Rickshin Mortypact

Дело было вечером. Или утром. Или днём. В любом случае — делать было нечего.

— Ну, что скажешь?

Санчез отвёл глаза от экрана ноутбука и взглянул на меня с претензией на зачисление в биомусор. — Мои соболезнования прочитавшим, чувак, ибо это редкостная поебень. — В сглаживании острых углов в высказываниях Рику «не было равных». — Твои самоирония и разрушение четвёртой стены — уровень последних серий «Евангелиона»: ты пытаешься выдать их за своё особое авторское видение, но, на самом деле, у тебя просто отсутствуют ресурсы на создание чего-то уровня «Конца». Генитальные эвфемизмы и каламбуры, лесбийский фансервис со слизыванием харчи между сисек и заряженными вагинальными выделениями — чтобы на такое передёрнуть или шлифануть, надо попросить Райана Гослинга простимулировать тебя до такой степени, что путей отхода от оргазма практически не останется: либо кончаешь с последними остатками морали в субстанции, либо сохраняешь ту вместе с человеческим достоинством. Ты вообще в курсе, что, завернув свои фетиши в саркастичную обёртку, ты не сделаешь их послевкусие на языках других людей лучше? Или реплика про дрочку на собственный текст — это твоё проявление комплекса Кассандры? Пришлось вежливо отмолчаться.

— Лучше скажи, как я могу улучшить свой текст, — попытался я перевести беседу, мной инициированную, в желаемое для себя русло. — Критикуешь — предлагай.

Санчез издал саркастичный смешок, с последующей саркастичной тирадой. — Ебать, используешь аргументы сосунков, которые предпочтут жить в мысленном коконе собственной исключительности, нежели с принятым факта, что их писательское творчество — заурядное, уступающее в захвате читательского внимания даже освежителю воздуха в туалете, чтиво, коих в мире — миллион в степени додекаэдра и которое может быть хуёвым и не привлекать себе разнородный хайп, типа «50 дней до моего самоубийства»? Просишь у меня совет? Введи свою Ханну Бейкер — и получишь восхищённые отзывы от школьниц, что, блядь, обожают называть свою хандру депрессией. Я состроил нарочито обиженную мину.

— А если серьёзно и без своего фирменного уёбства? — недовольно надул я губки. — Слушай, я по большому счёту болт клал на эту работу. Метафорический, само собой — буквальный характеризует мой пофигизм недостаточно. Я представил её на суд людской просто, чтобы поугарать, а не сидеть в ожидании реальных «приговоров». — Переведя дух, я продолжил: — И тем не менее, мне хочется, чтобы при оглашении последнего слова хоть кто-нибудь да остался на скамье присяжных. Поэтому для меня очень важно найти пути продвижения своего сюжетного локомотива на кардинально новом виде топлива.

Мои слова подействовали: Санчез посчитал-таки своим долгом задуматься над реальными вариантами продолжения истории. В противном случае, он рисковал оказаться — по ходу повествования — прилюдно раздетым как минимум. Естественно, мне не хотелось помещать Рика в подобную ситуацию: таким образом, я убил бы превосходство его персонажа над остальными. — Ну смотри, ты закинул наживку с появлением существ из других измерений, — начал наконец озвучивать дельные мысли он. — кровь, кишки, постоянно помирающая протагонистка-мизандристка — хер знает, чем она тебе не угодила, сраный садист, с такой судьбой и ёбнутой персоной — и всё такое. Плюс твой Морти типа убрал ограничения на потенциальный трэш, что и выступило катализатором к резне с инопланетными мутантами. И в связи с этим вопрос: почему ты не сделаешь упор сюжетки на глобальную составляющую вместо непрекращающихся диалогов о пенисах, сиськах и вагинах? Я всё понимаю — возраст за двадцатку, девственность и интровертность в клинической стадии — но на педалировании заветов дедушки Фрейда далеко не уедешь. В этом мире не всё вертится вокруг траха — как минимум, коррупция в нашем мире держится на деньгах, а не на... продолговатом каламбуре, который тебе очень хочется вставить в мою реплику. Вста-а-авить... — Так, блядь, а ну-ка положил двусмысленный глагол на пол и пнул в мою сторону! Сегодня я на страже предельной отметки пошлости на одну серию! Я невольно издал смешок, умиляясь поведению учёного.

