Rickshin Mortypact

Если бы кто-нибудь из жителей Ли Юэ или рядовых членов группировки Цисин во всеуслышание заявил, что видел Нефритовое Равновесие — леди Кэ Цин — не за работой, Воля Небес Нин Гуан лично обвинила бы этого подонка (или женщину-подонка) в наглой лжи и злоупотреблении запрещённой галлюциногенной растительностью, недавно появившейся на просторах прилегавших к городу земель и уже ставшей причиной смертельной передозировки у нескольких десятков горожан. Не то чтобы бывшая обладательница левитирующей над регионом жилплощади была слепа к появлению у своей коллеги отношений с девушкой из иного мира — просто терять свою репутацию из-за случайно зафиксированного на фотокамеру (что это вообще за сраная коробочка с глазком?) её приставания к секретарю Гань Юй (Моракс всемогущий, неужели она всегда была такой секси?) не хотелось от слова «совсем... сбрендила самоудовлетворяться у порога моего кабинета, Кэ Цин?!» — Ты сама недалеко ушла от девиатности своего поведения, Нин Гуан! — выставляя вперёд руку с влажной перчаткой, заявила Нефритовое Не-Пошлое-Равновесие. — И ты не сможешь обвинить меня в подглядывании за своей попыткой сексуального насилия над собственным секретарем — такие пункты никогда не были занесены как преступления в свод законов Ли Юэ! — Потому что ещё неделю назад это не было проблемой! — Г-Госпожа Нин Гуан, — дрожащим голосом напомнила о себе присутствующим Гань Юй. — П-прошу вас, слезьте с меня. Я засну, если так долго буду находиться в горизонтальном положении. Осознание нахождения своей руки на упругом полушарии третьего размера пришло к Воле Небес только после слов обладательницы оного. — Д-да, конечно. Дико извиняюсь, Гань Юй, понятия не имею, что на меня нашло. — Рука с остаточным теплом от прикосновения к левой груди на некоторое время застыла в воздухе, пока ноги Воли Небес, обхватившие аппетитные бёдра секретаря, удерживали свои позиции. — Не стоит писать на меня служебный донос — я всё равно не подпишу его и порву на части. — Очевидно виновная и старавшаяся избежать общественного порицания женщина повернулась к Кэ Цин. — Давай обойдёмся без публичных обвинений. Мой авторитет в Ли Юэ весомее твоего: одно моё слово — и в тебя с Путешественницей полетят обвинения от горожан, не признающих ваш вид отношений. А твоё фото городской суд определит как чёрную фотографическую магию. Проявление магии подобного рода ещё никогда не удавалось зафиксировать на просторах Тейвата. Тем не менее, её, как и любую выгодную власть имущим бессмыслицу, можно было закрепить в государственном законе за один день. — Ой, да брось, — закатила глаза девушка, — ты сама понимаешь, что консерваторы в Ли Юэ постепенно умирают — по естественным причинам. Иначе мы бы до сих пор жили с утренними молитвами Властелину Камня и хранили бы фигурки с ним. Воля Небес удивлённо вскинула бровями. — Так у тебя целая полка в кабинете ими заставл... — З-заткнись, Нин Гуан, мы сейчас говорим об общей тенденции! — филигранно съехала с неудобной темы Нефритовое «Можно-Я-Уже-Пойду-Помоюсь-После-Прерванного-Оргазма» Равновесие. — В общем, если попытаешься очернить меня, будь готова к последствиям! Если и тонуть из-за обвинений в нарушении деловой этики, то только нам обеим! На этой неловко-агрессивной ноте Кэ Цин развернулась и убежала. Надо будет сказать Миллелитам, чтобы понаблюдали за ней, — пронеслось в перегруженной испорченными мыслями голове Нин Гуан. Одетой или голой — на усмотрение их