Хьюнсеки

1911 год, март. Москва Рыжие волосы сидящей девушки на стопке сена переливались и сверкали ярко под лучами солнца... Анна смотрела в даль и думала об участи своей семьи. Несмотря на то что ей было всего 16, и ей многое недоговаривали, Анна понимала, у отца проблемы... у семьи большие проблемы. Она не была из бедной семьи, но и богатой их назвать было бы ложью. И из-за работы отца, их постоянно преследовали. Она не знала чем отец занимался, да и не хотела он знать. Меньше знаешь, крепче спишь, как говорится. Она уже почти смирилась с тем что их либо убьют, либо арестуют... Но новости о переселении россиян в Приамурье и в Приморье можно сказать почти все решили. Почти... Как только отец услышал об этом и объявил о том, что у них ровно день, чтобы собраться и они отправляются к бабушке с дедушкой, а дальше в Приморье. Сказать что Анна была в шоке, это ничего не сказать. — А как же ты, отец?, — Анна начала понимать что отец никуда не собирается. Он посмотрел на дочь с горечью в глазах. Как и все отцы, он хотел для своих детей лучшего будущего. Но оставаясь здесь, у них не только лучшего, но и будущего не может быть. —Я...я остаюсь Анна, — он запнулся на несколько минут, затем продолжил. — Для вас так будет лучше... — сказав Максим опустил глаза. —Дорогой, пожалуйста, пожалуйста. Пошли с нами, мы не можем тебя тут оставить. Тебя убьют, арестуют...ты не выживешь. Прощу, — к глазам Любовь уже подступали слёзы. Она не хотела оставлять любимого мужа, она знала что ему грозит опасность. —Нас...нас все равно найдут если тебя поймают. Лучше останемся вместе, как семья. Прошу дорогой. Анна смотрела на то как мать начала реветь у ног отца. Отец даже не шевельнулся. Это напрягало. Анна видела что отцу тоже трудно. Он с трудностью сдерживали подступающие слезы, как и сама Анна. —Я сообщу всем о том что вы упали с обрыва когда гуляли. И организую поддельный траур, пока вы будете на пути к моей матери. Я уже подделал вам документы, так что назад пути нет...Извините что оставляю вас в такой трудный период, но это все ради вас... На этот раз, Анна тоже не сдержалась. Она просто бросилась к отцу на шею и начала реветь. Мать тоже обреченная, поднялась с пола и обняла мужа, уже зная что наверное больше не увидит его. Ничего не понимающий годовалый Виктор, сидел на полу и пялился на свою семью. Как будто поняв что все плохо, он тоже начал плакать. В доме у Поповичев был траур. Не из-за фиктивно погибших, детей и жены Максима. А из-за, только что разрушившийся семьи... 1911 год, март. Юг Приморья, одна из бухт Юнги сидел на железном полу. Было холодно и сыро. Он чуть сжался от холода и позволил рядом сидящей матери обнять себя. Осознания того что они сбежали из родной страны, не давало покоя. В свои 17, он поведал многое... Он собственными глазами видел как его друга и его семью казнили, из-за попытки эмигрировать в Россию. Он видел, как люди умирали с голода. Он видел как из-за нехватки места жительства, люди спали посреди улицы, как они погибали от холода. Он видел как отец, ушел на, так называемую работу, чтобы хоть что-то заработать, и не вернулся. Через день пришла весть о его смерти. Отец умер от истощения. Он видел многое... И теперь они нелегально пытались проникнуть в Россию. Россия больше не закрывала глаза на то, что из Кореи иммигрируют люди. Количество корейцев на русских землях росло слишком быстро. Иммиграция была запрещена. Удастся ли у них это, вопрос времени. Он очень боялась, что не получится, что его семью казнят, что все закончится даже не начавшись... Миссис Мин так же, обнимала десятилетнюю Инхву. Она сладко сопела во сне, иногда подрагивая. Юнги любил сестру, всегда ее защищал. Она была очень смышлёной и переносила все трудности как взрослый человек. Юнги знал что не стоит недооценивать ее боль, исходя от ее возраста. Поэтому он всегда был рядом, всегда поддерживал. Знал что все что происходит вокруг, может подействовать на ее детскую психику. Даже если ему самому были трудно, он держался ради своей семьи. Он поднял глаза на мать, которая кажется тоже уже ушла в царство Морфея. Юнги чуть отошёл от нее, покрыв их дырявым пледом который лежал рядом. Иметь дырявый плед с собой было большой удачей. Некоторые даже без одежды были, настолько все были бедны. Они были в тюремных камерах какого-то корабля. Вокруг