Питерский красавец

Прием, устроенный Константином Шакуриным в саду своей усадьбы под Питером, мало чем отличался от обычных светских тусовок. Элегантные дамы и господа, расположившись кто на террасе, кто у шведских столов, расставленных на широких газонах, ели, пили, непринуждённо общались. Приглашённые в основном были молоды или очень старались выглядеть таковыми. Мужчины были в костюмах светлых тонов и таких же рубашках, подчёркивающих загар из дорогих курортов. Было видно, что все они держат себя в форме, ежедневно посещая теннисные корты, спортивные клубы и плавательные бассейны. Дамы с безукоризненными причёсками, с безупречной косметикой на ухоженных лицах благоухали дурманящими ароматами «Диора» и «Армани», «Нина Ричи». Изысканность их украшений говорила о том, что покупали их не иначе как в ДЛТ — самом дорогом и роскошном торговом центре. В беседке испанского стиля небольшая компания окружила одного из фокусников, нанятых Константином гостям на потеху. — Милые леди, — говорил он, совершая молниеносные пассы над протянутыми ладонями двух дам, — не обращайте внимания на мои слова: деньги важнее слов! Представьте, что вы распоряжаетесь банковскими кредитами. У вас в руках все у меня ничего! И положил на ладонь Юлии Пчёлкиной, красноволосой молодой журналистке, три крупные золотые монеты. — Раз, два, три, — сосчитал он и, закрыв ладонь Юлии, словно по волшебству, выудил четвертую монету из руки дамы в красном, стоявшей возле него. Подняв монету над головой, он продемонстрировал её присутствующим, затем сжал ладонь, открыл её — монеты как не бывало. — У вас в руках все — у меня ничего! — повторил фокусник и разжал пальцы Юлии. И в самом деле, все четыре золотых оказались на ладони девушки. Собравшиеся изумленно рассмеялись. А фокусник, страшно довольный произведенным эффектом, продолжил: — Но, пожалуй, не стоит вам доверять настоящие золотые — разве что вот такой, стоимостью в один пенс. Взяв у Юлии четвертую монету, он побросал ее из руки в руку и ловким движением «превратил» в довольно крупный медяк, который тут же и преподнес даме в красном. — Вы, конечно, хотите знать, где золотая монета, — улыбаясь, продолжал он. — Прошу внимания! — И золотая монетка чудесным образом была извлечена им из-за уха Юлии. Все засмеялись и зааплодировали фокуснику. Настроение у собравшихся было великолепное. В это время за спиной у них появился Константин Шакурин, хозяин дома, невысокого роста мужчина слегка за тридцать, полнеющий, с уже обозначившейся лысиной. — Монетка за ушко? Отлично! — рассмеялся Шакурин, видевший последний трюк фокусника. — А остальное почём? Юлия, хорошенькая на фигуру девушка, хотела было ответить на колкость, но Шакурин уже повернулся к стоявшему рядом молодому мужчине. — Не видели Кирилла, Марк? — спросил он. Тот покачал головой. — Нет, к сожалению. Отличная вечеринка, Константин! Шакурин лишь усмехнулся, хотя было заметно, что комплимент приятен ему. — Жена, жена моя потрудилась. Надеюсь, вы представляете, каких это стоило ей трудов — набрать номер фирмы, занимающейся обслуживанием вечеринок… — Он рассмеялся, довольный собой. — Извините. — И поспешил дальше, словно летучая мышь, лавируя в толпе гостей. На сей раз он устремился к бару, где заметил другого знакомого, с которым хотел перекинуться парой слов. — Привет, Вадим! Ну, как дела? — поздоровался он с господином в серой двубортной паре. Тот, извинившись перед молодой собеседницей, повернулся к Шакурину. — Все нормально, Кость. А как ваша контора? Я слышал, Кирилл интересуется «Vmeste». — Да уж не загорать он сюда прикатил, — кивнул Шакурин. — Может, возьмёте в долю? — Пожалуйста. Ты позвони! Позвони мне! — хлопая собеседника по плечу, на ходу бросил Шакурин и с лучезарной улыбкой заспешил сквозь толпу к смуглому мужчине. — Добрый день! Я — Константин Шакурин, — представился он, — адвокат Кирилла Гречкина. — Добрый день! — Пожилой мужчина пожал Константину руку. — Интересно, куда это подевался почётный гость вечеринки? — спросил он у Шакурина, имея в виду Кирилла Гречкина, главу «Wonderful life», который прибыл сюда из Нью-Йорка, чтобы купить компанию «Vmeste», оказавшуюся на грани банкротства. Кирилл и Константин были не просто друзьями. Будучи адвокатом, Шакурин уже много лет работал на фирму Кирилла и благодаря деловому чутью и удачным сделкам последнего имел бешеные доходы. Шакурин оглянулся по сторонам, но нигде — ни в беседке, ни на террасе, ни в гостиной — его друга не было видно. Лицо его расплылось в ухмылке. — Уж кто-кто, а я знаю Гречкина… Держу пари, что он флиртует в укромном уголке с какой-нибудь пташкой. Улыбнувшись ещё раз пожилому господину, Константин чмокнул в щечку обворожительное молодое создание, стоявшее рядом с ними. — Как дела, крошка? