Питерский красавец

На город медленно опустились сумерки, но в пентхаусе, занимаемом Кириллом Гречкиным, свет так и не зажегся. Сам он в глубокой задумчивости сидел в кресле, придвинутом к открытой двери террасы. Без Лёши в номере было непривычно тихо. Кирилл все же не ожидал, что он уйдет. Ведь он любил Лёшу и признался ему в этом. И потому был уверен, что в конце концов он согласится с его предложением. Но Лёша ушёл, потому что хотел все или ничего. Потому что у него хватило смелости. «Ах, этот глупый упрямец Алексей! Или, может быть, — глупый упрямец Кирилл?!» Он досадливо усмехнулся. Ну какой из него, к черту, рыцарь! Куда уж ему скакать с мечом на коне под развевающимися знаменами к какой-то башне, из которой он должен освободить Лёшу. С его-то боязнью высоты! Взгляд Кирилла остановился на перилах террасы. Лёша стоял около них, рассказывая ему о своих детских мечтах. Но Кирилл хотел подарить ему не сказку и не мечту. Он хотел подарить ему деньги. Уютную квартирку, машину, кредитную карточку — ту же башню, в которой томился он до сих пор, но только роскошную и более привлекательную. Но парень раскусил его желания. Впрочем, что поделаешь! Не может же человек прыгнуть выше своей головы! Хотя сегодня, на переговорах с Разумовским, Кирилл все же сумел это сделать! Ему хватило смелости осуществить свою давнюю мальчишескую мечту. Что-то строить — не только все разрушать. А потом он бегал босиком по скверу, блаженствуя, словно удравший с уроков школяр. И ведь все благодаря Лёше… Кирилл встал и с минуту смотрел на перила, собираясь с духом, чтобы приблизиться к ним. Он даже сделал пару шагов, но все же остановился, чувствуя, как лоб его покрывается липким потом. Нет, на это он не способен. Он просто трус! Повернувшись, Кирилл вошел в гостиную. Было уже поздно, и нужно было ложиться спать. Утром Кириллу предстояло возвращаться в Нью-Йорк, к своей прежней жизни. Уж там-то он быстро забудет Лёшу. Только все дело в том, что он вовсе не хочет его забывать. Напротив, он хочет вспоминать его ежечасно, ежеминутно, вспоминать его нежность, его улыбку. Разумеется, он сможет жить и без него. Но какая же это будет скука! Всю ночь Кирилл проворочался с боку на бок, почти не смыкая глаз. Когда рассвело, он встал, собрал вещи и, вызвав носильщика, попросил отнести их вниз. Откуда-то надвигалась гроза. По небу полыхали молнии, и громыхал гром. Кирилл взял со стола шкатулку с рубиновой брошью, которую он взял напрокат для Лёши перед тем, как он полетел с ним в Москву. Поглаживая подушечками пальцев нежный бархат шкатулки, Кирилл зажмурился, и перед глазами его появился Лёша, надевающий на грудь драгоценную брошь. Совсем рядом на землю с треском обрушилась молния. Кирилл встал и со шкатулкой в руке пошел на террасу. Нет, он вовсе не трус… Сделав несколько быстрых шагов, он дошел до перил и, остановившись, поднял лицо к небу. В дверях за его спиной появился носильщик с двумя чемоданами. — Что-нибудь еще? — спросил он учтиво. — Это все, — сказал Кирилл. — Я буду внизу! — Спасибо, — пробормотал Кирилл, не отходя от перил. Лёша был прав: вид тут просто потрясающий… Через десять минут он спустился на лифте и направился к конторке портье, за которой стоял Прокопенко. Подписав приготовленные счета, Кирилл поднял на него глаза: — Мне ничего не передавали? — спросил он с надеждой. Управляющий, конечно же, понял, что он имел в виду, и с нескрываемой грустью покачал головой: — К сожалению, нет. Кирилл кивнул и снова взглянул на лежащие перед ним счета. — Мне нужно в аэропорт. — Разумеется. Никита к вашим услугам. Водитель, ожидавший поблизости, пока его позовут, подошел к Кириллу. — Подайте, пожалуйста, к главному входу, — попросил тот и протянул счета управляющему. — Да, едва не забыл, — сказал Кирилл и, достав из кармана бархатную шкатулку, положил ее перед Прокопенко. — Я могу попросить вас отослать эту шкатулку моему ювелиру? — Непременно, Кирилл Всеволодович, — улыбнулся Прокопенко и, взяв в руки шкатулку, посмотрел на нее. Он догадывался, что в ней находится, потому что запомнил, в чем был и как выглядел Алексей в тот вечер, когда они с Кириллом умчались в аэропорт. — Вы позволите? — попросил управляющий. Кирилл не сразу понял, о чем его просят, но, сообразив, с готовностью кивнул Фёдору Ивановичу: — Да, да, разумеется. Прокопенко открыл шкатулку, чтобы полюбоваться сверкающими на белом шелке рубиновой брошью и браслетом. Он увидел, что Кирилл печальным взглядом тоже смотрит в шкатулку, и не смог удержаться от