— Ладно, Рик, подловил, но ты же и без меня понимаешь, что секс и отношения — вполне себе валюта в мире взяток.

Санчез протяжно промычал. — Не спорю, но в твои пофигистичные строчки он нормально не впишется — не те жанры, не те актёры. Это я, если что, про политические триллеры типа «Карточного домика». Поэтому твой единственный вариант — продвигать нормальную сюжетку, минимизируя влияние гормонов на свой мозг. Определённая резонность в его предложении присутствовала.

— Положим, я тебя услышал. В таком случае, что мне делать с казановскими похождениями твоего персонажа?

Канонный Санчез ведь бабник. Как мне развивать его доминирование над женским полом, не надламывая напополам их характеры до состояния легкодоступности? Ещё раз извините, госпожа Нин Гуан. — Я тебе что, соавтор? Ты и так далеко зашёл в своей шизе, выставляя собственные размышления за разговор со мной. Делай, как считаешь нужным. Покеда. Что ж — начинаем очередной акт абсурда. Да заглотит и оближет всех нас Саша Грей.

***

Как следует поступить мудрому управленцу в условиях, когда его город сталкивается с неизвестной угрозой и не менее неизвестный человек предлагает свою помощь в её отражении, настаивая на половом акте «до» либо «после» территориальной обороны? Если вы всерьёз задумались по поводу ответа на данный вопрос или ждёте, что он последует по тексту далее... может, лучше позвоните родителям или любимому человеку и лишний раз напомните, как вы их любите? Жизнь, как известно, не сахар — уделите немного времени тому, чтобы подбросить пару ложек с ним дорогим вам людям. Сделали? Продолжаем. — И в чём же заключается суть вашей помощи в защите Ли Юэ от существ из иных измерений? — поинтересовалась прикрывавшая голое тело простынёй Воля Небес у Санчеза. Разложение репродуктивного материала... Очистка контрацептивной поверхности... Завершено, уровень контрацепции — 98,7%. Не «мет» Хайзенберга, но — иди нахер, если считаешь, что шанс забеременеть у твоей тёлки «при своевременном высовывании» ниже, чем со мной. Желаю хорошего дня. — В том, что мой энерго-купол, покрывающий площадь всей вашей гавани, заработал ещё до того, как вы отстегнули свой позолоченный бюстгальтер, — пояснил Рик, складывая многоразовый презерватив с искусственным интеллектом в соотвествующий футляр и доставая из внутреннего кармана халата салфетки. — Думали, что вдвоем успеете выжать меня ещё до подступления вражин к городским воротам? Вы очень плохой стратег, Нин Гуан, вдобавок — воспринимаете стереотипы о половой энергии у мужчин за семьдесят за чистого Джорджа Вашингтона. Это я, если что, про доллар — не про учредителя страны-поставщика современной демократии с промывкой мозгов и военной интервенцией в качестве способов доставки. — Я п-прошу прощения, господин Санчез, — тихо подала голос Гань Юй, вынужденная скрывать свою наготу меньшей частью простыни, обладая при этом большим объёмом требуемой к сокрытию части тела, по сравнению с Волей Небес. — Н-но ведь прошло всего лишь восемь минут с момента, как мы начали... н-ну вы понимаете... процесс соития. Несколько мыслей или два произнесённых на эту тему слова отделяли секретаря Цисин от того, чтобы её лицо не нагрело своды черепа до температуры плавления мозга. — Если бы я знал, героиня ты моя из диснеевской мультипликации, что твой сраный бархат вместо обычной кожи будет так быстро подстёгивать меня к выбросу семени, я бы закинулся таблетками для замедления выработки спермы в тестикулах до того, как вошёл в раж с посасыванием твоих сосков. — Ну с одной стороны, меня тоже сложно остановить, едва я коснусь любого участка тела Гань Юй, — Воля Небес бросила плутовской взгляд в сторону самого милого адепта на просторах Ли Юэ. Та, в свою очередь, всеми