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил обход гостей. Как примерный хозяин, он с каждым старался перекинуться словом, каждому улыбнуться или кивнуть. Временами он останавливался рядом с кем-нибудь из гостей, чтобы, как принято, поболтать с ним о том, о сем. Кирилл Гречкин тем временем вовсе не флиртовал, как полагал его друг Костя Шакурин. Он стоял в кабинете Кости у огромного, чёрного дерева, письменного стола и разговаривал по телефону с Нью-Йорком. Лицо его, смазливое и притягательное, было омрачено досадой. — Моя секретарша должна была обо всем позаботиться. Она не звонила тебе? раздраженно спросил он. — Звонила, — нервно ответил ему женский голос на другом конце провода. — С твоей секретаршей я общаюсь гораздо чаще, чем с тобой. Кирилл подавил в себе раздражение. С Анной у него была давняя связь, они жили вместе, однако в последнее время он стал замечать, что девушка ему в тягость. Похоже, их роман исчерпал себя. — Ну, ну, — проворчал он в трубку, глядя через огромное окно кабинета на залитые солнечным светом холмы. Снизу, наверное, из беседки, слышались звуки музыки и голоса гостей. — В конце концов я тоже имею право на личную жизнь, — добавила Анна тем плачуще-агрессивным тоном, которого Кирилл терпеть не мог. — Эта неделя в Питере для меня очень много значит, — уговаривал ее Гречкин, пытаясь придать голосу как можно больше мягкости. — Ты мне нужна здесь. — Мог бы предупредить, — фыркнула Анна. — Или ты думаешь, что мне достаточно свистнуть, чтобы я прибежала, как собачонка? — Ань, — простонал в трубку Кирилл, но тут же взял себя в руки и продолжил нарочито спокойным и терпеливым тоном, — с чего ты взяла, что похожа на собачонку, которой достаточно свистнуть? — Именно это чувство ты постоянно во мне поддерживаешь. По-моему, будет лучше, если я соберу чемоданы и съеду с твоей квартиры. — Если ты так решила — пожалуйста! — с неожиданным облегчением выдохнул Кирилл. — Поговорим об этом, когда ты вернешься в Нью-Йорк, — обиделась Анна. Но Кириллу не хотелось откладывать на потом уже, по-видимому, неизбежный разговор с неприятными — и также скорее всего неизбежными — сценами. — Если хочешь поговорить, — сказал он холодно, — то момент вполне подходящий, ничуть не хуже любого другого. — Вот и прекрасно, меня он тоже устраивает, — ответила Анна дрогнувшим голосом. — Всего хорошего, Кирилл! — И она бросила трубку. Какое-то время он стоял, прижимая к уху телефонную трубку. — Пока! — подавленно произнёс он, хотя понимал, что девушка уже не слышит его, и, вздохнув, положил трубку. «Вот и закончился наш роман с Анечкой», — подумал Кирилл. Он провёл рукой по своим волосам, одёрнул тёмно-серый пиджак и вышел из кабинета Джо. Спускаясь по лестнице, он бросил взгляд на гостей, развлекавшихся во внутреннем дворике виллы. Особого желания присоединиться к ним у него не возникло. «Черт бы взял эту Аню!» — подумал он. Хотя отношения между ними в последнее время складывались не безоблачно, своим внезапным «прощай» она все же испортила ему настроение. Конечно, он понимал, что терзаться у него нет причин, и все-таки был раздосадован: «Неужто и правда, женщины не способны понять, что у мужчины, кроме роли героя-любовника, могут быть и другие занятия?» Навстречу ему поднимался молодой человек. Это был Дима, один из его сотрудников, работавший в лосанджелесском отделении «Wonderful life». Увидев шефа, он с облегчением вздохнул: — Константин решил, что мне следует поискать вас… — Константин? Вы имеете в виду моего адвоката Шакурина? — раздраженно оборвал он Диму. — Да, Кирилл Всеволодович, — кивнул тот, изумленный странным поведением шефа. Кирилл остановился на лестнице. — Почём сейчас акции «Vmeste» на токийской бирже? — неожиданно спросил он. — Не знаю. Кирилл взглянул на часы и нахмурился. — Что значит, не знаете? Уже полтора часа, как в Токио