тестостерона, главное — чтобы не дали ей обнародовать фотографию. Но тут к Воле Небес постучалась более интересная идея. Постойте-ка... а если мне просто приказать солдатам сжечь источник шантажа вместе с аппаратом? А фотографию — порвать? Спишем потом всё на Пиро-слаймов с хилличурлами. Как по мне — гениально. — Так, Гань Юй, ещё раз извиняюсь, что... Гань Юй? Секретарь Цисин мирно посапывала под Волей Небес, опуская и поднимая грудь на выдохе и вдохе, тем самым манипулируя количеством эстрогена в организме второй в той же манере. Так, Цисинская тряпка, соберись, ты выше этого, — говорила себе Нин Гуан, вопреки воле наклоняясь к приоткрытым губам девушки с кровью древнего зверя. — Ну хорошо, один поцелуй в губы — и всё, сразу за работу... Ладно, может, не сразу, а после хорошей релаксации в душе. Заодно и помоюсь. Пытаясь выйти на компромисс с собственным либидо, неофициальная глава Цисин услышала грубый старческий голос, приближавшийся к дверям её кабинета. — Дико извиняюсь, мадам, мне сказали, вы здесь отвечаете за сохранность этой перерисовки древнего Шанхая... — Пнув дверь ногой, мужчина в халате тут же застыл взглядом на двух женских фигурах на массивной столешнице. — Это что ещё за порно-пародия на «Зверополис»? — Перед следующей репликой он повернул голову к случайной точке под потолком помещения, словно обращаясь к кому-то. — Не ручаюсь за корректность отсылки, дамы и господа — сказал первое, что пришло в голову при виде рогатой девушки, что хотят трахнуть. Не являюсь особым экспертом в области фурри-дрочева, в отличие от некоторых. Шокированная появлением непонятного старого шизофреника на пороге, Нин Гуан наконец слезла со стола и с Гань Юй. — М-Мужчина, что вам нужно?! — рефлекторно скрестила руки на груди она, будто её застали голой и не в женской бане. — Как вы сюда попали?! Прикрытый Волей Небес грудной отдел позволил Рику Санчезу заострить внимание на телесных частях женщины ниже пояса. Та, в свою очередь, не то чтобы была против объективации: до прогрессивной первой половины двадцать первого века оставалось несколько смертельных эпидемий и гражданских войн. — Так, давайте определимся, — принялся перехватывать инициативу в текущей ситуации учёный, — мы либо выходим из этого недоразумения, соображая «на троих», либо я сперва поясняю, чем могу помочь с защитой ваших псевдо-китайских земель от результатов своего проёба, и уже потом мы соображаем «на троих». Было бы странно утверждать, что известная во всём Тейвате Воля Небес — после таких слов со стороны дерзкого пенсионера — пошла бы у того на поводу. Тем не менее, утверждать приходилось. — Я поняла абсолютный ноль из всего того, что вы сказали, как и причину появления такого, как вы, прямо передо мной, но... — Краснеющая Нин Гуан стеснительно свела ножки. — Говоря «на троих», вы имеете в виду... — Я имею в виду ровно то, что сейчас вертится в твоей голове сошедшим с оси вегасовским «Хай Роллером», давящим на своём пути всё НЕ связанное с прижиманием твоих сисек к моей спине и твоей экзотичной подружкой-козой под нами обоими, — в привычной наступательной манере разъяснил Санчез. — Давай только её разбудим: тег «секс со спящими» не входит в топ-10 моих закладок с Порнхаба. И снова — отстранённое обращение к кому-то «на той стороне». — Если что — сам не понимаю, что и по какой логической цепи здесь происходит. Этот чувак гонит свою галимую сюжетку на таких парах, будто Бениофф и Уайсс дали ему бесплатную консультацию в Clubhouse.