двумя ягодицами старалась как можно лучше вжаться в кровать — скорее всего, в надежде провалиться через неё под землю. — Но признайте, Рик: высот самых значимых подвигов в постели в вашем возрасте достичь не получится. Есть, конечно, как вы уже упомянули, варианты продлить вашу эрекцию с помощью... — Блядь, Нин Гуан, вы кто — Джиллиан Андерсон из «Полового созревания», появляющаяся в контекстной рекламе перед загрузкой хоум-видео с гэнг-бенгом? Давайте вместо того, чтобы пробуждать во мне желание нанести ковровый удар по всему рынку интим-товаров, ответите мне — за спасение ваших прекрасных задниц от приключений на них — на один простой вопрос: встречали ли вы в этом мире кого-нибудь хотя бы отдалённо похожего на меня? (Очередные) одноразовые женщины Санчеза начали вопросительно переглядываться, несколько раз бросая сравнительный взгляд на до сих пор голого учёного. — Возможно, нам и попадался кто-то из Ордена Бездны с такой же расцветкой кожи и волос... — задумчиво протянула Воля Небес. — Но чтобы он ещё был человеком... пожалуй, нет. Гань Юй? — Нет... н-не помню, — отрицательно покачала головой секретарь. — П-простите. — Не стоит извиняться, Гань Юй. Тебе не надо извиняться ни за что в этом мире. За исключением своей ангельской красоты, от которой невозможно оторвать глаз. — Г-госпожа Нин Гуан, прошу! — Адепт попятилась назад, пока не свалилась с кровати на пол. — Прошу, н-не надо снова гладить мои рога-а... А... А-ах-х... То есть, ещё раз: это игровой мир, в котором не существует ни одной версии меня? — Рик задумчиво потирал подбородок, пока на заднем фоне Воля Небес активно натирала Гань Юй. — Тогда с какого футанаристичного хера мы оказались здесь, если это измерение уже по первому ебучему критерию не подходит под набор тех, что заключены в Центральной Конечной Кривой? — Н-нет, го-оспожа Нин Гуан, пожалуйста... только не лижите мой клит... А-а-ах-х! — Единственный вариант — кто-то изменил формульную составляющую жидкости и каким-то сраным образом зарядил в мою портальную пушку. И я не помню ни одной локации — кроме в печёнках сидящей Цитадели — в которой мне пришлось бы закупать топливо вместо того, чтобы самому его создавать. Кому, блядь, из связанных с мёртвым консульством Риков могло быть выгодно закинуть меня в измерение, вероятно находящемуся на границе барьера ЦКК? За активными размышлениями одного, работой языком у промежности коллеги второй и возбуждёнными стонами третьей никто не услышал звуков выстрелов бластеров и предсмертных, объективно менее приятных слуху, стонов охраняющих коридоры здание Миллелитов и последующего выбивания дверей в рабочую спальню Нин Гуан специальным отрядом Цитадели. — Рик Санчез с земного измерения С-121! — хрипло выкрикнул один из взявших на мушку учёного стражей Риков. — Вы обвиняетесь в нарушении целостности игрового измерения GI-2020-С по указу Президента Цитадели «О сохранении целостности игровых измерений»! У вас есть право хранить молчание и нету права на звонок родственнику или адвокату! Поднимите руки и следуйте с нами для дальнейших указаний! Специальный отряд всеми силами старался держать внимание на их «девиантной версии», но боковое зрение как могло дразнило их видом на голую девушку с рогами, что с целью защиты прикрывала в той же степени обнажённая женщина с белыми волосами до колен. Президент Цитадели? Указ о сохранении игровых измерений? Чё за задротский абсурд у них там без меня происходит? — Мне следовало оценить вероятность ваших-моих рож здесь, но я бы скорее поверил, что Морти выберется из этого программно наебнувшегося мира раньше, чем вы застанете меня с обвисшим членом напоказ. — Санчез демонстративно поднял руки. — В любом случае, скажите «Адиос» своим барабанным