замечания: — Как я вас понимаю, Кирилл Всеволодович! Отрывать красоту от сердца, наверное, нелегко, — тихо проговорил он. Кирилл взглянул на Прокопенко. Тот захлопнул шкатулку и словно бы невзначай добавил: — Интересно, что Алексея тоже отвозил Никита. — он пристально посмотрел на Кирилла и убрал шкатулку: — Разумеется, Кирилл Всеволодович, я доставлю ее в целости и сохранности. — Огромное вам спасибо, Фёдор Иванович! — неожиданно улыбнулся Кирилл. Никита подал машину, и носильщик загрузил в багажник вещи. Кирилл разместился на заднем сиденье. Грозу уже отнесло в сторону. Никита завел мотор и, обернувшись, сказал: — Дождь стихает, Кирилл Всеволодович, самолет должен вылететь без задержки, и в Нью-Йорке вы будете точно по расписанию. «Сомневаюсь, — про себя сказал Кирилл. — Придется на часик-другой задержаться». И он наклонился к Никите, чтобы посвятить его в свои планы. Лёша этой ночью тоже почти не спал. Сначала они долго болтали с Лерой, а когда рассвело, он встал, чтобы начать упаковывать свои вещи. Денег, полученных им от Кирилла, было достаточно, чтобы уехать из Питера и начать новую жизнь где-нибудь в другом городе, например, в приглянувшейся ему Москве. Ведь Лёша изменился, и изменился бесповоротно, как он заявил Кириллу. За окном все еще шел дождь. Заспанный Лёша упаковывал сумки. Лера, помогавшая ему собирать вещи, случайно наткнулась на фотографию — любительский снимок, на котором они с Лёшей в своем проститутском прикиде позировали перед какой-то забегаловкой на их бульваре. Лёша был в светлом парике. Лера над чем-то хихикала. — Ну и лохудры мы с тобой! — глянув на фото, сказала Лера. Она собрала своих плюшевых медвежат и, взяв бамбуковую салфеточку, понесла ее в кухню. Лёша последовал за ней. — И чего ты нашёл в этой Москве? По-моему, ничего там особенного, и, вообще, неизвестно, что там тебя ждет, — сказала презрительно Лера. Лёша положил салфетку обратно на свои вещи. — И что ты там вообще будешь делать? — спросила Лера, усаживаясь за стол. — Найду какую-нибудь работу, поступлю в колледж, — сказал Лёша и, взяв в охапку одежду, понёс ее к раскрытому чемодану. — Не беспокойся, у меня все получится, не так уж это и трудно. Между прочим, я неплохо учился в школе. — Возможно, возможно, — насупилась Лера и прижала к груди медвежонка, с которым не расставалась даже в постели, потом снова взглянула на фотографию и тяжко вздохнула. — Может, поедешь со мной? — улыбнулся Лёша, на что Лера замахала руками. — Да ты что! Бросить такую квартиру! — она обвела рукой комнату. — Да я и за миллион никуда не поеду! Лера рассмеялась, но смех ее звучал принужденно. — Иди-ка сюда, — после некоторых колебаний ласково позвал ее Лёша. Посадив медвежонка на стул, Лера подошла к Лёше, который, вытащив из кармана кардигана пачку банкнот, сунул их в карман ее куртки. Смазливое личико Леры засияло. — Это что?! — изумилась она. — Ни фига себе! — Это?.. Это стипендия для особо одаренных — от Фонда имени Кирилла Гречкина. Мы считаем, что вы заслужили ее, Валерия Макарова! — Это правда? — она задохнулась от счастья. — Ты думаешь, я одаренная? — Еще как! — кивнул Лёша, чувствуя, что к горлу его подкатил комок. — Ты только не верь никому, кто будет тебе болтать обратное. Договорились? — Договорились! — восторженно выдохнула Лера. Лёша подошёл к одной из дорожных сумок и вытащил из нее чёрную кепку. Он ее часто носил — был в ней и в тот вечер, когда сел в машину Кирилла. — Береги себя! — сквозь слезы попросил он Леру, надев шапочку на светлые волосы подруги. — Да ты что! — испугалась Лера и сняла ее с головы. — Это же твоя любимая! Она сунула кепку в руки Лёши и побежала к своему медвежонку. — Когда отправляется твой автобус? — спросила она, отвернувшись. — Через час. Постояв в нерешительности, Лёша подошёл к сумке и убрал в нее свою кепку. — Тогда я лучше исчезну, — громко всхлипывая, проговорила Лера. — Ненавижу все эти проводы. Она обняла Лёшу: — Ну, счастливо! — О, Лера, — прижал ее к себе друг. Но Лера вырвалась из его объятий и выскочила из квартиры. Лёша вытер рукой слезы и посмотрел в окно. Гроза миновала, дождь кончился, и сквозь тучи уже проглядывало солнце. Лера в это время была уже на углу бульвара. Войдя в закусочную — ту самую, у которой они стояли на фотографии, — она заказала содовой. Там ее ждала Анжела, другая ее подружка. Еще вчера Лера предложила ей поселиться в ее квартире после того, как уедет Лёша. — К сожалению, тебе придется отстегивать больше, чем мне давал Лёша, — заявила она. — Я