***

Если бы кто-нибудь из жителей Ли Юэ или рядовых членов группировки Цисин во всеуслышание заявил, что кожа Кэ Цин — не гладкая, грудь — не упругая, а бёдра — узкие, Нефритовое Равновесие выпроводила бы наглеца (но не женщину-наглеца: на дверях бани — знак Венеры, как ни крути) электрическим разрядом за дверь, хоть тот и был бы близок к истине по поводу третьего. Всё у меня в порядке с задницей: в ладонь помещается, как и грудь! — морально утешала себя несчастная девушка, намыливая мокрое тело. Стоп, а с каких пор меня вообще это заботит? Я же не героиня фансервисной лайт-новеллы, ориентированной на озабоченных подростков. Надо вести себя подобающе собственному статусу и не идти на поводу у низменных желаний... Пока разум Кэ Цин гнул свою линию, возбуждённый клитор гнул её разум, приказывая ногам девушки раздвигаться, а руке — опускаться. Ах... ну ладно, чуть-чуть можно. Исключительно во славу Моракса... — Сюрприз! — раздался подхриповатый девичий голос за спиной Нефритового Равновесия, за которым последовала щекотка скользких боков нагой девушки. — Ай-я-яй! — Скользкие груди Кэ Цин подпрыгнули от резкого вставания на ноги их обладательницы. Кусок мыла с запахом лотоса вылетел из свободной от гормонального влияния руки и упал в горячую банную воду. — К-кто здесь?! Развернувшись, Кэ Цин увидела перед собой свою обнаженную, заметно побледневшую с их прошлой встречи возлюбленную. — П-Путе... О-о, нет-нет, только не опять... — Героиня сжала челюсти на фоне знакомого эффекта раздражения старым прозвищем. — Люмин, — сквозь зубы процедила она. — Меня зовут Люмин. Мне кажется, за время, что прошло с появления всей этой поеботы, ты должна была понять, что мой род деятельности не является именем или псевдонимом. Кэ Цин понимала, о какой «поеботе» шла речь. В отличие от первопричины появления этого и других подобных слов на просторах Тейвата и, в частности, в лексиконе её единственной и неповторимой. — Ну, благодаря Паймон я знала твой псевдоним... Люмин. Просто он показался мне довольно странным, чтобы называть тебя подобным образом. — И после добавила: — И-и вообще сейчас, вспоминая его, у меня возникают ассоциации с... — Да-да, с кожаной флейтой, пришитой природой одному уёбку, что из-за прилива к ней крови решил поиздеваться над моим вторым именем, — закончила в характерной для неё манере девушка. — Зачем оно вообще мне нужно при наличии канонного — «флейта» его знает. Кардинально изменившиеся черты речи любимой всё больше вводили Нефритовое Равновесие в замешательство. Они напоминали ей о тех недалёких парнях из Снежной с причудливыми головными уборами и семенами подсолнуха в зубах. — Эм-м, я не совсем понимаю, о чём идёт речь, — неуверенно протянула Кэ Цин, сложив руки у своей второразмерной пары в тонком слое пены. — Но я уяснила, что впредь тебя надо называть Люмин. Та, в свою очередь, поспешила уточнить пару моментов по этому поводу. — Лично ты, моя нефритовая любовь, можешь называть меня как угодно. — Успевшая пропотеть в условиях повышенной температуры, Люмин поравнялась со служительницей Цисин, подхватив ту за руки. — Все нормальные, слетающие с твоих губ обращения будут заставлять жар во мне разгораться, словно с факелом под маткой. Сохранившая за собой чувство стыда за словесный бред собеседника, Кэ Цин в неприязни скривила лицо. — Звучит... слегка нелепо. И-и вынуждает поволноваться за сохранность твоих репродуктивных органов при буквальном раскладе. Блядь, Морти, затк... Ой, что это на меня нашло? Новоприобретённые мысленные рефлексы Люмин давали о себе знать. — Твою мать, Кэ Цин, ты что — редактор книжки «от восемнадцати», ориентированной на людей до восемнадцати? — Героиня подалась вперёд, прижимаясь своим вторым размером ко второму размеру Нефритового Равновесия. — Наша любовь — не продукт фантазии помешанного на лесбиянках писаки с эрекцией. Она