перепонкам. «Барьер, добавить новое ограничение: специальные отряды цитадели Риков». Звуковые волны, воспринимаемые слухом исключительно тех, кто был внесён в чёрный список защитной системы, в течение минуты разрушил нейронные связи головного мозга бойцов Цитадели, хрипло кричавших от боли с кровью из ушей до тех пор, пока у них не взорвались черепа. — О, Властелин Камня! — Гань Юй, отпихнув от себя Волю Небес, в ужасе попятилась подальше от запачканных кровью и мозгами кровати, стен и голого учёного. — Что... что это за двойники, господин Рик? Почему вы их убили? И по какой причине они здесь оказались? — На последний вопрос я бы и сам не отказался позвать Моргана Фримена, мой ты вайфу-материал с рогами, — равнодушно отмахнулся от ответа по существу Санчез и надел наконец трусы со штанами. — Но, надеюсь, его бледнолицый аналог в рамках этой истории подкинет мне подсказку, потому что, бьюсь об заклад, ни один из нас не хочет растягивать эту порно-писанину на десятки страниц с кринжовой игрой слов. И у первого же трупа в нагрудном кармане Рик обнаружил нож-кредитку C*******p, на лезвие которой было написано: Твоя судьба ожидает тебя в Инадзуме. — Это что ещё за ебучий продакт-плейсмент? — Главный хейтер современного капитализма метнул невероятно острый, удобный для разрезания нетвердых материалов и вен от неразделённой любви нож в стену перед собой. Лезвие глубоко вошло в белый мрамор. — Со своим литературным багажом ты, скорее, анальной девственности лишишься, чем рекламной, нёрд. — Направленный взгляд под потолок. — Попытаетесь зачекать название — впредь с осторожностью пейте воду из-под крана. — Я так понимаю, подробных объяснений только что произошедшего нам от тебя ждать не стоит, Санчез? — с претенциозным взглядом поинтересовалась Воля Небес, скрестив руки под грудью. Конечный получатель вопроса согласно промычал. — Я помогу вам с уборкой трупов, — Рик выкинул из правого внутреннего кармана миниатюрного робота-дезинтегратора, который, едва оказавшись на полу, просканировал площадь возле дверей и разложил на цифровой код обезглавленные тела. — Звиняйте, от современного искусства на простынях и стенах избавитесь сами: в этого малыша вшита та же программа, что и на энерго-купол — он определяет лишь объекты, но не остатки от них. — Поняла тебя. — Воля Небес на некоторое время опустила веки, после — подняв — произнесла: — Чтобы ноги здесь твоей больше не было. Я дам команду Миллелитам и городской артиллерии работать на поражение, как только они заметят твою бунтарскую шевелюру поблизости. — Не приравнивай меня к этим молодёжным отбросам, Нин Гуан, — раздражённо бросил в сторону женщины Рик. — И не думай, что отличилась в прощальных словах среди других моих партнёров-однодневок. Те, кто не посылал меня куда подальше после первого перепихона, чаще всего оказывались приманками. Либо нимфоманками. Либо глухими. Либо... мной. Ладно, проехали, можно один последний вопрос перед уходом? — Попилив старика-мудака ненавистным взглядом с невозмутимым лицом, Нин Гуан утвердительно кивнула. — Кто из ваших может подбросить меня до места под названием «Инадзума»? Уход в долгие раздумья по поводу деловых партнёров или знакомых, кто часто плавал бы в эту вариацию Северной Кореи, Воле Небес не понадобился. — Можешь метнуться в гавань, — индифферентно вскинула она плечами. — Увидишь женщину в красных одеяниях и с повязкой на глазу — выпрашивай у неё свой билет в один конец. Только аккуратнее: не уверена, что она, как и я, захочет иметь какие-либо дела с твоей «двадцаткой» — даже с учётом теперешних аномалий. О, она признаёт, что немного слетела с катушек на сексуальной почве? Забавно. — Да-да, принял во внимание. Всё в порядке, я умею быть и джентльменом.