буду учиться на косметичку, а это, знаешь, какие бабки! И дома я буду бывать не так часто. Учеба, сама понимаешь. А что, не торчать же всю жизнь на панели, у человека должна быть цель! Вот скажи, у тебя она есть? — Ну да! — энергично кивнула Анжела. — Я в балете на льду выступать хотела. Только не получилось. — Ну ты даешь, — саркастически ухмыльнулась Лера. — Скажи лучше, сколько шмотья ты притащишь с собой? — Немного. Стас, как только узнал, что я от него уезжаю, спалил все мое барахло. Пока они разговаривали, у тротуара затормозил серебристый лимузин, и из него выскочил Кирилл. В двух шагах от закусочной свой товар предлагала прохожим цветочница. Кирилл подбежал к ней и выбрал пышный букет белоснежных роз. Расплатившись и поблагодарив женщину, он поспешил в машину. Никита включил мотор, и лимузин, доехав до перекрестка, свернул направо к гостинице, где жил Лёша. Водитель открыл люк на крыше. Кирилл, сидя на заднем сиденье, в одной руке держал зонтик, в другой — букет. Из машины лилась музыка: это Никита включил через аукс арии из «Травиаты». В небо испуганно вспорхнула стая голубей — Никита без устали жал на клаксон и включил на всю мощность динамики, из которых звучала ария Виолетты. Лёша услышал звуки клаксона и музыку. Поначалу он ушам своим не поверил, но внезапно парня охватила отчаянная надежда. Бросившись к окну, он распахнул его. И увидел, как внизу, у входа в гостиницу, останавливается лимузин. И узнал Кирилла, который, стоя на заднем сиденье, высовывался из люка. — Принц Алексей! Лёша! — закричал он и помахал ему рукой. Лёша высунулся по пояс из окна и радостно засмеялся. Он был счастлив. Это же Кирилл! Кирилл! Он все-таки приехал! Парень видел, как Кирилл поднял зонт и букет и бешено, словно это были боевые мечи, стал размахивать ими над головой. Из динамиков по-прежнему во всю мощь гремели торжествующие звуки музыки. Они неслись к Лёше, прекрасно дополняя всю сцену… — Мой прекрасный принц! Я приехал! Спускайся ко мне! — что было мочи закричал Кирилл, забравшись на крышу машины. Лёша рассмеялся еще сильней и бросился к другому окну, что рядом с пожарной лестницей. Выглянув из него, Лёша увидел, что Кирилл спрыгнул с машины на землю. Никита тоже вышел из лимузина и, широко улыбаясь, наблюдал за происходящим. Парень перелез через подоконник и осторожно спустился на площадку пожарной лестницы. Перегнувшись через перила, он помахал Кириллу. — Почему тебе обязательно надо жить на самом верху? — прокричал Кирилл ему, на что парень со смехом ответил: — Что делать, если это самый лучший номер! — Если так, то я поднимусь, — сдался Кирилл и загнутой рукоятью зонтика зацепил нижнюю перекладину пожарной лестницы. С букетом в зубах он стал подниматься наверх. Лёша был без ума от счастья. Он, заливаясь смехом, вытаскивал резинки из волос, которые завязал, собираясь в дорогу. Затем, тряхнув головой, рассыпал их по плечам, как подобает диснеевской принцессе, ожидающей своего принца. И перегнулся еще сильнее через перила, чтобы лучше видеть, как взбирается к нему его принц с зонтиком и букетом. Кирилл тем временем добрался до первой площадки пожарной лестницы и, осторожно идя вдоль стены, приближался к следующему пролету лестницы. Взглянув вниз, он почувствовал, как его охватил былой страх. Заметив стоящего возле машины Никиту, он готов был спуститься обратно на землю. Но все-таки переборол страх. Должна же осуществиться мечта Лёши, и осуществиться полностью! Дойдя до следующего пролета лестницы, он стал взбираться еще выше. Лёша, уже не в состоянии ожидать, двинулся ему навстречу. Вот они уже совсем близко друг к другу. Вот уже Кирилл, счастливый, как еще никогда в жизни, протягивает навстречу парню руку. Лёша ловко и быстро преодолевает отделяющее их расстояние, Кирилл столь же скоро взбирается навстречу Лёше. И когда они встречаются, Кирилл выхватывает из зубов изрядно помятый букет и вручает его парню. — И что же было потом — после того, как рыцарь спас жизнь диснеевской принцессе? — тихо спросил Кирилл. — Потом принцесса спасла жизнь рыцарю, — посмотрев на него влюбленными глазами, серьезно сказал Лёша. Кирилл обнял его одной рукой и поцеловал. Они стояли между небом и землей. Внизу все так же гремела музыка. Но Кирилл и Лёша ее не слышали. Они были так сейчас влюблены друг в друга, что мир вокруг просто не существовал для них. Они целовались. Кирилл гладил волосы парня, ласкал его плечи. Он знал, что Лёша сказал чистую правду. Он спас его жизнь, принеся в неё радость, тепло и любовь.