стоял ужасный запах сырости и чего ещё что Юнги не мог разобрать. Но это был явно не запах цветов. С ними в камере было ещё по меньшей мере 9 человек. Было двое мужчин, которые разговаривали о чем-то. Двое женщин спали укутавшись в потрепанные куртки своих мужей. Одна держала на руках годовалого ребёнка, он тоже спал. Девочка пяти лет, обнимала мать и уставилась в одну точку. Трое парней примерно одного возраста, им наверное было по двенадцать лет, тихо о чем то спорили. Мужики иногда поглядывали на него и о чем то шептались. Юнги уже надоело что его внешность так выделялась среди других. Он ненавидел что родился таким, но в этой трудной жизненной ситуации, он решил не зацикливаться на этом. Кожаные, потрепанные ботинки Юнги были мокрыми насквозь, но его это мало волновало. Его штаны были грязными, как и вся остальная одежда на нем. Видя как посинели губы Инхвы, Юнги снял свою тонкую, напоминающую тряпку куртку и укутал ею сестру. Он снова осмотрелся вокруг. К ним подходил какой-то русский смотритель. Увидев Юнги, он подошел к нему. —Эй, парень пора выходить, —начал говорить на русском. Но от не понимания, Юнги просто хлопал глазами. Видя что парень перед ним, ничего не понимает, он начал говорить громче, как будто это поможет и начал показывать руками куда-то. — Эй, узкоглазый, вам уже как бы выходить пора. Шевелитесь! —Юнги ничего не понимал, и начал смотреть туда-сюда, не зная что делать. Вдруг подошел какой-то высокий мужчина, лет тридцати пяти, который сидел в одном из камер. Он выглядел рассерженным и немного бледным, как и почти все кто тут находился. —Чего кричишь малец, не видишь люди спят?! И следы за словами, —от слов мужчины смотритель немного поник, не ожидая что, кто-то из корейцев заговорит по-русски. Но быстро пришел в себя, сказав под нос, «Скажи своим, что пора выходить», ушел в другую сторону. Юнги явно не ожидал, что кто-то тут знает русский. Он конечно не знал языка, но и слух его не подвел. Эти двое явно разговаривали по-разному. Юнги догадался что у корейца какой-нибудь диалект. Мужчина посмотрел в сторону Юнги, немного улыбнулся и сказал: —Парень, чего стоишь? Буди своих мы доплыли. Юнги, поклонившись мужчина в знак благодарности за помощь, быстро отвернулся к своим родным и начал медленно их будить сообщая о том, что они доплыли. Сокамерники тоже услышав это, встали и начали собирать свои вещи и будить детей. Выйти из камеры было миссией почти невыполнимой. Люди так толпились, что пройти было невозможно. Юнги увидел того мужчину, что ему помог и сам не понимая почему, решил последовать за ним. Беря мать и сестру за руки, он потянул из к выходу. Они вышли за тем мужчиной и первое, что увидел Юнги выйдя наружу после долгого путешествия на чужую землю это свет который ослеплял. Потерев глаза Юнги осмотрелся и удивился. После черно-белого мира в котором он жил долгое время, его удивило такое разнообразие цветов. Он увидел зеленое поле, а дальше начинался лес, с деревьями с белыми брёвнами и с яркими зелеными листьями(березы). Юнги не знал как они назывались, но он впервые за долгое время чем то залюбовался. Что-то ему подсказывало что, у них наконец-то то начнется нормальная жизнь. Но можно ли верить чутью.... 1911 год, май. Приморье Анна лежала на траве и глазела на небо. Она полностью ушла в себя, ничего не слышала вокруг. Это уже начинало входить в привычку, но это был способ, чтобы расслабиться. За последние два месяца ее жизнь очень изменилась. Они переехали в совсем незнакомое место, но им дали большой участок земли. Они сдавали землю для посева азиатам, которые тут жили. Не всю землю конечно. Ещё половина ждала других людей которым мать сдала землю. Сегодня или завтра они должны были прибыть. Анне пришлось бросить школу и друзей. Тут не было школы, что очень ее удивило, зато после прибытия русских, началось строительство. Но это не помешало ей учиться самой. Тут было все, но все равно чего-то хватало... Отца не было рядом. Их расставание оставило глубокий след не только в ее сердце, но и на ней самой. У нее появилась белая прядь волос. Сначала она очень испугалась, в 16 лет это ненормально. Мать ее повела к местному врачу, который сообщил им что белая прядь появилась от большого стресса. От этого легче не стало, но Анна не стала на этом зацикливаться. Гул в ушах... Глаза заплыли... Что-то