***

— Наяривай.

— Сорян, Рик, я помню, что ты выполнил условия неунижения тебя в своей истории. Но возбуждать всех женщин Тейвата при одном твоём виде в мои планы не входило. — Да пошёл ты нахер! С таким чувством юмора выдуманные тобой особо женского пола останутся единственными, когда ты возбудишь в своей жизни!

— П-подожди, не спеши, я всё понял. Мне не стоило проводить тебя на борт, подхватывая за задниц... — Я сказала «наяривай»! Вот тебе и «не захочет иметь дела с двадцаткой»... Раздевавшийся второй раз за день, Рик Санчез стоял на краю пиратского корабля спиной к экипажу под капитанством именитой женщины, что сейчас сдавливала учёному горло веревочным узлом и ожидала выполнения своей команды. — Здесь холодно, ёбаный в рот! Обязательно было вырубать меня после поднятия на палубу и выводить наружу, когда мы уже вышли в открытое море со штормом? — Твои проблемы, старик, — равнодушно подала плечами Бэй Доу. — Не кончишь — будешь висеть за бортом с узлом на шее. Доплывёшь ты до Инадзумы живым или мёртвым — мне плевать. Наяривай. Сука, здесь все «сильные и независимые» — мужененавистницы по умолчанию? Санчез начинал что-то подозревать. — Как ты вообще увидишь мои выстрелы, если я стою к тебе спиной? — уточнил он после неудачной попытки визуализировать всё грядущее так, чтобы «грядущее» было заметно в условиях ветра. — Мне свалиться с ног и громко выдохнуть? В этом смысл моей пытки вынужденным эксгибиционизмом? — Резонное замечание, — отметила пират. Вполне можно было считать это первым одобрением действий учёного. — Поворачивайся боком. Разрешаю закрыть глаза и не смотреть на неспокойное море. Даже на это мне бы требовалось разрешение? — Окей. — Санчез, несвойственно для себя, подчинился воле женщины и, смотря вниз, аккуратно развернул ступни. — Есть ограничения на объект мастурбации? Бэй Доу ненадолго отвела взгляд для размышлений. — Нет. Ладно, кто не рискует — тот не объединяет раздробленный ксанакс в одну дорожку. — То есть, даже на тебя можно? Черты секундного рефлекторного приступа злобы капитана сменились подозрительно ободряющей улыбкой на губах. — Я не против своей объективации. В любом случае, ты меня уже полапал. Наяривай. Кайф, хоть какое-то сходство с той азиатской Клеопатрой, — выдохнул Рик. С другой стороны, какая разница, если с её характером и теперешней видимостью у меня хер встанет хер? Я даже толком не успел рассмотреть её «бампер». — Хорошо, начинаю, — недовольно буркнул он прежде, чем обхватить своего самого близкого — буквально на расстоянии руки — молчаливого друга. Бэй Доу уведомление о начале выполнения задачи не устроило: ни интонация, ни формулировка, ни первоначальный запал в глазах старика. Мастурбация, по сути своей, должна становится путём к душевной, но физически приятной, деградации, а не к разрушающей тебя изнутри — без капли удовольствия на пальцах — хандре. — Ответ неверный, — возразила она, потуже затянув узел. — Ещё раз. — Т-так точно, капитан! — попытался наконец войти во вкус Санчез. — Разрешите начинать? Широкая хитрая лыба и сверкнувшие от предвкушения глаза. — Выполнение разрешаю.