начались торги. Вы обязаны знать! Дима только что каблуками не щелкнул: — Сию минуту узнаю! Кирилл, немного смягчившись, кивнул ему и улыбнулся двум появившимся перед ними особам прекрасного пола. — Кирилл, привет! — радостно прощебетала одна из них. Кирилл пожал ручки обеих дам с таким видом, будто они были его личными и, к тому же, самыми дорогими гостьями. — Рад вас видеть! — улыбнулся он ещё раз. И обратился к Диме. — С делом Разумовского я хотел бы покончить как можно скорее. В воскресенье я возвращаюсь в Нью-Йорк. У меня билеты в Метрополитен! — Понимаю, — откликнулся молодой человек, следуя за шефом в гостиную. К великому его облегчению, миновав гостиную, Кирилл Гречкин прошёл в вестибюль и кивком попрощался с ним. Оставаться на вечеринке не было никакого желания, и Кирилл решил вернуться в отель. — Ваше пальто, сэр, — появился из глубины вестибюля швейцар. — Спасибо, — поблагодарил его Кирилл, принимая своё чёрное пальто. Он уже направлялся к выходу, но услышал, что кто-то окликнул его. Из гостиной к нему спешила Наташа. Лицо Кирилла просияло. — Привет, Натка, — обрадовался он девушке и расцеловал её в обе щечки. — Мои соболезнования, — взглянула на него Наталья. — Я так сожалею о том, что случилось с Всеволодом Степановичем… — Я тоже, — сухо ответил он. Всеволод — так звали его отца — умер несколько недель назад. — Скажи, ты действительно вышла замуж? — поинтересовался он, чтобы сменить тему. Девушка рассмеялась и с гордостью показала Кириллу левую руку со сверкающим обручальным кольцом. — Да, вышла, — сказала она. — Не могла же я ждать тебя до скончания века… — Гм, — не нашёлся, что ей ответить Кирилл, но, вспомнив недавнее объяснение по телефону, решил задать Нате вопрос, который все еще занимал его. — Я хотел бы спросить у тебя, Наташ… — Что именно? — с любопытством взглянула на него девушка. — Когда мы с тобой встречались, с кем ты чаще общалась: со мной или с моей секретаршей? Наташа многозначительно улыбнулась. — Она была подружкой невесты на моей свадьбе. — Даже так? — удивился Кирилл. Он понял смысл её слов. Кого попало в свадебные подружки не выбирают. Значит, пока у них длился роман, Наташа с его секретаршей стали приятельницами — и именно потому, что они слишком часто общались по телефону, так как сам он был вечно занят… Почувствовав смутные угрызения совести, он наклонился к Нате и поцеловал ее в щеку. — Как бы там ни было, я завидую твоему мужу, — сказал он. — Будь счастлива! — Спасибо. Ты тоже, Кирилл! — искренне пожелала ему девушка. Уход Кирилла не ускользнул от внимания Ирины, жены Константина. Она бросилась искать мужа и, не обнаружив его среди гостей, пришла к логичному заключению, что скорее всего его можно найти в какой-нибудь отдаленной комнате, и не одного, а с хорошенькой женщиной. Так оно и оказалось, Ирина была права; но, застав Костю в обществе жгучей брюнетки, которую он в тот момент как раз гладил по обтянутому чёрным чулком колену, она даже не сочла нужным что-нибудь съязвить по этому поводу. Между супругами Шакуриными существовала негласная договоренность: Шакурин зарабатывал огромные деньги, позволяя Ирине жить так, как ей нравится, она же в ответ закрывала глаза на то, что ее благоверный нередко находил развлечения вне стен их супружеской спальни. Ирина хорошо знала, что разведённые женщины всегда были не в чести: до них никому нет дела, их больше не приглашают на важные приемы и вечеринки, словом, в обществе они не играют совершенно никакой роли. Вот почему она предпочитала не замечать мелких прегрешений Кости, взамен получая возможность распоряжаться его кредитными карточками и оставаться той Шакуриной, ежедневник которой пестрел записями о приемах, от приглашений которой никто никогда не отказывался и которая в Питере и в Москве считалась персоной весьма значительной. Естественно, что столь ранний уход почетного гостя Ирина расценила как собственное поражение и потому, ворвавшись в интимное уединение мужа и его пассии, выглядела весьма взволнованной. Фамилию девушки она не помнила, знала только, что звали ее, кажется, Алисой. — Он уходит! — воскликнула Ирина. — Кирилл уходит! Костя, минуту назад уверявший Алису в своем страстном желании познакомиться с ней поближе, раздраженно взглянул на жену. — Прошу прощения, — сказал он девушке и