реальна, как реальны и великолепные ощущения от соприкосновений лучших частей наших тел. Возникшее между грудями главной героини и Кэ Цин трение заставляло подкашиваются ноги второй. Прерванное по ходу самоласканий у кабинета Нин Гуан и на недавних мыслях о Властелине Камня, сексуальное возбуждение девушки грозилось спровоцировать максимальное — в меру своих размеров — набухание головки клитора. — Не то чтобы мне хотелось вникать в эту странную темы и развивать её... но разве писать о женской любви могут только мужчины? У неё «эрекция» в первую очередь ассоциируется с членом? — Люмин удивлённо вскинула брови. Хотя, с другой стороны, у кого нет? — Пошло и гиперболизировано — только они, — заверила любимую героиня, притираясь затвердевшими сосками к соскам возлюбленной и провоцируя возбуждение внутри себя. — Могу поспорить на ночь без влажных мыслей о тебе, влажнеющей от мыслей о влажнеющей с мечтами о тебе мне: они сочиняют подобную безвкусицу только ради того, чтобы на неё подрочить и потом дать передёрнуть на неё же другим извращенцам. Уверенность и точность формулировок заставила Кэ Цин ещё больше усомниться в ментальном здоровье некогда вполне нормальной девушки с благими целями. — Не исключаю, но, знаешь... у тебя какие-то чересчур радикальные предубеждения насчёт мужского пола. — Пф, — Люмин демонстративно фыркнула, — скажи это любой одинокой женщине с круглым животом и пустотой в глазах — придётся приготовить барабанные перепонки к экстремальным нагрузкам. А захочешь узнать, как часто их партнёры ходили налево после отказа им в сексе — готовься выставлять вперёд руки для обороны. Так что слава всем Архонтам Тейвата за то, что некоторые из них сублимируют в тексте и выпускают результаты своей сублимации в платки вместо невинных девушек. Люмин незаметно приставила ногу к области ниже живота Кэ Цин. Хотя, как — незаметно: перестаравшись и немного надавив на лобок. — Хорошо, слушай, мы сейчас обжимаемся мокрыми и голыми и с твоим коленом у моей промежности, чтобы поговорить об озабоченности парней или всё-таки у тебя имеется не содержащая двойных стандартов формулировка появления здесь? Твою мать, Кэ Цин, может, реально в ранобэ-издательство устроишься с таким уровнем дотошности к целостности сюжета? — Героиня сердито нахмурила брови. — Не пытайся выставить мою страсть к тебе девиантной, милая. — Понятия не имею, с чем культурно-популярным это можно сравнить, поэтому пускай это будет законченное предложение. — И да, весомая и не основанная на моём либидо причина имеется: необходима твоя помощь в пытке одного мудака. Волосы цвета морской волны из детских рисунков, кожа цвета лунного песка, прикидывается учёным — зовут Рик Санчез. Понимаю, что звучит маниакально, но, поверь мне, на его фоне я — шестнадцатилетняя андрофобка. И не по его вине, а в принципе. Объяснения Люмин общую картину для Кэ Цин вырисовывали не сильно. — Ну допустим... И что же он такого сделал, что я непременно должна задействовать на нём свой Глаз Бога? За то, что хрыч возомнил себя «обладателем Глаза», — возник первый довод в голове девушки. — Если смотреть глобально — устроил, как минимум, в Монтшатдте и, как максимум и в вероятной перспективе, из всего Тейвата кровавую баню. Если субъективно и эмоционально — попытался обесценить поиски моего брата Итэра. Ну и потом пальнул мне в голову из какого-то очень навороченного лука. Нефритовое Равновесие ахнула в ледяном ужасе. — Какой кошмар, и ты выжила? — Ну скажем так — «с помощью скачка в другое тело», но давай опустим этот момент. — Не хватало ещё, чтобы кто-то кроме меня — протагониста этой игры — имел такой божественный дар. — Я и без его непосредственного участия накашлялась кусками собственных внутренностей по пути сюда. На этой фразе и на злой иронии кровь из не до конца восстановившихся органов девушки (кажется, после спешного