***

— А-аргх, сука, твою ж мать! — Некоторое время Рику пришлось откашливаться. Отчасти — из-за продолжительного давления на дыхательные пути, отчасти — из-за заработанной простуды, что он решил заглушить бутылкой рома, любезно предоставленной его соседом по каюте. — Парень, а она давно так ёбу дала? Я не в плане временного промежутка, его-то знаю — она ещё с кем-нибудь проявляла такие садистские наклонности? Каэдэхара Казуха, устроившийся на ящике напротив Санчеза на полу, задумчиво поднял глаза. — До тебя — в основном, только руки и пальцы заламывала. Парочке, что по ходу разговора пялились на её грудь, выдавила глаза и выбросила за борт — оба вроде неженатые. — Парень, окунувшись в недалекую ретроспективу, печально вздохнул. — Трудно представить, что ещё недели полторы назад всё было иначе. Более... прилично что ли? А сейчас некоторым как будто гормоны по мозгам ударили. — Каэдехара снова посмотрел на Санчеза. — Могу поспорить, такой необычный и не свойственный этим местам человек, как ты, в курсе, что здесь происходит? Не поделишься соображениями? Понятное дело, Рик в очередной раз в гробу видал объяснения своих проёбов. Но перед Казухой, предложившему ему расположиться в его каюте вместо общей палубы и задаром отдавшему бутылку с выдержанным спиртным, Санчез чувствовал себя задолжавшим. — Долгая история, — неохотно начал он. — Если вкратце — облажался с разработкой. Правда, сперва думал, что со своей собственной, но с недавних пор — не уверен. Подозреваю, что моё попадание сюда — часть чьего-то плана. Собственно, за выяснением личности создателя оного я и плыву в Инадзуму. Как видишь, даже предпочёл прилюдную дрочку одинокому скитанию среди буйных волн. Намёков на какое-либо осуждение Рик в глазах Каэдехары не нашёл. — Ну, до Инадзумы путь неблизкий — примерно трое суток нашим нынешним ходом и без особо сильных штормов. Не представляю, как бы ты добирался на лодке. Последнее предложение напомнило Санчезу, насколько ограничен он оказался в плане перемещения в этом мире. — Поверь, будь при мне имплантированный в спину джетпак — рюкзак такой для полётов на горючем топливе — мне потребовалось бы около получаса, чтобы добраться прямиком к столице. — Сделав последний глоток, Рик отбросил пустую бутылку из-под спиртного в сторону скрипучей кровати и без особых церемоний дал волю пьяным мыслям: — Сорян за нескромный вопрос, но, учитывая, что ты тут второй из выделяющихся в плане дизайна персонажей после той бой-бабы... Вы случаем её капитанскую постель на двоих не делите? Уходы в плаванье у вас регулярные — психологическая разрядка требуется обоим, а теперь как бы все ограничения на неё сняты, поэтому... Намёков на какое-либо желание выбить ему зубы Рик в выражении лица Каэдехары не нашёл. — Ты абсолютно прав, старик — вопрос нескромный. И потенциально опасный для нас обоих, если я дам на него правдивый ответ. Отказ от ответа — знак согласия, — произнёс учёный про себя нерушимую истину. — Окей, друг, я тебя понял. — Санчез понимающе похлопал парня по плечу и направился к лестнице на палубу. Разгорячённая с последней каплей рома голова требовала продува. — А можешь... хотя бы парой слов описать ощущения? Повисла пауза. С одной стороны, Казухе, как и любому мужчине, хотелось похвастаться своим половым гигантизмом. С другой — в случае с Бэй Доу, речь, скорее, шла о его половом нанизме — без напрашивающийся гласной в начале — ибо с распирающим либидо с недавних пор жила именно она. — Тугой внутренний обхват, — еле слышно произнёс он, прокручивая на перемотке все «разы» с ней, и повернул голову к Рику — Учти: хоть как-то проболтаешься или намекнёшь ей — попрошу сложить наши останки в один мешок за борт. Блядь, не то чтобы я придирался к относительно нормальным высказываниям в твоей низкосортной культурной единице из десяти, — обратился старик ко мне, делая вид, что размышляет. Но неужели ты реально преподносишь эту фразу как угрозу, а не как обычный результат плохого развития событий? Это как если бы Шинигами заявился к тебе домой и сказал, что если тебя собьёт машина до кровоизлияния в мозг — он запишет твоё имя в Тетрадь. — Всё предельно ясно, братан, — заверил его Санчез, щёлкнув пальцами, что потом сложил в пистолеты. — Буду могилой, чтобы впоследствии не обнаружить себя в подводной.

