебя тяжелым, искрящимся взглядом, который не сулит ничего хорошего. По нему видно: он не сдастся. Он стоит так ещё несколько секунд, а потом громко и на всё помещение: — Снято! Превосходно Т/и, Чонгук! Это была лучшая сцена на сегодня, — кричит режиссер, сидя за главной камерой. — Спасибо, мы старались, — Чонгук ожидаемо сбрасывает актёрскую маску самовлюбленного парня и улыбается так искреннее, так лучезарно, радуясь комплименту со стороны. Ты соглашаешься с напарником и тоже благодаришь. — Так-с, пять минут на перерыв, и после продолжаем. Ты первая ретируешься в гримерку и уже там снимаешь высоченные шпильки, плюхаясь на стул перед туалетным столиком. Ноги ужасно гудят и горят, отчего касание голых ступней с полом заставляет тебя издать блаженный стон. — Ах… — Такие вздохи, а дверь не заперта. Не боишься, что люди подумают превратно? — пересекает порог Чонгук и, возвысившись, встает напротив тебя. — Я бы посмотрела на тебя в каблуках, что втираются в ноги и оставляют мозоли, — недовольничаешь ты, вытягивая ноги вперёд и наклоняясь к ним. Поперечные мышцы спины приятно тянутся и регенерируют застывшие, возвращая их в строй. 13 часов съемок отыгрываются на всех актерах. — Давай помогу, — парень опирается коленями об пол, и хватает девичью ногу, укладывая её на свои бедра. Ты непроизвольно ахаешь от щекотливых ощущений, что разбегаются по всему телу мурашками. Чонгук массирует икры мягко и нежно, точечно нажимая пальцами на твою гладкую кожу. Ты таешь от такого парня, что уступает тебе и делает приятно, совсем не стыдясь своего положения. Другой мужчина бы побрезговал вставать на колени перед девушкой, ведь большинство считает это недопустимым поступком для мужчины. И очень зря, потому что в том, чтобы сделать любимой девушке приятно, нет ничего постыдного. Любая мелочь, приносимая любимым человеком, создаёт заботу о нём, а забота, в свою очередь, порождает любовь. Поэтому и говорят: любовь — в мелочах. — Приятно? — Угу, очень. — Ещё тебе было бы неприятно, ведь такой парень делает массаж твоим ногам. Я бы сам такого хотел себе. — Я его тебе не отдам, даже не проси, — хихикаешь ты. — Да? Ну вот, я расстроен, — дует губы Чонгук и смотрит снизу вверх на свою девушку, что игриво покусывает губки. — У-у-у, мой кроля расстроен. Как же мне его утешить, может быть, поцеловать? — ехидничаешь ты, наклоняясь к его лицу ближе. — Думаю, он будет не против, — отвечает парень, и ты захватываешь его губы в плен своих. Тянешь медленно, наслаждаясь каждой клеточкой розовых половинок, что пахнут вишней от его бальзама. Смакуешь сладостно, пробуя по новой, изучая до атомов и мурлыкая от того, как Чонгук отвечает тебе с охотой. Он оттягивает нижнюю губу и отрывается с мокрым чмоком. — Я смогла поднять тебе настроение? — Ну-у так, на троечку, — скользко отвечает парень, поднимая глаза в уголок, будто бы задумываясь над чем-то своим. Такой невинный взгляд вызывает смешок с последующим касанием в губы и после томным-томным шёпотом на ухо: — Тогда ночью я могу предложить более дорогое удовольствие, которое развеет любую печаль. — Оу, тогда сегодня нам нужно закончить как можно быстрее, ведь я хочу получить полноценный комплекс удовольствия, — подыгрывает тебе Чонгук и вдруг одаривает коленную чашечку на ноге теплым влажным поцелуем. Сегодня будет жарко.