вскочил, чувствуя срочную необходимость покинуть комнату, хотя оставлять жену наедине с Алисой в этой ситуации было не совсем удобно. Выходя, он успел заметить, как Ирина, вскинув брови и уперев руки в бедра, разглядывает Алису. «Бог мой, уж не собирается ли она устроить ей сцену ревности?» — мелькнуло у него в голове, но сейчас ему было не до того. К тому же он знал, что устраивать подобные сцены не в привычках его жены, и это его успокаивало. Тем временем Кирилл Гречкин тщетно пытался добраться до своей машины. Лимузин цвета «серебристый металлик», который вместе с водителем ему предоставили в отеле, был безнадёжно зажат другими припаркованными у виллы Шакурина автомобилями. Единственной машиной, которая могла беспрепятственно выехать со стоянки, был спортивный «Ламборгини» красного цвета. У шкафчика, в котором владельцы машин оставляли ключи, Кирилл обнаружил двух служителей. — Машина Шакурина? — спросил он, показывая на «Ламборгини». Те, растерянно посмотрев друг на друга, кивнули. Один из них вежливо подтвердил: — Да, это автомобиль Константина Александровича. Уже направляясь к «Ламборгини», Кирилл услышал голос Кости, что-то кричащего ему вслед. Переполошившийся адвокат бежал к нему по въездному пандусу. — Куда ты? — закричал он. — Ты что, уезжаешь? Костя жестом, не принимающим возражений, протянул ладонь. — Пожалуйста, дай мне ключи от твоей машины. — Зачем? — поразился Костя. — С твоей что-нибудь не в порядке? — Ничего, просто её заставили. Никита не сможет выехать, — показал он на шофера, который на пару с коллегой подпирал стенку поблизости от стоянки. Заметив, что Кирилл и Костя глядят в его сторону, он с сожалением пожал плечами и снова уткнулся в газету. — Пожалуйста, дай ключи, — повторил Кирилл. Безуспешно пытался Шакурин протестовать. — Возьми, — наконец протянул он ключи, не оставляя все же надежд отговорить Кирилла. — Но лучше тебе не садиться за руль, ты слишком измотан работой. Ну оставь ты в покое мою машину, лучше я попрошу, чтобы освободили дорогу. — Ну-ка, живо расчистить проезд! — заорал он остолбеневшим служителям, добавив со злостью: — Черт бы подрал этих лоботрясов. И в отчаянии увидел, что Кирилл уже сидит за рулём его «Ламборгини». — Подожди, Кирилл, прошу тебя! — бросился он к машине. — Ты хоть знаешь, как переключать скорости? Кирилл уже завел мотор. — А то нет… — Здесь же не автоматическая коробка передач, а обычная механическая! Ты, наверное, на таких машинах не ездил, — не мог успокоиться Костя, на что Гречкин лишь усмехнулся и подмигнул: — Как-нибудь разберусь. — Только поаккуратней, я тебя умоляю! Машина совершенно редкая. Когда Костя услышал, с каким скрежетом Кирилл включил первую передачу, его чуть удар не хватил. — Ради Бога, останься… Лучше останься! — взмолился он, вскинув руки. Но Кирилл отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Все будет в порядке, не беспокойся. Взревел мощный мотор, и машина рванула с места. Набрав скорость и доехав до конца пандуса, «Ламборгини» остановился. Константин Шакурин бросился к нему. — Мне нравится твоя тачка! — крикнул Кирилл в окно. — Мне тоже! Смотри, осторожней! Ведь ты не умеешь с ней обращаться… В коробке скоростей снова раздался такой дикий скрежет, что Константин схватился за голову. — Ты заблудишься в темноте! — прокричал он. И точно: машина, взвизгнув колесами, вывернула на шоссе и помчалась… в прямо противоположную от гостиницы сторону. — Не туда! Невский проспект в другом направлении! Но Кирилл уже не слышал его. Ревя мотором, «Ламборгини» мчал его по извилистой узкой дороге. Кирилл Гречкин, действительно, не привык к машинам с механической коробкой скоростей. И вообще, водитель он был не ахти какой, потому что обычно пользовался услугами личного шофера — или пилота, когда перемещался в пространстве с помощью своего реактивного самолета. Не удивительно, что на поворотах он несколько раз забирал слишком круто, а когда нажимал на тормоз, мотор готов был заглохнуть. В одном месте «Ламборгини» так занесло, что он очутился на какой-то стоянке, где и остановился. — Вот чертова колымага! — проворчал Кирилл, пытаясь включить задний ход, чтобы снова выбраться на шоссе и следовать дальше уже в более умеренном темпе. Сумерки между тем сгущалась, а Кирилл так и не замечал, что едет он не в ту сторону.