покалывало на затылке... Две минуты... Все вернулось на свое место... Такое у нее было с детства. Это покалывание всегда указывало ей на верный путь, всегда сообщало что грядет что-то ужасное или наоборот, что будет что-то хорошее. Но у нее никогда не было гула в ушах, у нее никогда не заплывали глаза. Что-то было нечисто, Анна это чувствовала. Крик решающий уши, истошный, отчаянный.... Как будто кого то пытали. Анна быстро подскочила узнав в крике голос матери. Она что есть мочи побежала к маленькому домику что находился неподалеку. Ещё крик... И ещё... У Анны сердце в пятки ушло. Она не могла представить что произошло. Затылок покалывал. В голову лезли всевозможные сцены, мысли.... Нет! Нет! Нет! Ничего не случилось. Не могло случиться. Крик... Анна бежала. Совсем немного, и она узнает. Она не хотела думать. Она хотела выкинуть этот надоедливый мозг в которую лезло все что можно. Крик... Почти добежала. Ну же.... Анна заскочила в дом. —Мама, —начала кричать Анна. Ее пугало внезапно наступившая тишина. Ее пугало все. Вновь что-то покалывает на затылке. —Мама!!!—крикнула громче Анна. Она обошла почти все комнаты. Всхлип... Всхлип... Кухня! Точно! Анна забежала в кухню. —Мама!—глаза разбежались по кухне. Разбитая посуда везде. На пол пролита вода. Мать сидит на мокром полу с опущенной головой. На руках у нее какая-та бумага, немного промокшая. Не обращая на это внимание, Анна опустилась на колени у матери. —Мама! Мама! Посмотри на меня, что с тобой?! Что случилось? Почему ты кричала? Мама, ответь!—Любовь не отвечала, она лишь нашёптывала что-то себе под нос. Глаза опять упали на бумагу в руках у матери. Затылок покалывает... С трясущимися руками Анна берет бумагу себе в руки. «Здравствуйте, Любовь! Скорее всего, вы не проинформированы. Я очень соболезную вам... Сегодня, труп Максима нашли в вашей ванной.... Говорят он не справившись с утратой семьи, покончил с собой. У него были зарезаны вены.... Пожалуйста, примите мои соболезнования. Так как вы не можете приехать, я обещаю устроить ему подобающие похороны. Желаю вам и вашим детям терпения. Надеюсь вы понимаете, что это не был суицид. Даже если вы захотите присутствовать на похоронах, это будет невозможно. Вас могут заметить. Максим очень старался замять вам следы и обеспечить вам и вашим детям безопасность. Ещё раз соболезную вам! Ваш вечно верный друг, Игорь» Это же... Нет! Нет! Нет! Отец... Как он мог? Как он мог оставить все? Мозг Анны отказывался принимать факты. Она начала истерично смеяться. Они даже не смогут присутствовать на похоронах отца?! Как так?! Затылок все ещё покалывал... Анна не хотела больше новостей, не хотела. У нее психика пошатнулась не на шутку. Она посмотрела на мать. Та все ещё сидела с опущенной головой на мокром полу. Платье бежевого цвета, подаренное Анне, отцом тоже намокло. Она сжалась. По щеке покатилась одинокая слеза. Стерев ее рукавом платья, встала на ноги. Посмотрела ещё раз на мать, и придерживая ее за плечи, попыталась поднять. Не получается... Ещё одна слеза.... И ещё... Нет! Она не могла сейчас плакать! Не могла! На ней сейчас держится вся семья. Она же обещала отцу, что защитит всех. Обещала! Она опять попыталась поднять мать. Не получается! Мать не проявляет никакой инициативы, чтобы встать. Ещё одна слеза скатилась по щеке Анны. Знакомое покалывание не давало сосредоточится. Анна не уже почти сдалась, как кто взял ее мать на руки. Подняв голову она увидела смотрящие на нее, красные глаза и вздрогнула... 1911 год, апрель. Приморье Не справившись с равновесием, Юнги упал в грязь лицом. Вставь на ноги, он взял в руки мешки цемента упавшим вместе с ним в грязь и пошел дальше. Он уже начал придумывать оправдание тому, почему опять опоздал на 15 минут. Таскать 5 мешка цемента, это не легко. Так он ещё и худенький совсем от нехватки еды. Несмотря на свою худощавость, Юнги порхал на строй площадке. Так как они находились на территории России незаконно, то государство им никакую помощь не предоставило, по сравнению с предыдущими беженцами. Но ничего, это не мешало ему жить. По крайней мере, тут они питались лучше и над головой была крыша. Они жили в однокомнатном домике из дерева, рядом со стройкой. Им надо было накопить деньги на то, чтобы переехать в хорошие земли и начать работать в огороде. Ведь за этим они и пришли. —Где застрял этот Мин?!