***

Инадзума — государство вечности, влажный сон любого авторитарного и тоталитарного лидера. И не столько в плане политической аморфности граждан, сколько в плане владения божественной силой в женском теле на веки вечные. Диктатор, как и любой мужчина — это, в первую очередь, спермобак. Если же у властного руля находится женщина-тиран, то максимально возможной посмертной честью для неё окажется название коктейля с водкой и томатным соком. Теперь бы удивляться, почему женский пол с таким наследием хочет бороться за свои права. — Обязательно было парализовывать мне половину тела электрическим разрядом через шейный позвонок? — поинтересовался Санчез, выволакиваемый с палубы на пирс Казухой, пока впереди обоих шла Бэй Доу. — Твоей просьбой было «довезти тебя до Инадзумы». Ты не уточнил, в каком состоянии. — Ебануться, твоему полному нюансов «исполнению желаний» позавидовал бы даже одноимённый светящийся булыжник под реактором одной атомной электростанции. Ты понимаешь, что таким макаром отдашь меня врагам на блюдечке с голубой каёмочкой? Пират саркастично усмехнулась. — А ты думал вопросы о том, какие от меня впечатления в постели у Казухи, обойдутся для тебя без последствий? — Бэй Доу повернулась к душевному сосуду своего любовника, когда его содержимое уже свалило куда-то в пятки. — Туговатая внутри, значит? — Б-Бэй Доу, э-это не я! М-меня подставили! Намёков на какой-либо мужской стержень Рик в душе Каэдехары не нашёл. — Хочешь узнать, что такое по-настоящему туго? Сегодня вечером будешь у меня с кольцом на пенисе. Так, в этой печатной вакханалии вообще появится перс-мужик, который не будет сосунком под каблуком? Этот сраный рад-феминизм уже печёнках сидит — какой тебе прок от унижения собственного пола, чувак? И хорош уже делать из меня актёра озвучки собственного мета-стёба! Страницу из потенциальной хентай-кроссовер-пародии [а это, по-твоему, что, Э.Л. Джеймс ты с мошонкой?] прервали Рики из личной — ранее консульской, ныне президентской — охраны Цитадели, в строгих костюмах для защиты Земли от недружественных пришельцев. — Рик Санчез из измерения C-121, просим пройти с нами. Президент Морти настаивает на аудиенции. Чего — настаивает? Президент, блядь, Морти? — Погодите, Рики в чёрном, — попросил Санчез и рефлекторно попытался поднять правую руку, но, вспомнив о текущем состоянии всего роботизированного в его теле, поднял левую. — Во-первых, сжатый вам в кольце хер, а не поднятие на ноги — мои импланты перегрузили разрядом похлеще, чем Робокопу в любом из измерений с реальным ним. Во-вторых, с каких пор я у вас не разыскиваемый за нарушение составленного конкретно под меня указа преступник, а желанный гость на земле, которая всем своим видом кричит, что будет насиловать мою телесную кибернетику? От посмеивающихся над ним, но всё же пошедших на контакт, членов экипажа учёный выяснил, что основным элементом региона являлся элемент Электро. Как и в принципе то, что регионы в Тейвате делились на элементы. Охренеть, тут ещё и сраный «Аватар» в концепте просматривается? Не который Кэмероновское графическое тошнилово, а который «Вода-Земля-Огонь-Воздух»? А число стихий китайцы решили добить до числа изумрудов Хаоса? Типа «собери их все — и убей Бога этого мира»?

— Не смешно, Рик.

— А, ну и в-третьих: президент Морти? У вас настолько всё плохо в Цитадели, парни? Секьюрити оказались достаточно смышлёными, чтобы всерьёз не задумываться над ответом на очевидно риторический вопрос и, в принципе, ничего не рассказывать учёному касательно его положения. — Не язви, Санчез, ты, как один из нас, понимаешь, что мы не станем ничего объяснять даже самим себе, — заявил Рик-охранник, что стоял слева относительно С-121, и дал команду напарнику: — Давай, подхватываем его за плечи. Путь до города расчищен местной армией и нашими бойцами, но в любом случае смотри в оба: его протокол «Феникс» скомпрометирован. Стоп, мой протокол «что», блядь? — Стоп, мой протокол «что», блядь? — Тревожная мысль учёного была озвучена неосознанно, как будто сама по себе.