редактирования кода в игре стало появляться всё больше сбоев) вылетела из глотки, угодив прямо в район грудной ложбинки Кэ Цин. — Ох, блин, п-прости, я сейчас всё смою. Стоп, а если... В сознание героини начали закрадываться не самые здоровые мысли. Собственно, вполне соответствующие ей теперешней. — Слушай, Люмин, ты совсем неважно выглядишь, — подхватив любимую за плечи и снова прижав её сиськи к своим, забеспокоилась Нефритовое Равновесие. — Вся эта ситуация выглядит абсурдно, сюрреалистично — будто с привкусом плодов недавно обнаруженных Цисин растений — но я всё равно волнуюсь за тебя. Я не уверена, что в таком состоянии ты способна как и чем бы то ни было довести меня до оргазма. Ага, конечно, — с саркастичной горечью подумала Люмин. — Возьми одну из своих глиняных фигурок Гео Архонта — и наблюдай за стремительным падением моей самооценки при виде стонущей тебя от миниатюрного Моракса в твоей вагине вместо моих пальцев. Тем не менее, настрой на великие половые свершения у героини ещё оставался. — Не недооценивай мою мощь, псевдоушастенькая ты моя. — Облизнувшись, Люмин припала ртом меж грудей Кэ Цин и неспешно слизала спускавшуюся по её ложбинке смесь из крови, пота и пены. — Даже сейчас во мне сил столько, сколько потребуется, чтобы довести тебя до многократного сквирта. — Э-это как вообще? — с недоумением похлопала ресницами обладательница тела, по которому, оставляя дорожку из слюны, спускался язык объекта её вожделения. Героиня остановилась на пупке. — Понятия не имею, слышала о таком в одном из миров. Что-то вроде джекпота в секс-лотерее: надо, чтобы Фортуна помогла выбить максимум из всех эрогенных зон. — Звучит как-то не особо достижимо, — заметила Нефритовое Равновесие, пока в её бёдра жадно впивалась ногти героини. При виде влажной, изнывающей от возбуждения промежности взгляд той охватил настоящий голод. — Большинство лотерей в Тейвате — надувательские и созданы только для заработка их инициаторов. Приблизившись и уткнувшись носом посредине поверхности лобка, Люмин в последний раз перед запуском языка меж половых губ Кэ Цин подняла на ту глаза. — Зато в сексе выкрикнуть «Бинго!» могут оба человека, если им повезёт заполнить числа в билете друг друга. — Это... слишком занудный эвфемизм на половой акт, Люм... А-ах... Героиня надавила кончиком языка на сверхчувствительную горошину своей любимой, вынуждая её выгнуться назад и дать волю своему первому стону. С каждым коротким раздражением своего пучка нервов Нефритовое Равновесие всё явнее ощущала скопление разрывавшего низ живота и пробивашвегося к её женским вратам жара. — Д-да... О-ох... О-о, да, Мо-о-оракс! — Кэ Цин словила себя на произношении неправильной именной благодарности за банный (без пропущенной гласной в начале) куннилингус. — В-в смысле... «О-о, да, Люмин!» Так, блядь, а я точно делаю именно то, что сама хочу, а не по чьей-то наводке на «мокрую киску»? — Сильная и независимая героиня начала что-то подозревать и, тем не менее, продолжала полировать клитор своей единственной и неповторимой. Откуда этот маскулинный аромат в бане с двумя женщинами? Я что... ПЕРСОНАЖ ЧЬЕГО-ТО ЕБУЧЕГО РАССКАЗА?! — А... А-а-ах... О, Д-ДА... Без каких-либо предварительных ласк и скучных, ненужных описаний лесбийского сношения стенки влагалища Нефритового Равновесия начали сокращаться, пока по телам девушек проходил ток. Для Кэ Цин — приятный и связанный с оргазменной разрядкой. Для Люмин же — чувственно противоположный и вызванный контактированием с наэлектризованной — ввиду продолжительного контакта с соответствующим Глазом Бога — вагинальной секрецией первой. — А-ах... О, Господи, Люмин, что с тобой?! Нефритовое Равновесие никак не могло помочь бившейся в судорогах и чересчур много размышлявшей о тайнах мироздания возлюбленной — оставалось только дождаться прекращения действия тока и летальной остановки сердца.