—крикнул главный на стройке. Он начал осматриваться, и увидел как парень тащил мешки цемента. Его голову едва можно было заметить за мешками. Он улыбнулся про себя. Ему нравился этот паренёк. Он работал на покладая рук. На этой стройке он был единственным, кто знал как он и его семья прошли на территорию России. Другие же думали что он один из старых иммигрантов. Александр, так звали главного, уже давно привязался к Мину. Любил и уважал его как собственного сына. Ему нравилось как он оберегал и обеспечивал семью. Несмотря на это, никогда не относился к нему по другому на работе. Он хотел чтобы из него вырос сильный духом и физически, мужчина. —Мин! Шевелись, давай!—еще громче закричал Александр. —Извиныте,— сказал Юнги, опустив глаза. За месяц прибывания на стройке, он научился некоторым важным словам. Но все же говорил с явно выраженным акцентом. —Александр, зачем ты на него кричишь? Видишь бедный пацан с трудом тащит, чуть на полпути не сдох, — подошел к главному Намджун и шутливо посмеялся. Намджун это мужчина, который помог Юнги на корабле. Оказывается, он ещё сопровождает незаконных иммигрантов и обеспечивает их фальшивыми документами. Он жил тут с 15 лет, поэтому имел хороший уровень русского, но у него был характерный диалект. Поняв только половину сказанного Намджуном, Юнги хмыкнул. Подняв голову извинился и направился обратно работать. Намджун иногда занимался с ним, чтобы его русский быстро улучшился. Это помогало, но из-за работы почти времени не было с кем-то разговаривать. Осталось совсем немного накопит. Чуть-чуть... Его очень пугало что их могут поймать, и поэтому он очень сильно торопился. Слухи о том, что незаконных иммигрантов начали ловить распространялась с безумной скоростью что пугало не меньше... Две недели спустя... Закончив с работой в 11 ночи, Юнги вернулся домой совсем измотанный. Он осторожно приоткрыл дверь и зашел в дом. На полу рядом с камином спали мать и сестра. Юнги осторожно зашагав внутрь, снял с себя грязный комбинезон. Оставшись в одних трусах, его бросило в дрожь. Несмотря на то, что был уже конец апрели, и скоро наступал май погода все ещё не радовала. Быстро надев свои старые штаны и теплую кофту, которую миссис Мин связала, он улегся рядом с матерью. Он очень устал за сегодня, но никак не мог уснуть. В голове крутился разговор с Намджуном.                      *flashback* Звон колокольчиков привлек внимание к только что вошедшему в заведение, молодому парню. В нос ударил запах только что испеченных булочек и в животе предательски заурчало. Юнги уже сутки ничего не ел и был истощен из-за тяжелой работы. Растрепанные волосы торчали во все стороны, и глаза бегали по заведение в поисках Намджуна. Увидев его, Юнги быстрыми шагами подошел к нему и сел за стол. —Хён, здравствуй, —к ним подошел официант и положил перед ними две чашки чая. Юнги уселся за стул перед Намджуном. —Привет, малыш. У меня для тебя новость, —улыбнулся Намджун, попивая горячий чай и смотря украдкой на Юнги. Он выпучил глаза, смотря на своего хёна с открытым ртом. —Малыш, рот закрой. Я отсюда другой конец вижу, —начал шутить Намджун, хотя по виду Юнги было понятно, что ему не до шуток. —Хён, не томи, пожалуйста. Какая новость? Что случилось? Неужели? Неужели?!—Юнги прикрыл рот рукой, у него прослезились глаза. По тому как Намджун кивал в ответ, улыбаясь, все было и так понятно. Наконец-то! Он так работал. Так работал. Юнги порхал как бабочка, чтобы накопить сумму на аренду плодородной земли для посева и для переезда. Юнги встал из-за стола, подошел к Намджуну и сильно его обнял. —Спасибо, хён. Спасибо тебе, —сказал он Намджуну, не пуская его из объятий. Он так долго обнимал своего хёна, что все вокруг уже начали косо на них смотреть. Юнги ни разу не пожалел, что доверил Намджуну найти землю и дом для их семьи. Намджун не подвел... —Ты заслужил малыш, —похлопав по плечу, Намджун отстранился.                        *end flashback* Юнги не знал как сообщить своей семье о том, что он уже арендовал землю и дом для дальнейшего проживания своей семьи. Его мама уже долгое время мечтает, начать работу. Но из-за языково барьера, не может. Юнги уверен, что мать будет рада этой новости. В раздумьях лучшей жизни, Юнги и сам не почувствовал, как уснул. Проснулся он от громких криков и стуков в дверь...