***

Статуя Всевидящего Бога — главная достопримечательность главного города Инадзумы. Несмотря на свою вдохновлённость реальной Японией, каменная фигура с крыльями, содержащими по несколько Глаз Бога, отсылала, скорее, к христианству (гугли «херувимы»), нежели к синтоизму и буддизму. Собственно, как и вера в одну-единственную сущность с высшей силой вместо веры в их множество или просто в одного нефигово одухотворённого человека. Какая-то «армия, вечность, вера» получается. — Рик Санчез! — донеслось до учёного со стороны обладателя весьма привлекательных ножек, насколько успел оценить их адресат обращения. — Ты — враг вечности! Тоже мне новость, — сыронизировал про себя тот. Я враг всего живого и «не-», включая себя. Чей я друг, интересно? Фикрайтеров с протёкшей крышей? — Несколько преждевременное заявление, мисс, — ответил ей поставленный на перезагрузившееся и уже вполне функционирующие колени учёный. — Знай ты, сколько я уже живу на этом свете, — сразу записала в сторонники оной. Вообще, можешь сказать, кто убедил тебя в том, что я враг чего бы там ни было? Ещё до того, как я попытался бы нырнуть в твои приоткрытые сиськи? — Не придавай её словам буквального значения, Рик. Можешь считать это особым приветствием от владыки этих островов в адрес желанного гостя. Санчез посмотрел, кому принадлежал такой знакомый его слуху — но по какой-то причине всё равно чужой — голос, шедший со стороны резиденции. В чёрной рубашке с ярко-красным галстуком, с чем-то напоминающим по цвету яблочный сок в бокале из-под коньяка — будто сын влиятельного мафиози — и в сопровождении двух стражей Риков, к учёному, ступая лакированными чёрными туфлями по дощатой сцене у статуи, направлялась очередная вариация его внука. Не внушавшая, однако, своим внешним видом заурядную очередность. — Президент Морти, я полагаю? — едко произнёс Санчез. — Верно полагаешь, — коротко кивнул парень и припал губами к фруктовому прозрачному нектару, — но к чему этот речевой акцент на моей должности? Современная история наделила её таким уровнем престижа — совершенно не идущим на пользу тому, кто получает властное кресло. Воспринимай её исключительно как часть моего имени. — Да-да, «президент — это менеджер, что выполняет поручения своего народа». Ни один претендующий на это место не станет воспринимать себя равным тем, кого он зазомбировал своими популистсткими речами. Или думаешь «великий строитель стены» так просто вышел бы поболтать с американцами даже до наступления эры BLM? Морти-президент устало выдохнул, передавая опустошённый бокал элитному стражу Рику возле. — Давай не будем лезть в политику, С-121. Ты не пьян, а я не потерял пульт от телевизора с каналом CNN, чтобы присоединиться к твоим высказываниям по поводу очевидного политического инвалида. Предлагаю отложить всякого рода отсылки на потом и обсудить более важные вещи. К примеру, Центральную Конечную Кривую. Ага... То есть мы и вправду расширяем границы сюжета, я правильно понимаю? — Пон-нятия не имею, о чём ты говоришь. Звучит, как параграф из школьного учебника геометрии за девятый год отсидки. Парень с заявкой на «крёстного отца» этого мира понимающе промычал. — Уловил твоё нежелание раскрывать концепцию знакомой тебе разработки. В таком случае, может мне озвучить «секрет» твоего Морти? Или свои планы на девушку по имени Люмин? Не-не-не, погодь — не надо расчехлять весь арсенал твистов. — Стой-стой, чувак, я всё понял! Брось и пни в мою сторону свои револьверные барабаны со спойлерами, будто это каламбуры на тему стояка — и я готов обсудить с тобой ЦКК! Аргх... — Раздражённо выдохнув, Санчез поднял голову на усеянное грозовыми тучами небо. — Уверен, что хочешь настолько раскручивать свою первоначальную задумку? Ладно, хер с тобой — смотри только не преврати собственную историю в решето, оставив при этом все ружьи Чехова заряженными.