***

Ближайшая точка воскрешения Люмин оказалась на вершине скалы аккурат возле двора, где располагалось здание группировки Цисин. Из плохих новостей — самочувствие девушки после тринадцатого воскрешения за день оставляло желать лучшего: не до конца восстановившиеся лёгкие отказывались впускать в себя большую часть воздуха, вынуждая девушку жадно хватать тот ртом, чтобы как можно большему меньшему его количеству удалось пробиться по бронхам к паре дыхательных органов. Почему... мне... всё сложнее... даётся... это сраное... воскрешение? — думала героиня, пропуская через мозг, не без труда насыщавшийся кислородом, мысли. Неужели, с каждой смертью... моё тело будет... восстанавливаться всё медленнее... вплоть до перманентного паралича? На восстановление привычной работы лёгких Люмин потребовалось около трёх минут. На восстановление опорно-двигательной системы для уверенной походки — пять. На восстановление в памяти последних событий, предшествовавших удару током, — горизонтальная восьмёрка. Как меня вообще угораздило умереть? Последнее, что помню — как начала отлизывать Кэ Цин. Не самое плохое воспоминание перед смертью, конечно, но, блядь — оральный секс с женщиной не должен стоять на месте графы «причина смерти» в некрологе. Это же не горловой минет кайраги. За безуспешными попытками вспомнить не самые важные детали перед смертью Люмин не заметила, как спустилась к главным воротам Ли Юэ, куда так же направлялось знакомое глупое лицо. — О-о, какие люди! — не без радости окликнула подростка девушка прежде, чем обратить внимание на массивное бордовое пятно у него между ног. — Ого, смотрю, тебе неплохо досталось по пути сюда. Лишённые жизненного огонька, стеклянные глаза Морти поднялись на Люмин, не выдавая ничего, кроме безысходности. — В-всё хорошо... со мной всё... будет хорошо. Быть хуёво... не может всегда... т-так ведь? Истинная причина испачканных кровью джинсов с эпицентром раны в промежности дошла до обратносексистского, извращённого разума Люмин только после перебора более заурядных версий. Барбатос с Мораксом оргию и устраивали.. Кто-то лишил его достоинства сразу в обеих смысловых плоскостях? — Эм, слушай, я, конечно, постараюсь тебе посочувствовать, — ободряюще положила руку на плечо безучастно ковылявшему парню. — Но ты же понимаешь, что мне как женщине сложно осознать всю ту боль, что ты испытал в физическом и которую переносишь сейчас в психологическом плане. Давай просто... сделаем вид, что наши дороги не расходились и продолжим охоту на Рика. — Лучше мне держаться близ этого парня. Использую его в качестве отвлекающего манёвра в критический момент конфронтации с Санчезом.. — А в знак примирения я куплю тебе новые трусы со штанами, идёт? Какой твой размер? О-одежды, я имею в виду. Прости, если вдруг спровоцировала двусмысленностью твой новый ПТСР. Бедному Морти явно было не до проявления девушкой щедрости и плохо выраженной на фоне мизандристических отклонений эмпатии. — Всему приходит конец... И-и плохому, и хорошему... Э-это ведь тоже когда-нибудь закончится? Ч-через два или три эпизода, да?.. П-пожалуйста?..